Сын папиного друга

У Чонгука в жизни была одна большая, на всю жизнь любовь. Но, по классике жанра, любовь эта оказалась несчастной. Полной слёз, разочарований, обид и душевных страданий. И было бы намного проще, если бы любовью всей жизни Гука оказалась какая-нибудь девушка или, на крайний случай, парень. Нет, всё было куда сложнее, ведь больше всего на свете Чонгук любил сон. А сон любил его. Но, как главный антагонист в этой любовной истории, современное общество снова и снова ставило на пути влюблённых всё новые препятствия. Как говорится, утро добрым не бывает. А утро понедельника — тем более. Он ехал в университет, совершенно не отдохнув за выходные, время от времени поглядывая на парующий стаканчик из-под латте для Кима (он всё ещё должен был возить ему кофе по утрам). В субботу утром его вырвали из любимых объятий сна крики матери и сестры. И нет, они не ругались. Это у женщин в их семье такая манера общения. Суббота не задалась с самого начала: после вечеринки и почти бессонной ночи Чонгук чувствовал себя самым несчастным человеком во вселенной. Он жевал завтрак и пытался абстрагироваться от разговора за столом. В противном случае голова просто взорвётся. Мать с сестрой снова спорили из-за оценок последней. Сказать, что сестра Чонгука была двоечницей, нельзя, но и прилежной ученицей назвать её тоже не поворачивался язык. Конечно, мама права: в выпускном классе пора браться за ум, если хочешь получить хоть какое-то образование. Чонгук её в этом полностью поддерживал… но не в субботу же с самого утра! — С английским я вопрос решила, — заявила мать. — Сокджини, племянник дяди Кима, получил диплом переводчика и согласился с тобой позаниматься. Сестра лишь закатила глаза, что не укрылось от зоркого взгляда матери. — И не надо мне тут фыркать и гримасничать! Он не намного старше Гуки, так что общий язык с ним будет найти проще, чем с преподавателем в возрасте. Чонгук вздрогнул, услышав о Кимах. С одним из представителей этого многоуважаемого семейства он уже нашёл общий язык. В прямом смысле. Ага, вляпался знатно. Что делать дальше и как объяснять свой вчерашний порыв, было непонятно. Думать об этом не хотелось. Единственное, на что Чонгук надеялся, — что отличник тогда был ещё достаточно пьян и на утро забыл о поцелуе. Госпожа Чхве подала матери чай, и тогда Чонгук понял — пора! Пора начинать читать Платона и сочинять эссе. На удивление, «Государство» Платона оказалось весьма занимательным чтивом. Чонгук даже выделил некоторые особо интересные предложения жёлтым маркером. Так за чтением он и провёл всю субботу, чем немало удивил всех обитателей дома. А когда в воскресенье, с кипой бумаг, учебников и конспектов (спасибо, госпожа Чхве, что согласилась всё это переписывать), он снова оккупировал диван в гостиной, мама даже приложила ладонь к его лбу, мол, не болен ли сыночек. Но самым удивительным было то, что госпожа Чхве оказалась невероятно умной женщиной. Когда сердобольная домработница принесла нерадивому студенту горячий шоколад и кексы, между ними как-то невзначай завязался разговор по теме чонгуковой учёбы. В разговоре она обмолвилась, что училась на литературном отделении университета, но из-за семейных трудностей была вынуждена бросить учёбу после второго курса. И Чонгуку стало стыдно. Он совершенно не ценил то, что для других оставалось недоступным. Они разобрали все лекционные темы, на некоторых остановившись и обсудив их основательней. К вечеру воскресенья Чонгук уже знал всё из тех тем, что были переписаны в тетрадь, наскоро набросал три эссе (потом с помощью интернета подкорректирует) и даже дочитал Платона. Завтра на паре старик Со охренеет. К первой паре в понедельник Чонгук был готов. Ко встрече с отличником — нет.

