Сын папиного друга

Студенты — самые живучие, непривередливые и быстро адаптирующиеся к окружающей среде существа из ныне известных науке (тихоходки нервно курят в сторонке). Студент может функционировать без элементарных средств для существования (еды, воды, собственной кровати и т.д.), денег, сна, а в отдельных случаях — и мозга. Но, даже при, казалось бы, отрицательных показателях, студент как-то умудряется и сессию сдавать (даже при отсутствии мозга), и бухать, и в первом часу ночи орать песни IU. Вечеринка макаронницы в самом разгаре: окна дребезжат от битов, в гостиную вкатили очередную бочку с пивом, по углам обжимаются парочки, кого-то вылавливают из бассейна на заднем дворе. Типичное времяпровождение молодёжи. Чонгук вертит в руках стакан с холодным пивом, а в голове приятно шумит и усталость разливается по мышцам. И хоть по началу он довольно скептически относился к этой тусовке — в результате всё было довольно-таки прилично и стандартно. Единственное, что выбивалось из общепринятой картины — так это зубрилка Пак Хёрин. Какого хрена она сюда припёрлась было той ещё загадкой века. Хотя, Чонгук процентов так на все сто догадывался, что единственное, что могло сподвигнуть грозу всея учебников и мисс проволочные зубы явиться сюда был один небезызвестный душнила и по совместительству её главная влажная мечта, то бишь отличник. Тот, кстати, тоже вёл себя довольно странно: всё время над чем-то смеялся вместе с Таккони, покачиваясь в такт музыке. Он выглядел настолько расслабленно в своей белой рубашке, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц и со стаканом пива в руках, что иногда казалось, будто это не Ким Тэхён, а совершенно другой человек. Или же отличник был прав, и Чонгук совершенно ничего о нём не знает. Как бы там ни было, но их многоуважаемый староста и тот улыбчивый парень — совершенно разные люди. Чонгук сделал очередной глоток пива и поморщился: слишком теплое. — Фу, блять. Стоят голубки, милуются. На диван рядом плюхнулся Юнги, подбородком указывая в сторону итальянки и отличника. Чонгук ничего не ответил, потому что ему вообще-то пофиг. Но мысленно согласился — макаронница раздражала всё больше и больше. Почему новенькая вызывала такие эмоции было не понятно. То ли внешность слишком кричащая, то ли поведение неподобающе раскованное, то ли отличник рядом слишком лыбится. То ли всё вместе взятое. Заиграла медленная музыка и сразу по центру образовалось несколько парочек. Таккони тоже времени зря не теряя утащила Кима за руку в самый центр комнаты. — Ух ты, похоже новенькая всерьёз взяла Кима за яйца.- Хосок решил тоже немного отдохнуть на диванчике. Чонгук смотрел на танцующих и не мог заставить себя отвести взгляд. В голове старой пластинкой крутилось воспоминание об инциденте в машине, когда он забирал Кима с прошлой вечеринки. Интересно, Таккони всё же в курсе о том, что отличник потрахивает парней или нет? Она знает, что тот, кого она так напористо пытается соблазнить вырезом на облегающем платье, может внезапно засосать парня? Отчего-то захотелось всё это вывалить на итальянку. Чтобы знала, чтобы не тешила своё эго очередной победой. Чонгук встряхнул головой, прогоняя непонятные мысли. Подорвавшись с дивана, он двинулся прямиком на террасу — курить хотелось неимоверно. По пути к заветной двери нечаянно задел плечом итальянку — послышался её возмущенный визг. Он толкнул дверь и раскрасневшиеся щёки обдало холодным зимним воздухом. Хорошо. Прикрыв веки, смачно затянулся, перекатывая на языке клуб дыма. Какого хрена он вообще сюда приехал? Мог ведь нормально отдохнуть в клубе или на крайняк выспаться наконец-то. Затянулся ещё раз и чуть не поперхнулся, когда рядом кто-то звонко высморкался. На стульчике в углу некий тёмный силуэт, скрючившись продолжал тереть нос платком. И хоть света из окна недостаточно, по