Спаси меня

      Алан Дитон был эмиссаром Талии Хейл. Эмиссары, как и договоренности, как выяснилось, не передаются по наследству. Питер узнал об этом на собственном горьком опыте, когда следующим утром зашел в ветеринарную клинику Бейкон Хиллс и не смог пройти дальше проклятой стойки регистрации. Дитон оградился рябиной.       Здесь смердело зверьём, антисептиком и почему-то оборотнями. Губы Питера искривились в ухмылке. — Веселился со стаей Девкалиона, Алан?       Дитон, должно быть, был потрясен, увидев его, однако у этого человека никогда не хватало такта выказать удивление. У него все тот же любопытный взгляд; голову он слегка наклонил вбок, как зоркая птичка, разглядывающая что-то блестящее.       Он рассматривал Питера, не выходя из-за стойки. — Питер Хейл. Ты альфа. — Я альфа, — ответил Питер. — К сожалению, один из многих, находящихся сейчас в городе. В этом и проблема.       Колокольчик над дверью звякнул, и в клинику вошёл Дерек. Что-то жалостливое мелькнуло в лице Дитона, и Питер ощутил укол раздражения. Видно, Дерек и правда жалок, раз Дитон скорчил такое лицо. — Дерек, — сказал Дитон.       Дерек на секунду встретился пристальным взором с Дитоном, а затем вновь резко отвёл взгляд. Его чувство вины действовало Питеру на нервы. Его обуяло негодование, потому что почувствовал себя мудаком, задавшись вопросом, не делает ли Дерек всё это для показухи. Чтобы продемонстрировать своё отношение. Чтобы подразнить Питера своим мелодраматическим самоуничижением и страданиями, потому что Питер не изображает раскаяние. Потому что Питер не чувствует себя виноватым. Потому что, если он не рвет на себе одежду и не рыдает, валяясь на полу, то этого недостаточно.       Дерек, блять, его осуждает, Питер это точно знал.       Как будто бы Питер не потерял столько же, сколько Дерек.       Дерек задрал нос, вдыхая чужие запахи. Его глаза вспыхнули синим, и он скривил губы в безмолвном рычании. — Ты теперь эмиссар Девкалиона? — спросил Питер Дитона. — Здесь воняет оборотнями. — Я не являюсь и никогда не буду эмиссаром Девкалиона, — ответил Дитон. В его обычно мягком голосе звякнула сталь. Его сердце не пропустило удар. Это ничего не значит, конечно. Эмиссары обучены всяким хитростям. — Я был эмиссаром Талии. Я поклялся служить только стае Хейлов. — Ты глядел, как мы горим, — тихо сказал Питер.       Выражение лица Дитона дрогнуло и чуть не выдало настоящих человеческих эмоций. — Нет ничего, о чем бы я сожалел больше, чем о случившемся со стаей, Питер, — его взгляд скакал с Питера на Дерека и обратно. — Со всеми вами.       Питер пожал плечами. — Кажется, у тебя все под контролем.       Дитон провел пальцами по отделяющей их стойке. — У меня все нормально. — Хорошо, — сказал Питер, улыбаясь. — Хорошо. Здорово.       Губы Дерека дернулись, будто в улыбке, первой, что Питер увидел от него с тех пор, как очнулся. Так коротко и горько. — Перейдем к делу, — начал Питер. — У Девкалиона — стая альф, и он хочет Бейкон Хиллс. А у меня — Дерек, — он передернул бровями. — Видишь проблему?       Дерек взрыкнул себе под нос. — Очевидно, в этом году в моде сумасшествие, — сказал Питер Дитону. — Помнишь, что было через несколько часов, после того как Дюк напился с Джеймсом аконитового виски? У него были такие грандиозные планы. Он вспомнил все старые песни и очень неловкие истории, — он издал какой-то печальный смешок. — Ну, видимо, он решил, что нам пора выйти из подполья и занять свое законное место в мире. Что, по мнению Дюка, почему-то закончится славой и триумфом. Я больше склоняюсь к тому, что в итоге моя изъеденная молью шкура будет лежать на полу в комнате трофеев какого-нибудь мудака.       Дитон нахмурил брови. — Девкалион тоже всегда так думал. — Ах, но теперь он вспомнил о Неметоне, — сказал Питер. — Древняя друидская сила, которую он только мог желать. Эта штука наверняка выдержит ядерный взрыв, верно? Ядерный взрыв, или химическое оружие, или любое другое чудо науки, которое люди могут обратить на нас. — Теоретически может, — Дитон пожал плечами. — Но Неметон мертв. Уже много лет. Девкалион должен это знать. — Мертв? — спросил Питер. — Или просто спит? Потому что, поверь мне, очень легко спутать эти два понятия. Очень легко поверить, что спящий никогда не проснется. Да, Дерек?       Взгляд Дерека полон боли, и так и должно быть. Они бросили его. Лора и Дерек сбежали из пепла семейного дома, а Питера в коме оставили в больнице, и его волк обезумел. Кто знает теперь, утешило бы его их присутствие или помогло бы быстрее исцелиться? Может быть, если бы Лора осталась, иногда держала бы его за руку и говорила ему со спокойной уверенностью альфы, что все будет хорошо, тогда, возможно, это бы случилось. Может быть, он не возненавидел бы ее так люто в тот момент, когда они снова встретились в лесу. Может быть, его волку не хотелось бы причинять ей боль, как она причинила ему.       А может быть, он убил её вовсе не поэтому.       Он уже сам не знал. — Есть ли способ разбудить Неметон? — спросил Питер. — Я не знаю, — ответил Дитон. — Полагаю, это возможно. — У этого человека целая стая альф. Я бы не стал его недооценивать, — сказал Питер. — Кстати, как нам убить стаю альф? — Я не твой эмиссар, Питер, — напомнил Дитон.       Питер дивился тому, как долго он сопротивляется. — Я прекрасно об этом знаю, Алан. Но если ты не хочешь, чтобы Девкалион начал войну с людьми, то, возможно, на данном этапе следует объединить наши знания.       Выражение лица Дитона невозможно прочесть. Как и его запах. — Да, — наконец сказал он. — Я этим займусь. — Хорошо, — произнес Питер. — И, Алан?       Дитон уверенно выдержал его взгляд. — Здесь воняет оборотнями, — Питер задрал нос. — Если я узнаю, что у тебя какие-то дела со стаей альф за моей спиной, я разорву тебе глотку. — У тебя странный способ заполучать союзников, Питер.       Питер ухмыльнулся ему. — Я не ищу союзников, Алан. Только информацию. По-моему, это устроит всех.       Он вышел из клиники, и Дерек последовал за ним.