***

Чонгук пришёл раньше, чем надо было, — не хотелось встречаться с Кимом и вручать ему его ебучий латте. Оставив бумажный стаканчик со смешной рожицей прямо перед преподавательским столом, он прытким ужом прошмыгнул в последние ряды. Постепенно аудитория заполнялась. Все выглядели, мягко говоря, убитыми — грядут тяжёлые времена, сессия. Даже Пак Хёрин казалась ещё мрачнее, чем обычно. Хотя, возможно, причина была не в учёбе, а в сердечных делах. — Здарова! — вечно сонный Юнги сегодня был необычайно бодр и весел. С чего бы это? — Ты чего такой кислый? Чонгук лишь отмахнулся, не сводя глаз с отличника, вошедшего в аудиторию. Белая рубашка, классические брюки. Он может хоть тысячу раз называть Кима ботаном, но отрицать, насколько тот хорош в классике, было попросту глупо. В идеально выглаженных брюках его ноги выглядели не просто длинными, они казались бесконечными. Белая рубашка подчёркивала широкий разворот плеч и открывала вид на острые, чётко выделяющиеся ключицы. Какая уж тут Пак Хёрин устоит перед таким? Правильно. Никакая. Она и не устояла, прожигая Кима влюблённым взглядом и капая слюной на свои тетради. Жалкое зрелище. Чонгук скривился и отвернулся. Но тут в аудиторию впорхнула итальянка и тут же повисла на Киме. Буквально за несколько секунд до начала пары влетел запыхавшийся Хосок, а следом за ним вошёл профессор Со. Как обычно, преподаватель провёл перекличку, зачитал оценки за эссе тех студентов, кто уже справился с заданием. — Чон Чонгук! — профессор сдвинул свои странные очки на кончик носа. — Напоминаю, что в четверг последнее занятие перед экзаменом. Чонгук встал из-за парты и закивал, как болванчик, мол, да, конечно, помню. — Отлично. Тогда на следующей паре жду от вас конспект по всем темам, три эссе и надеюсь на интересную дискуссию по поводу «Государства» Платона. Боковым зрением Чонгук заметил, как обернулся отличник. Не выдержав, он всё же перевёл взгляд на Кима. Тот смотрел непонятным взглядом и слегка хмурился. Сидящая сбоку Таккони тоже оглянулась и, ухмыльнувшись, схватила Тэхёна за локоть. — Конечно, профессор Со, — Чонгук вновь перевёл взгляд на учителя и гордо задрал подбородок. Профессор удовлетворённо кивнул и продолжил лекцию, а Чонгук, усталый, свалился на скамью. Непонятно откуда взявшееся раздражение кололо на кончиках пальцев и пульсировало в районе солнечного сплетения. Пытаясь не отвлекаться на парочку, сидящую в первом ряду прямо перед преподавательским столом, Чонгук даже что-то писал в тетрадь. Главное — не отвлекаться и не анализировать своё раздражение. Пытаясь конспектировать, пара прошла на удивление быстро. И едва ли попрощался преподаватель, Чонгук в числе первых сорвался с места и поспешил из аудитории. До следующей пары оставалось минут пять, когда возле автомата со снеками его перехватил отличник. — Можно тебя на минутку? Он буравил Чонгука своим пронзительным взглядом. Юнги и Хосок сбоку незаметно толкнули друг друга. Незаметно? Как бы не так! Чонгук всё видел! Не дожидаясь ответа, Ким схватил его за рукав олимпийки и потянул к ближайшему подоконнику. Они обменивались взглядами, молча упрямо стоя друг против друга. Первым не выдержал Тэхён. — Как твои успехи с конспектами и эссе? Надеюсь, ты хоть что-то сделал из положенных для допуска заданий. — Это злорадство или любопытство? Чонгук нахмурился ещё больше и упрямо поджал губы. Ким устало вздохнул и с явным снисхождением оглядел его с ног до головы. — Я чувствую некоторую ответственность за результат этого экзамена. Всё-таки конспекты я тебе дал. — Не за бесплатно! — фыркнул Чонгук. — Всё остальное тебя не касается. Он уже было развернулся и почти поблагодарил высшие силы за то, что отличник молчит о том пикантном моменте в его квартире в пятницу. Но следующие слова, сорвавшиеся с кимового рта, заставили его резко остановиться. — Тот поцелуй… Договорить ему не дали. Чонгук резко развернулся и перебил: — Ничего не значит. Это всего лишь часть нашей сделки, одно из твоих условий. Он напоследок смерил отличника презрительным взглядом и, крутанувшись на пятках, быстро зашагал к аудитории.