крысиным хвостикам вместо волос Чонгук легко узнал в таинственной фигуре Пак Хёрин. Та, не обращая на него никакого внимания, продолжала шмыгать носом и вытирать лицо многострадальным платком. — Ей, Пак! — зубрилка вздрогнула, но сделала вид будто не услышала его. — Ты что, из-за Кима тут страдаешь? — Не твоё дело! — в очередной раз шмыгнула красным носом. Чонгук закатил глаза. Дура дурой, нашла по кому убиваться. Лучше бы связалась с кем-то под стать, с тем же Ихёном (тот, у которого почерк как у курицы). Так нет же, на отличника замахнулась. Чонгук конечно считал Техёна тем ещё душнилой и святошей, но всё же отрицать его внешние данные было бы глупо. Отличник довольно-таки привлекателен и зубрилка, мягко говоря, не дотягивает. — Слушай, ты бы лучше нашла объект попроще для своих розовых грёз. Пак враз как-то вся подобралась и пронзила своим острым взглядом сквозь толстые линзы очков. Чонгук отчётливо чувствовал, как по спине пробежало несколько мурашек, а в горле образовался комок. В гневе зубрилка та ещё фурия. — Это ты лучше найди себе кого-то другого для своих голубых грёз. Сначала Чонгук застыл изваянием, глупо хлопая ресницами и таращясь на Хёрин. А потом до него медленно начал доходить смысл сказанного. Это она что, намекает на его, Чонгука, интерес к отличнику? Больная. — Больная. — не найдясь с ответом, озвучил первую мысль и, хлопнув дверью, снова очутился в гостиной. Кажется, за время отсутствия Чона, студенты ещё больше опьянели. В центре выплясывал Хосок с какими-то подружками итальянки, Юнги бухал на том же диване. А этот чего такой унылый? Не вечеринка, а кошмар. Оставаться здесь не было никакого желания. Да и вообще ехать сюда было ошибкой. Он быстро попрощался с Юнги и в очередной раз хлопнув дверью, теперь уже входной, вышел на улицу. И хоть после выпитого пива он совершенно не чувствовал себя пьяным, садиться за руль всё же не стоило. Вы: я еду домой. На меня в качестве таксиста можешь не рассчитывать, я выпил Быстро напечатал и отправил Киму. И нет, он не отчитывается, просто не хочет, чтобы тот потом своими звонками и сообщениями мешал спать. Пока сообщение не прочитано вышел из чата и заказал в такси услугу «трезвый водитель» (оставлять свою ласточку здесь совершенно не хотелось). На часах давно перевалило за полночь и морозный воздух не слабо так отрезвлял. Закурив и поглубже затянувшись, Чонгук глупо пялился в черный экран смартфона. Ждать водителя предстояло ещё минут десять, но заходить внутрь не было ни малейшего желания, он уж лучше тут поморозит задницу. Отличник: Подожди, через минуту буду. Чонгук злорадно ухмыльнулся — похоже планы итальянки по соблазнению старосты пошли по одному всем известному месту. Ему вообще-то плевать на Кима, но обломать кайф Таккони было приятно. Из мыслей вывел звук оповещения на телефоне о прибытии водителя на место. И действительно, тот обнаружился на стоянке. Параллельно с этим за спиной раздался хлопок многострадальной входной двери и, обернувшись, Чонгук увидел спешащего к нему Кима. Ну, как спешащего. Тот пытался не подавать виду, но изрядно виляющая походка выдавала с потрохами — похоже отличник выпил лишнего. Ай-яй-яй, а как же образ идеального мальчика-зайчика? — Ну, что? Поехали? — Ким еле ворочал заплетающимся языком, двигаясь прямиком на стоянку. Вообще-то Чонгук не соглашался его ждать, а тем более подвозить домой. Но, похоже выбора у него теперь не было. Как бы там ни было, но впереди ещё экзамены и успешная их сдача напрямую зависела от старосты. Пока Чонгук нагнал пьяненького отличника, тот уже давал указания водителю и располагал свою задницу на переднем сидении. Ну, пиздец, блять. Препирательств совершенно не хотелось, поэтому Чонгук без лишних слов сел на заднее сиденье своего собственного автомобиля. Дожили, в своей ласточке чувствует себя пассажиром.

