Сын папиного друга

Чонгук почти не сомкнул глаз той ночью. Сидел над конспектами, зубрил политическую теорию до одури, в буквальном смысле принося своё здоровье на алтарь профессора Со. Сдать этот экзамен стало делом принципа. Слишком много было вложено — сил, времени, нервов. В голове всё смешалось: определения, теории, даты. Он надеялся только на одно — что в экстремальной ситуации, там, перед реальным экзаменационным тестом, мозг всё-таки соберётся в кучу. На экзамен Чонгук приехал за десять минут до начала. Аудитория уже гудела: почти все, кто сдавал сегодня, собрались заранее. Хосок и Юнги сидели на своих обычных местах в дальнем ряду. Чонгук поморщился. Всё ещё ощущалась неприятная тяжесть их недавней ссоры. Прошлую неделю они не разговаривали. И хотя он всё ещё считал, что виноваты были в основном шутки парней, Чонгук признавал: он сам был не подарок. Озлобленный, уставший, всё время на взводе. Разберусь потом, после экзамена,— твёрдо решил он. — Сейчас главное — сдать. Когда вошёл профессор Со, в аудитории сразу стало тихо. Он прошёл вдоль рядов, раскладывая листки с заданиями. Чонгук опустил глаза на свой экземпляр — и в мгновение отключился от реальности. Все мысли будто выдуло сквозняком: остались только тест, шариковая ручка и тикающие часы над доской. Вопросы оказались не такими страшными, как он себе представлял. Он вспоминал то, что успел выучить за бессонные недели, а где были пробелы — выбирал, полагаясь на логику. Отведённое время пролетело незаметно. В ожидании результатов Чонгук элементарно вырубился, уткнувшись лбом в парту. — Чон Чонгук, — кто-то тронул его за плечо. Он поднял голову, сонно моргая. Перед ним стоял профессор Со, слегка, как-то по-доброму, улыбаясь. На стол лёг аккуратно сложенный вдвое лист бумаги. Результаты. Глубоко вдохнув, Чонгук развернул его — и замер. В. Не Е. Не D. А, чёрт побери, В! Он не верил глазам. Это же почти "Отлично"! Он настолько обалдел, что рефлекторно метнул взгляд на первую парту. Там, как по расписанию, сидел мистер идеальность Ким Тэхён в своём идеальном костюме, с идеально ровной осанкой и с улыбкой на идеально чувственных губах. Улыбался он конечно же своей соседке по парте, макароннице Таккони. У Чонгука перехватило дыхание, а потом в горле предательски застрял ком. Сложно сказать, был ли это ком счастья от успешной сдачи теста, стыда или какой-то очередной эмоциональной катастрофы — но проглотить его хотелось немедленно. И как раз в этот момент Тэхён чуть повернул голову — их взгляды пересеклись. Глаза отличника вдруг потеплели, мягко, почти ласково в них отразился падающий свет из окна. Или это Чонгуку почудилось после бессонной ночи и передоза кофеином? Чонгук кивнул в сторону выхода, собрал свои пожитки, пробормотал «до свидания» профессору и вышел в коридор. Хотелось тишины. Воздуха. Холодной стены, об которую можно стукнуть лбом. И почему-то до мурашек по позвоночнику хотелось отличника рядом. — Поздравляю, — раздалось за спиной. Голос, как всегда, спокойный, чуть хриплый. Но в нём... в нём что-то звенело. Чонгук обернулся. Тэхён стоял в паре шагов, всматриваясь в него слишком внимательно, чуть дольше обычного задержав взгляд на губах. — Ты отлично поработал, — добавил он с лёгкой, почти невидимой улыбкой. — Объявляю наше временное сотрудничество официально завершённым, — ответил Чонгук, стараясь изобразить торжественность, но вышло как-то... криво и слишком очевидно наигранно. Он чувствовал себя полным идиотом. Зачем позвал его сюда в коридор? Что хотел услышать? «Ты мне нравишься»? «Все эти тайные желания с поцелуями, взгляды и касания были неспроста?" , «Поженимся и заведём собаку»? Просто бред. Тэхён не ответил. Только тихо рассмеялся, глядя на его убитый внешний вид — всклокоченные волосы, синяки под глазами и подрагивающие кисти рук. — Конечно, как скажешь, — выдохнул он, тоже как-то неуверенно. На его лице промелькнула кривая улыбка, а в глазах... что-то болезненное. Просто тень. Секунда уязвимости, которую тут же прикрыло привычное равнодушие. Они стояли напротив друг друга, молча. Хотелось остаться в этой паузе. Продлить её. Утонуть в ней. Захлебнуться. Но пауза тянулась, как жвачка, становясь липкой и противной. Чонгук наконец выдохнул и, чтобы не передумать и не сказать какую-нибудь глупость, развернулся и почти сбежал обратно в аудиторию. Успел аккурат к тому моменту, когда Юнги с Хосоком уже собирались уходить. — Извините меня, — быстро выпалил Чонгук, уставившись в носки своих огромных ботинок. — Я был неправ. Хосок моментально расплылся в улыбке, обнял его и Юнги, сразу обоих, притянул к себе в объятия. - Ну, наконец-то, я скучал по тебе, Чонгуки! — Сколько можно было тупить! — проворчал Юнги, но похлопал Чона по спине. Чтобы отметить воссоединение компании и первый удачно сданный экзамен, они завалились в ближайшее кафе. Пицца, пиво, тупые шуточки Хосока и такое уже родное и привычное ворчание Юнги — вечер удался. Никто не вспоминал их размолвку, решили об этом забыть. Но, спустя время, бессонная ночь взяла своё. Чонгук начал зевать и просто заваливаться на стол. — Я домой, — пробормотал он и, тепло попрощавшись, поковылял к выходу. Дом встретил его уютной тишиной. Скинув тяжёлые ботинки в коридоре, он поднялся в свою комнату, рухнул на кровать прямо в одежде — и провалился в сон. Снилось ему детство. Он и Тэхён — вдвоём на стареньком велосипеде, мчащиеся напролом через залитое солнцем поле где-то на Чеджу, где их семьи каждый год проводили каникулы. Тэхён кричал что-то назад, пытаясь перекричать ветер, бьющий в лицо, а Чонгук смеялся во весь голос, так, как смеются только дети, до колик в животе. Тогда они еще не были врагами. Хотя сейчас Чонгук уже не уверен, что между ними вообще когда-то была вражда. Возможно, это был просто его подростковый максимализм. И банальная, горькая зависть. Он проснулся резко, будто кто-то дёрнул за плечи. За окном — серое утро. В комнате — тишина, такая, что только подчёркивает ту тоску, которая сжалась клубком в груди. Чонгук ещё немного полежал, уставившись в потолок. Привкус сна всё ещё не выветрился. Он видел, как колыхается край футболки Тэхёна на ветру, как дрожат его пальцы на руле… Чёрт. Оказывается, он скучал. Очень скучал. И это злило его ещё сильнее.