***

После пар Чонгук, Юнги и Хосок решили немного задержаться в ближайшем к университету торговом центре, где случайно наткнулись на Хёджин и её странных друзей. Юнги тащил их с Хосоком по всем магазинам, скупая рубашки, джинсы и даже носки. Раньше за ним не замечалось такого рвения к шопингу. Странно. Чонгук пообещал себе как-нибудь обдумать это. Друг как-то стремительно менялся: утром на парах он был вполне дружелюбен и даже не пытался лишний раз вздремнуть, а теперь вообще светился как новая монетка, примеряя на свою тощую задницу очередные брендовые джинсы. Это вызывало подозрения. Когда на часах было уже почти семь, они решили разойтись по домам. Хёджин незаметно откололась от своих неформалов и, вцепившись в Чонгука, потянула его к парковке. Чонгук выруливал на трассу, ведущую к их дому, когда на телефон пришло сообщение. А следом — ещё одно. Сердце в мгновение забилось быстрее, будто что-то предчувствуя. Чонгук нехотя разблокировал телефон. Он скрипнул зубами, когда увидел сообщение от Кима. Отличник: Забери меня с тренировки. А следом — геолокация, указывающая, что тот сейчас находится всего в пяти минутах езды. Сердце сделало странный кульбит. — О, а это кто пишет? — протянула Хёджин, заглядывая в экран. — Не твое дело, — буркнул он, быстро блокируя телефон и поворачивая к спорткомплексу. — Ничего себе! — рассмеялась она. — У вас что, теперь такие отношения? Он тебе команды раздает? Чонгук не ответил, но сестра уже переключила внимание на вид за окном, медленно кивая в такт музыке, играющей на радио. Город медленно погружался в атмосферу ночи, сверкая огнями и мигая неоновыми вывесками. Что ж, выбора у Чонгука особо не было. Оставались ещё несколько лекций, которые Ким должен переслать. Радовало, что рядом будет Хёджин, и Ким не сможет снова начать разговоры о пятничном инциденте. Спустя несколько минут они оказались у огромного здания элитного спорткомплекса. — О, наконец-то! Паркуйся быстрее, мне нужно на это посмотреть. Джин вылетела из автомобиля, едва тот успел остановиться. Когда Чонгук нагнал её, она уже выясняла на ресепшене, где проходят тренировки Кима. Они зашли как раз на финальные минуты игры, и то, что открылось перед глазами Чонгука, заставило его замереть. Ким Тэхён стоял на искусственном покрытии газона, весь поглощённый игрой, сконцентрированный и чрезмерно серьёзный. На нём было белое поло, облегающее тело, подчеркивающее линию плеч и рельеф груди. Короткие шорты открывали идеально подтянутые и длинные ноги, а на голове виднелась белая повязка, сдерживавшая влажные после тренировки пряди тёмных волос. Чонгук не мог отвести взгляд от его рук — вены проступали на запястьях, когда Тэхён сжимал ракетку, а мышцы на предплечьях напрягались с каждым ударом. Он двигался уверенно, плавно, как хищник, контролирующий каждый шаг. — Господи, братец, ты пускаешь слюни, как голожопый младенец, — шепнула Хёджин ему на ухо. Чонгук отскочил, словно его уличили на преступлении. — Ты вообще нормальная? — Ну извини, — она состроила умилительную мордашку и, лукаво сверкнув глазами в сторону Кима, продолжила: — Ты сейчас смотришь на него так, будто хочешь его прямо здесь и… — Заткнись! Чонгук лихорадочно отвернулся, уставившись на свои кроссовки, пока на корте прозвучал финальный удар. Тэхён, немного потный, провел рукой по лбу и, не обращая внимания на посторонних, потянулся за водой. Он отвернул крышку, поднес бутылку к губам и сделал несколько глубоких глотков, закидывая голову назад. Несколько капель воды, миновав рот, стекали по его шее, медленно сбегая вниз, и Чонгук почувствовал, как пересыхает во рту. Его грудная клетка сжалась, а в теле закипели неясные ощущения. Он резко отвернулся, почувствовав, как его лицо начинает гореть. — Я подожду в машине, — бросил сестре, но та уже залипала на Тэхёна, как и половина девушек в спортзале. — Да подожди ты, — отмахнулась она. — Он ещё в душ пойдёт, надо его подождать здесь.

