Сын папиного друга

— Джин потрясающий! — в очередной раз с придыханием заявила Хёджин. Чонгук застонал и вжался лицом в подушку, искренне надеясь, что если притворится мертвецом, сестра отстанет. Спойлер: не отстанет. Уже минут пятнадцать она рассыпалась в хвалебных одах Ким Сокджину, восхваляя его как какого-то супергероя. Чонгука это конкретно бесило. И вообще, какого чёрта она припёрлась к нему в комнату? — Ты не понимаешь! — захлёбывалась Хёджин. — Он не просто репетитор. Он — мой духовный наставник! — Охренеть, — буркнул Чонгук в подушку. Теперь Джин уже духовный гуру. Ну прекрасно. — Я должна с ним замутить. — Что?! Чонгук резко сел. Хёджин, ухмыляясь, отползла к краю кровати. Вот это поворот! Его сестра, которая обычно ставила парней ниже своих любимых гитар и героев аниме, заговорила о реальных отношениях? С настоящим парнем? С нормисом, а не каким-нибудь пиксельным принцем из вебтуна? — Ну а что? Харизма и красота у Кимов семейное, — не моргнув глазом продолжила она. — Я буду полной дурой, если упущу такой экземпляр. У Чонгука внутри что-то вспыхнуло. Противное такое чувство, отдалённо напоминающее ревность… или отвращение. Породниться с Кимами? Ему и без этого их в жизни хватает. — Серьёзно? — он поморщился. — Он же старше тебя… ну, дохрена старше. — И что? — фыркнула Хёджин. — Главное — он классный. Как и Тэхён, кстати. Она хитро щурилась, накрашенные глаза блестели, а сама в рваных джинсах и оверсайз футболке с черепами выглядела как трудный подросток 2010-х. Тогда такие в моде были. — Я тебя сейчас в окно выброшу, — процедил Чонгук. Ну зачем она вспомнила про этого отличника? Ему и так было тяжело! Особенно после недавней встречи в кафе… Воспоминание накрыло его с головой. Чонгук тогда реально забыл, как дышать. Под столом разыгрывался какой-то коварный план: нога Кима скользнула вверх по его бедру так уверенно, будто это было её законное право. Чонгук чуть не уронил палочки. А этот гад сидел с невиннейшим выражением лица, лениво улыбаясь ребятам. Ни намёка на преступные действия. Ни стыда, ни совести. Святой староста Ким. А Чонгук в это время только и мог, что молча вопить в голове: ЭТО ЧТО, БЛЯТЬ, БЫЛО?! Он метнул в Тэхёна испепеляющий взгляд. И тот наконец взглянул на него в ответ — исподлобья, чуть насмешливо. Как будто спрашивал: «Ну что, Чонгук, ещё будешь строить из себя невинность и говорить, что тот поцелуй ничего не значит?» У Чонгука мурашки побежали по спине. И явно не от страха. Он резко откинулся назад, едва не свалив стул. — Ты чего? — удивлённо спросила Хёджин. — Ничего… — прохрипел Чонгук, стряхивая кимову ногу с бедра. — В туалет. И гордо ретировался. Ну, насколько гордо можно ретироваться, запнувшись о ножку стола. За спиной раздался хмык Тэхёна. Сука. В туалете Чонгук плеснул себе в лицо холодной воды. — Всё нормально. Ты в безопасности, — пробормотал он отражению. Отражение посмотрело с таким сочувствием, что захотелось его разбить. И тут дверь открылась. Чонгук чуть не стукнулся головой о зеркало. — Ты что тут делаешь?! — заорал он на вошедшего Тэхёна. — Обычно сюда заходят… воспользоваться туалетом? — безмятежно ответил тот. — Иди! Я уже ухожу! — Я думал, заодно поболтаем, — философски заметил Ким и сделал шаг вперёд. Чонгук отступил. — Нам не о чем говорить! — пискнул он и пулей вылетел из туалета, задевая Тэхёна плечом. — Да ты просто завидуешь! — донёсся голос Хёджин, тем самым возвращая в реальность. — Свали, — буркнул Чонгук, уткнувшись в конспект по политтеории. Сестра ещё что-то поворчала, но в конце концов ушла. Правда, через пять минут из её комнаты долбанули рокеры так, что задребезжали стёкла. Чонгук устало откинулся на подушку и потёр глаза. Когда его жизнь превратилась в такую адскую комедию? Где он свернул не туда? Радовало одно: завтра допуск к экзамену. Завтра он блеснёт перед профессором Со и наконец-то пошлёт Тэхёна куда подальше. Вот только воспоминания об этом придурке вместо обычного раздражения начали вызывать странные чувства — что-то между предвкушением и… возбуждением? Нет, нет, нет. Только учёба. Чонгук решительно вгрызся в конспект.