***

Сессия пролетела незаметно. Поглощённый учёбой, Чонгук удивлял всех — и преподавателей, и друзей, и самого себя. Сдал всё без пересдач и даже без троек. Такого с ним ещё никогда не случалось. После последнего экзамена он спал двенадцать часов без просыпа. Разбудил его отец. — Вставай, Чонгуки, — мягко тряхнул за плечо и... улыбнулся. Чонгук чувствовал себя так, будто по нему проехал каток. Голова гудела от пересыпа, мышцы затекли, в глазах рябило. А отец, склонившийся над ним с довольным лицом, казался галлюцинацией. Последние пару лет он подходил к нему только с претензиями. В руках Чона-старшего — коробка, перевязанная красной лентой. — Подарок? — Чонгук протёр глаза. — А что за повод? — За успешно закрытую сессию. Ты заслужил. В коробке оказался новенький айфон — свежая модель, ещё даже не поступила в продажу. Чонгук вцепился в коробку, как ребёнок в заветную игрушку, а в груди защемило. Странное чувство. Ведь вся эта гонка началась с угроз отца: завалишь сессию — прощай машина и безлимитная карта. А теперь вот он — его отец. Улыбается. Гордится. Не отнимает, а наоборот - дарит. И от этого по спине пробежала дрожь. Захотелось, как обычно, — взбрыкнуть, закатить глаза, съязвить... Но он лишь тихо сказал «спасибо» и принял подарок. Быстро умывшись и переодевшись, он спустился вниз. На первом этаже его ждала ещё одна неожиданность: сестра крутилась перед зеркалом в нежно-розовом платье с блёстками и лёгким макияжем — совсем не в своём обычном образе девочки эмо из позапрошлого десятилетия. — Что за повод? На похороны собралась? — хмыкнул Чонгук, поднимая бровь. — Дурак, — фыркнула она, поправляя блёстки на лифе. И только тогда до него дошло: годовщина родителей! Чонгук пулей рванул на кухню, закинул в рот пару бутербродов и помчался обратно в комнату — срочно заказывать маме букет лилий, а отцу — бутылку его любимого виски. Без подарков как-то совсем не комильфо.