***

Пока ехали, и без того пьяного Кима в тёплом салоне автомобиля развезло ещё больше. Тот опасно кренился вбок, то и дело ударяясь головой о боковое стекло. А когда приехали к жилому комплексу Кима, тот и вовсе уснул. — Ким, просыпайся! Слышишь? Но тот, похоже, уже десятый сон видел, смешно оттопырив губы и причмокивая. Чонгук в очередной раз проклял тот день, когда согласился на условия отличника в обмен на помощь со сдачей экзамена. Да лучше он бы на пересдачу пошёл и остался без отцовских денег, чем теперь терпеть это всё. Но, деваться некуда — пришлось вытаскивать Кима из машины и тащить к дому. — До свидания! Спокойной ночи! Водитель низко поклонился и свалил, даже не дав возможности Чонгуку продлить услугу. Час от часу не легче! Отличник, в своих вечно наглухо застёгнутых под горло рубашках, выглядел весьма тощим, на деле же оказался ещё тем кабаном. Тащить на себе совершенно неподвижную тушку оказалось довольно тяжело. Особенно если эта тушка без остановки что-то бурчала над ухом, щекоча хмельным дыханием кожу лица, и постоянно норовила соскользнуть с твердого дружески подставленного плеча. Кое-как дотащив Кима в лифт, Чонгук устало откинул голову назад и опёрся на зеркальную стену. Если он правильно понял, а отличник в пьяном дурмане ничего не придумал, ехать им предстояло на двадцать пятый этаж. Из мыслей вывел странный глухой стук, а дальше что-то вцепилось в правую ногу. Оказывается, Тэхён не выдержал давления этого бренного мира на свои хрупкие плечи и мешком свалился на пол. Что-то лепеча под нос он щекой тёрся о правую чонгукову коленку и тонкими пальцами комкал штанины дорогих джинсов. — Блять! — страдальчески вырвалось из горла. — Вставай давай, приехали почти. — Я не хочу, мне хорошо так… — еле удалось различить в бессмысленном потоке бормотаний. Тэхён продолжал котёнком ластиться о ноги Чонгука, при этом вызывая внутри странные ощущения. Щекотно. И почему-то приятно. — А завтра будет плохо. — Чон попытался всё же вырвать из мёртвой хватки свою конечность. Раздался звук лифта, оповещающий об окончании «увлекательной поездки» и Чонгук, подхватив подмышки неудавшегося пьяницу, вытащил его из лифта. На площадке было всего две квартиры, что прямо-таки указывало на размер апартаментов. Ну, конечно, не в однушке же будет ютиться отличник. Чонгук даже почувствовал укол зависти. Ему-то до сих пор приходится жить вместе с родителями и младшей сестрой, ведь те считают Чонгука совершенно несерьёзным. Отец как-то даже озвучил опасения, что Чон младший превратит своё жилище в бордель или притон. Да, папа в него верит ещё с детства. — Какая квартира? — Чон встряхнул за плечи успевшего вздремнуть отличника. Тот лишь устало вздохнул и ткнул пальцем в направлении той, что справа. Чонгук надеется, что Ким ещё помнит, где живёт и они не попытаются пробраться в чужой дом в начале второго ночи. Оказаться в обезьяннике из-за попытки незаконного проникновения в чужую квартиру совершенно не входило в его планы. Причём ни сегодня, ни когда-либо в будущем. — Открывай дверь, я код не знаю. Тэхён согнулся над дверным замком, тыкал пальцем по кнопкам, раз за разом ошибаясь и начиная вводить комбинацию цифр сначала. Чонгук рядом тихо закипал и уже в который раз проклинал политическую теорию, профессора Со с его дебильными заданиями, Платона и его заумные идеи, отличника, который внезапно решил пуститься берега. Но больше всего он был зол на самого себя. Ведь именно он, Чонгук, сам себя загнал в такие обстоятельства. Что ему стоило хотя бы посещать лекции и вполсилы писать конспект? Правильно, ничего. Если бы он думал головой, теперь бы не расхлёбывал вот это вот всё. Спустя несколько минут пьяного пыхтения, замок всё же поддался и входная дверь, ведущая в холостяцкую обитель Кима-младшего, распахнулась. — Ну наконец-то. — Чонгук затолкал отличника в темноту квартиры. — Ну, теперь ты точно нигде не помрёшь с холоду и меня до конца жизни не будут мучить угрызения совести. Тэхён привалился к стене и молча сверлил взглядом из-под ресниц. И, когда Чонгук уже собрался уходить, Кима как-то всего скрючило и он, со скоростью молнии рванул куда-то в глубину квартиры (судя по следом раздавшимся звукам умирающего голубя — в уборную). Чонгук топтался на месте, не решаясь сделать и шага. Внутренний эгоист твердил, что пора идти, он и так уйму времени потратил на этого задрота. Но вот маленький альтруист внутри Чона умолял остаться и помочь бедолаге. Фыркнув, он уже развернулся и взялся за ручку двери, но писклявый внутренний альтруист истошно завопил: «Вдруг он захлебнётся рвотой, или голову расшибёт о край унитаза?». К эгоисту и альтруисту присоединилась вечно дремлющая совесть: «Мне до конца жизни не надо думать о том, что я мог предотвратить эту нелепую смерть». Чонгук зарычал от безысходности и стукнув со злости кулаком по двери, рванул в ванную, откуда всё ещё доносились звуки, указывающие на то, что Ким не в порядке.