***

На последнюю лекцию по политтеории он пришёл в состоянии полутрупа: кофеин на нуле, батарейка мигает красным. Когда он сдавал конспект, профессор Со смотрел на него так, будто искал подвох. — Вы действительно написали это сами? — подозрительно спросил он. — Конечно, — соврал Чонгук с самым невинным лицом на свете. — Почерк выглядит слишком… аккуратно, — пробурчал профессор, листая страницы. — Я тренировался, — скромно пожал плечами Чонгук. Профессор дошёл до конца тетради и хмыкнул. — Что ж… Я впечатлён. Потом принял эссе, где усилия Чонгука сочетались с магией интернета и жалостью госпожи Чхве. — А теперь расскажите о «Государстве» Платона. Главные идеи. С чем согласны, с чем не согласны. Чонгук собрал остатки разума в кулак и начал… — Таким образом, «Государство» Платона — это не просто трактат о политике, а глубокое исследование сути справедливости и гармонии. Он не заметил, как заболтался. Минут пятнадцать чуть ли не лекцию читал, пока профессор не остановил его поднятой рукой. — Достаточно, — сказал он, снимая очки и долго глядя на Чонгука. — Признаться, я вас недооценивал. Вы меня приятно удивили, Чонгук-щи. Чонгук моргнул. — Значит…? — Допуск получаете. Мир снова заиграл красками. Чонгук едва не подпрыгнул на месте. Он повернулся к друзьям — но взгляд тут же зацепился за Тэхёна, сидящего позади. Тот смотрел на него и улыбался … так искренне и тепло, что у Чонгука внутри что-то предательски ёкнуло. И он тоже не удержался — улыбнулся в ответ.

***

— Мы должны отметить твоё освобождение! — торжественно заявил Хосок. — Ты говоришь так, будто я отсидел срок, — фыркнул Чонгук. — Это было хуже. Настоящее рабство! — согласился Юнги. — Главное, чтобы не сексуальное, — заржал Хосок. Чонгук закатил глаза. Эти двое — ходячее наказание. — Пошли уже в кафе, а то ты опять отмазки придумаешь, — подбодрил его Хосок, подмигнув. — Я за любую движуху, кроме голодовки, — пробурчал Юнги, вяло вытягиваясь из-за парты. В кафе стояла привычная суета: звон посуды, аромат кофе и громкие разговоры немногочисленных посетителей. Хосок сразу занял столик у окна, а Чонгук, как только вошёл, застыл на пороге. За дальним столиком сидел Тэхён. И был он не один. Напротив него кокетливо смеялась Карла. Она то касалась его руки, то откидывала назад роскошные волосы, а Тэхён только снисходительно улыбался. Чонгук сжал кулаки. Волна раздражения окатила с головы до пяток. Настроение от полученного допуска к экзамену как-то незаметно улетучилось. — О, кто-то опять погрузился в свои голубые грёзы и дыру в Тэхёне сверлит, — ехидно заметила Хёрин, прошмыгнув рядом и хищно блеснув своими брекетами. — Лучше бы промолчала, — буркнул Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна. Хосок и Юнги, не вникая, спокойно распаковывали заказ: кофе, круассаны и милую пироженку в форме сердечка. Чонгук только успел сделать первый глоток, как разговор быстро скатился в привычные издевательства и шуточки: — Ну что, гигант политической мысли, — начал Хосок с хитрой ухмылкой, — теперь ты официально признан гением старика Со? — С таким успехом мне ещё Нобелевку вручат, — буркнул Чонгук, зарываясь носом в кружку. — Или… — протянул Юнги с ленивой ухмылкой, — медаль «За мужество в борьбе с сексуальными отличниками». Хосок прыснул со смеху, но тут вдруг хитро прищурился: — Хотя мне кажется, ты не прочь эту битву проиграть… Чонгук приподнял бровь. — Что ты несёшь? — А что? Это так романтично, — театрально вздохнул Хосок. — Учащённый ритм сердца, разбушевавшиеся гормоны, ревность… — он замялся и театрально ткнул пальцем в воздух, — непреодолимое желание! Чонгук поперхнулся кофе и закашлялся. — Вы чего несёте, больные?! — А что? — Юнги лениво откусил кусок вафли. — Ты как-то подозрительно резко реагируешь. — Да потому что бред! — вскипел Чонгук, но его покрасневшие уши говорили сами за себя. Хосок довольно ухмыльнулся и подался вперёд: — Тогда скажи честно. Если бы тебя заперли в комнате с Кимом и дали бы выбор: целоваться или писать ещё одно эссе про Платона… Что бы ты выбрал? За дальним столиком Карла хитро посмотрела в их сторону и скользнула своим тонким пальчиком по запястью Кима. Чонгук хлопнул кружку на стол, отчего кофе выплеснулось через край. — Писать эссе! Три! Десять! Хоть диссертацию! Всё что угодно! Юнги с Хосоком синхронно прыснули от смеха. — Да ладно тебе, Чонгуки, — хмыкнул Юнги. — Мы все видели, как ты на него глазёнками стреляешь. И как Карлу от ревности готов придушить. Чонгук почувствовал, как начинает закипать. Ситуацию от краха спас мимо проходящий неуклюжий первокурсник с подносом, и судьба решила вмешаться: огромная порция шоколадного милкшейка с бульком опрокинулась прямо на бесячую итальянку. — Mamma mia! — закричала Карла, вскакивая и размахивая руками. — Ой… — растерянно пискнул первокурсник. Кафе замерло. Все уставились на промокшую иностранку и растерянного Тэхёна. Хосок прыснул от смеха. Юнги демонстративно отвернулся к окну. Чонгук почувствовал, как настроение резко улучшилось. Он ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть злорадство. — Карма, — вслух заметил он. — Это было некрасиво, — лениво протянул Хосок, скрестив руки на груди. — А что? Она всё равно собиралась прилипнуть к нему, как жвачка, — отмахнулся Чонгук. — Вот теперь в сахаре и сливках это будет сделать проще. — Слушай, Чонгук, определись уже наконец-то. Поебитесь и остынь, хватит всех вокруг ненавидеть. Она тут ни при чём и не виновата в том, что ты себе не можешь признаться, что до звона в яйцах хочешь Кима. Не позорься как Хёрин. Хёрин, кстати, тоже злорадно тянула через трубочку свой коктейль и, прикрывшись газетой, сквозь очки смотрела на сцену с Карлой. Заучка была той ещё шпионкой. — Да пошли вы! Тоже мне друзья называетесь, — буркнул он, вскочил и направился к выходу. Он шёл прочь быстрым шагом, не оборачиваясь. Блин, как всё вышло из-под контроля, и он посрался с лучшими друзьями из-за грёбаного Ким Тэхёна?