***

К вечеру дом наполнился гостями: родственники, партнёры, старые друзья. И, конечно же, семья Кимов. Госпожа Ким — как всегда элегантная и безупречная, господин Ким на удивление расслабленный, даже шутил. Джин улыбался всем без разбора. А Тэхён… Чонгук едва не поперхнулся шампанским. Чёрный костюм сидел на Тэхёне так, будто он родился в нём. Волосы блестели, губы манили, а узкий галстук выглядел как удавка, за которую хотелось схватить и потянуть на себя. Безумно сексуально. Чонгук поспешно отвёл взгляд. Но этот образ точно отпечатался под веками. Когда через час они столкнулись в коридоре, ведущем на террасу, Чонгук уже не выдержал. Молча схватил Тэхёна за рукав и втянул в полумрак. — Что на этот раз? — прошептал Тэхён, подойдя вплотную. — Опять будешь обвинять меня во всех смертных грехах? Но Чонгук не ответил. Он только смотрел на него — на глаза, которые казались глубже ночи, на губы, от которых кружилась голова. В груди всё сжалось. И тогда он сделал шаг вперёд, рванул Тэхёна за галстук и с силой притянул к себе. Поцелуй был резким, почти яростным. Губы столкнулись жадно, без раздумий. Чонгук ощущал, как под пальцами напрягаются мышцы спины Тэхёна, как дрожит его дыхание. Вкус его был горячим, насыщенным, будто вино, которое тот недавно пил. В груди разгорелось пламя, руки сами потянулись к волосам, к шее, к телу, которое он так долго отталкивал и, как оказалось, так отчаянно хотел. Воздуха не хватало, но прерывать поцелуй было невыносимо. Тэхён отвечал с той же силой, так, будто боялся, что сейчас оттолкнут и всё закончится. Они прижимались друг к другу, не оставляя ни миллиметра между телами. Глухой стук каблуков по паркету приближался с торца коридора. Они отскочили друг от друга, как ошпаренные, поспешно натягивая на лица маски безразличия. Чонгук резко отвернулся, уставившись на старую китайскую вазу, будто понимал что-то в этом. Тэхён замер рядом, даже не моргая. Из-за угла появился господин Пак — заместитель отца Чонгука, и Сокджин. Господин Пак бросил на них короткий взгляд, кивнул, будто не увидел ничего подозрительного, и скрылся на террасе. Джин остановился прямо напротив, окинул их долгим взглядом, скривил губы и процедил: — Вы бы ещё на столе засосались. Родителям на радость. Пальцы его привычно щёлкнули зажигалкой, и, прикуривая сигарету, он удалился вслед за мистером Паком, не дождавшись ни ответа, ни оправданий. Чонгук стоял, прижав руки к штанам, будто пытался спрятать на них остатки чужих прикосновений. Тэхён тяжело выдохнул, кажется он вовсе всё это время не дышал. Они переглянулись — растерянно, неловко, с оттенком едва сдерживаемой паники. Губы опухли, что наверняка не укрылось от их внезапных свидетелей, сердца колотились в бешеном ритме. Они молча вернулись в гостиную, снова вплелись в праздничный шум, в разговоры, тосты и улыбки, словно ничего и не было. Но Чонгук чувствовал, как под кожей продолжала пульсировать жара, будто сердце так и не решилось вернуться к привычному ритму. На запястье тонкой полоской горел след от галстука Тэхёна — того самого, который он только что с жадностью наматывал на руку, пытаясь притянуть Тэхёна к себе ещё ближе. Когда подали горячее, все расселись за столом. Тэхён незаметно проскользнул мимо дочери господина Пака, уже собиравшейся опуститься рядом с Чонгуком, и уверенно занял место рядом сам. Чонгук лишь опустил взгляд на ладони, сложенные на коленях, и едва сдержал рвущуюся на лицо улыбку. За столом снова заговорили о бизнесе, и небезызвестный мистер Пак, поднял тему партнёрских отношений между семьями Кимов и Чонов. — Думаю, ваши семьи скоро станут не только деловыми партнёрами, — заметил он с натяжной вежливостью, бросив на молодёжь взгляд, от которого по спине побежали мурашки. Чонгук побледнел. Он видел? Неужели этот скользкий Пак всё видел?.. Повисло напряжённое молчание. Нарушил его голос Сокджина: — Пожалуй, ещё рано об этом говорить, — спокойно сказал он, переводя взгляд на родителей Чонгука. — Мы с вашей дочерью только начали встречаться. Чонгук едва не расплакался от облегчения. Родители, сперва немного растерянные, вскоре засияли от счастья. Сестра смущённо краснела, а гости наперебой сыпали поздравлениями и поднимали тосты. А он, Чонгук, тот самый глупец, что когда-то был против отношений его сестры с Джином… теперь — их главная фанючка и ярый шиппер. Когда родители закружились в медленном танце, на Чонгука вдруг навалилась усталость. Он почувствовал, как весь этот день ложится тяжёлым грузом на плечи. Хотелось только одного — тишины. И вдруг — лёгкое, почти невесомое прикосновение чуть выше колена. Чонгук вздрогнул. Рядом, как ни в чём не бывало, сидел Тэхён — спокойный, сосредоточенный, будто всерьёз увлечён речью делового партнёра отца о курсах валют, рынках и прочей взрослой ерунде. Чонгук опустил взгляд. Уголки его губ дрогнули и медленно потянулись вверх. Его правая рука скользнула под стол и накрыла руку Тэхёна. Тот не отдёрнулся. Чонгук посмотрел на него. Сердце билось спокойно, уверенно. Без страха и сомнений. На этот раз он не собирался убегать.