***

Чонгук раздраженно прошёлся туда-сюда возле автомата с напитками, стараясь не думать о мокрых каплях воды на чьем-то загорелом теле. Через десять минут дверь раздевалки наконец-то открылась, и Тэхён вышел. Он растирал полотенцем мокрые растрёпанные волосы, футболка прилипла к телу, подчеркивая его подтянутый живот, а на лице застыла спокойная, почти безразличная улыбка. — Привет, оппа! Давно не виделись. Тэхён устало улыбнулся и приветственно махнул рукой. Идущая впереди с отличником сестра неустанно щебетала. Из её рта вылетали одна хуже другой идеи. В этот момент Чонгук лишь мечтал, чтобы этот день наконец подошёл к концу. А ещё пообещал себе больше никогда не брать с собой свою младшую сестру. — А поехали в кафе, — вдруг предложила Хёджин, и Чонгук услышал в её голосе знакомые коварные нотки. — Что? — сразу отреагировал он. — Да ты что, против? — подняла она брови. — Я… — Чонгук уже готов был придумать отмазку, но Тэхён, не дождавшись его ответа, кивнул. — Неплохая идея. — Давайте ещё и Сокджина позовём, — продолжила сестра, тут же отправляя кому-то сообщение. — А это ещё кто? — не выдержал Чонгук. — Мой кузен, — спокойно ответил Тэхён. Чонгук только стиснул зубы. Идея с кафе становилась всё хуже и хуже.

***

Они заняли столик в углу кафе, и через несколько минут к ним присоединился ещё один Ким. Сокджин, высокий и харизматичный, сразу начал шутить, подключая к разговору Хёджин. Через десять минут эти двое уже болтали, смеялись, обсуждали свои будущие занятия по английскому и какие-то совершенно не интересовавшие Чонгука темы. Его внимание было полностью приковано к человеку напротив. Тэхён сидел напротив него, чуть расслабившись, и водил пальцем по краю стакана с водой. Его взгляд был устремлён прямо на Чонгука — спокойный, изучающий, почти хищный. Они снова сцепились глазами. Как будто разговаривали без слов. Напряжение нарастало с каждой минутой, и Чонгук вдруг понял, что даже не слышит, о чём говорят их родственники. — Так вы, ребята, всё ещё дружите? — спросил Сокджин, возвращаясь к ним. — Скорее неплохо общаемся, — ответил Тэхён, не отводя взгляда от Чонгука. — Ненавидим друг друга несколько последних лет, — добавил Чонгук, искривив улыбку. — Ой, а по вам и не скажешь, — Хёджин улыбнулась, сделав глоток своего коктейля. Чонгук уже собирался огрызнуться, но в этот момент почувствовал, как чужая нога под столом задела его собственную. Глаза его резко метнулись на Тэхёна, но тот не подал и виду. Только лёгкая, едва заметная улыбка коснулась его губ. Чонгук почувствовал, как у него снова пересохло в горле. Нога Кима плавно поднималась вверх по его бедру, вызывая волну непонятных ощущений. Черт.