***

Чистый, почти до конца протрезвевший и умытый, Ким сидел на огромном диване в гостиной и мелко дрожал. Укутанный в огромный пушистый плед, сейчас он был больше похож на маленького брошенного на улице котёнка, нежели на взрослого парня, борющегося с последствиями пьянки. — Не умеешь пить, не пей! — Чонгук с громким стуком поставил на столик огромную кружку с чаем. — Провожать не надо, выход сам найду, дверь захлопну. Ну всё, делать ему тут больше нечего. Ким вроде жив и относительно в порядке, угрозы для жизни нет — значит и совесть чиста. Когда Чонгук развернулся и собрался на этот раз уже точно уходить, холодные тонкие пальцы сомкнулись на его запястье. — Останься… И жалобный щенячий взгляд огромных кимовых глазищ. У Чонгука от этого умоляющего взгляда и хриплого голоса мороз по коже и волоски на руках дыбом встали. — Ты чего это? Тэхён всё ещё не отпустил руку Чонгука и смотрел снизу вверх своими огромными чайного цвета глазами. Чонгук немного подвис. Ему бы послать отличника за испорченный вечер, да как-то язык не поворачивается. Слишком тот мило выглядел. — Помнишь, как в детстве мы оставались с ночёвкой друг у друга? Тэхён непривычно нежно улыбался и продолжал держать за руку, а глупое чонгуково сердце норовило проломать к херам его грудную клетку и плюхнуться мокрым месивом отличнику под ноги. — К чему сейчас об этом говорить? — прочистив горло, Чонгук наблюдал из-под упавшей на глаза чёлки за собеседником. Тэхён ничего не ответил, просто сильнее потянул за руку и вынудил плюхнуться рядом на диван. Придвинулся совсем близко и что-то активно пытался высмотреть на лице Чонгука. А тот от чего-то не мог увернутся и краснел как девственница на смотринах перед женихами. Ну, потому что смущал его этот вот кимов взгляд. Особенно, учитывая, что воспоминания о том внезапном поцелуе ещё слишком свежи. Тэхён крепче сжал чонгукову ладонь, а второй рукой потянулся к лицу напротив — убрал чёлку с глаз, невесомо огладил щёку и зарылся длинными пальцами в волосах на затылке. Чонгука уже конкретно колотило от этих действий и он, не понимая, что делает, зажмурился и подался вперёд, сталкиваясь с горячими губами отличника. От абсурдности и нелепости ситуации хотелось волосы рвать на себе и затрещину влепить как следует, но единственное, на что в этот момент был способен Чонгук — это почти целомудренный поцелуй с парнем, которого презирал вот уже который год подряд. Сначала Тэхён никак не реагировал, каменным изваянием сидя и, кажется, даже не дыша. Чонгук медленно скользнул языком между сомкнутых губ отличника, попробовал на вкус — отчётливо ощущалась свежесть мятной зубной пасты. Он слегка прикусил нижнюю губу Кима, лизнул на пробу верхнюю. От волнения и выпитого ранее алкоголя у Чонгука шумело в ушах и голова слегка шла кругом, кажется, будто всё происходящее и вовсе нереально. И когда он уже решил отстраниться, не получив никакого отклика на свои ласки, отличник прижал его за шею к себе и приоткрыл губы, пуская чужой язык внутрь. Перед глазами заискрилось всеми цветами радуги и кончики пальцев покалывало от того, что ему ответили. Это далеко не первый его поцелуй и даже не первый поцелуй с парнем, но осознание того, что это поцелуй с Техёном заставляло испытывать доселе неведомые чувства. Это и эйфория, бурлящая в крови; и странный туман в голове, мешающий думать о чём-либо кроме парня рядом и его невероятно мягких горячих губ; и странное тепло, что образуется где-то в районе солнечного сплетения и разливается по всему телу, окутывая будто пушистым пледом. Все эти чувства и ощущения до невозможного приятны… И до жути пугающие. Когда Ким скользнул ладонью по спине и задрал футболку, оглаживая поясницу, Чонгука будто током прошибло. Он отчётливо чувствовал бедром чужое возбуждение и от этого у самого в штанах предательски начинало твердеть. Осознание этого дало смачный подзатыльник и Чонгук, пугаясь собственных чувств и желаний, оттолкнул от себя уже совсем разомлевшего Кима. Он покинул квартиру на двадцать пятом этаже даже не оглянувшись на ничего не понимающего Тэхёна, и уже наверное в сотый раз проклинал Платона и сраную политтеорию вместе со старым маразматиком профессором Со. Если бы не эта срань, он бы ни за что на свете не оказался в подобной ситуации — растерянный, злой и с больно упирающимся в джинсы стояком.