***

Вечером Чонгук сидел на кровати, бессильно таращась в конспекты. Слов было не разобрать. Мысли упрямо крутились вокруг Тэхёна — его улыбки, его взгляда… его ноги, медленно скользящей по его бедру в кафе… А потом всё возвращалось к его импульсивному выпаду сегодня в кафешке и неожиданной ссоре с друзьями. «Сдохни, Ким,» — мрачно подумал он, утыкаясь лицом в тетрадь. Проще было винить во всех бедах отличника, нежели разбираться в себе и своих тараканах. В этот момент в дверь постучали. — Чонгук, ты занят? — заглянула мама. — Мы с папой обсуждаем меню на годовщину. Спустись пожалуйста. Он тяжело поднялся и поплёлся на кухню. За столом сидели мама, папа, Хёджин и госпожа Чхве, хозяйственно развалившаяся на стуле с тетрадью в руках. Перед ними лежали списки блюд и примерно миллион бумажек с пометками. — Мы примерно составили список гостей… — начала мама, — все наши друзья, коллеги, партнёры по бизнесу. Кимы, конечно же. У Чонгука нервно дёрнулся глаз. — И ещё Сокджин, — весело добавила сестра. — Ты ведь знаешь, он теперь почти как член семьи. Репетитор всё-таки! — Чудесно, — прохрипел Чонгук. — Ну, не ворчи, — улыбнулась мама. — Будет весело! «Да, весело будет, — мрачно подумал Чонгук. — Я, Тэхён, его идеальные родители, Хёджин, которая липнет к Сокджину, и куча взрослых, которые будут обсуждать свои скучные взрослые темы и задавать неловкие вопросы. Прекрасный вечер. Просто супер». Он закрыл глаза и тяжело выдохнул. — Я устал сегодня, пойду спать, — пробормотал он. — Как дела в университете? — подал голос папа. — Нормально, сегодня получил допуск к экзамену. Отец оторвал взгляд от записей и взгляд его казался необычно теплым. — Ты молодец, Чонгук. Иди отдыхать. Слова отца разлились приятным щекочущим теплом в районе солнечного сплетения. Чонгук почувствовал себя маленьким ребенком, который из кожи вон лез, пытаясь получить одобрение отца. — Спокойной ночи, дорогой, — мягко улыбнулась мама и потрепала его по макушке. Чонгук кивнул и поднялся к себе в комнату. Лёжа в кровати и смотря в тёмный потолок он думал лишь об одном: выдержать. Главное — выдержать. Закрыть грёбаную сессию. Не сорваться и не натворить глупостей на годовщине свадьбы родителей. И ни в коем случае не влюбиться. Тот факт, что в глубине души он уже медленно падал в пропасть, Чонгук пока ещё старательно пытался игнорировать.