***

      Дерек подолгу расхаживал по замкнутому пространству комнаты, снятой Питером в мотеле. Питер наблюдал за ним, его волк был то раздражен, то удивлен неугомонностью беты. Было бы достаточно просто зарычать на Дерека, чтобы тот остановился, чтобы подчинился, но что-то в наблюдении за волнением Дерека успокаивало его собственное. Пусть хоть дыру протрёт на тонком уродливом ковре. Это только скрасит комнату.       Питер сидел за маленьким столиком и глядел в окно на парковку. «Нет» в табличке «Свободные места» то и дело мигало, загоралось и гасло. Питер не понимал, что это значит: так есть свободные комнаты или нет? Он не мог себе представить, что существуют люди, выстроившиеся в очередь, чтобы остановиться в таком дешевом и убогом месте с картонными стенами, как это, но кто знает?       Был конец лета. Листья в лесу позолотились по краям и скоро заалеют. Они шептались друг с другом, а ветер прятался меж них. Питер любил лес летом. Он спрашивал себя, сможет ли жить по-старому теперь, когда сердце этого леса, дом Хейлов, пропахло гарью. Питер не узнает этого, пока торчит в этом чертовом гостиничном номере.       Он наблюдал за проезжающими машинами. Ждал визита из участка шерифа.       Они наверняка увидели Camaro на камерах с заправки. Узнали, на кого он зарегистрирован. Они, скорее всего, увидели и Питера. Увидели, как пропавший пациент-коматозник Питер Хейл и слепой вдруг превращаются в монстров.       Питера при мысли об этом пробирал озноб.       Интересно, кому полиция позвонит первой: Национальной гвардии или Центру по контролю и профилактике заболеваний?       Независимо от того, определят они это как вторжение или как вспышку эпидемии, результат будет одним и тем же: разоблачение.       Только вот ничего не происходило.       Может, Девкалион не просто хвастался, когда сказал не беспокоиться о полиции? Может быть, он правда придумал что-то, что может отвлечь ее от расследования какой-то драки на заправке, после которой никто не написал заявление, и где всякие истории про клыки и сверкающие глаза можно списать на вызванные наркотиками галлюцинации обкуренного заправщика? — Он правда может это сделать? — наконец спросил Дерек. Его голос прозвучал так, словно его, брыкающегося и кричащего, неохотно вытащили на свет. — Сделать что? — Он правда может начать войну между людьми и нами? — Ну... — пожал плечами Питер. — Не знаю, Дерек. Я был в коме шесть лет. Я как бы не следил за политикой людей или оборотней. Насколько я знаю, эти разговоры о войне только для того, чтобы заставить нас поджать хвост и бежать, а вся эта хрень о том, чтобы раскрыть людям наше существование и заявить права на Неметон, лишь для того, чтобы доказать, насколько он ебанулся, чтобы я не бросил ему вызов, — Питер вздохнул и провел пальцами по волосам. — Я не знаю.       Дерек чуть сгорбился, словно в попытке раствориться в пространстве между плечами, и сунул руки в карманы кожаной куртки. Дерек в кожаной куртке. Это смешно, правда. Дерек вообще не должен так одеваться. Питер никак не мог забыть того шестнадцатилетнего тощего математика.       Но Дерек уже не ребенок. Не «щенок». Он сильный. Недостаточно сильный, чтобы противостоять стае альф, но кто вообще на это способен?       Ни Дерек, ни Питер.

***

      Неизвестный бета дергал Питера за ниточки сознания. Бета напуган, зол и растерян. Он непредсказуем. Дерек тоже чувствовал это. Питер знал. Его племянника беспокоило не только присутствие стаи альф. А бета. Этот вой внутри, который эхом разносился по стайному сознанию.       Это был не тот вой, что волк посвящает матушке-луне, говоря ей, что он здесь, что он видит ее, что любит ее свет.       Это вой существа, которое боится, что навсегда останется во тьме.

***

— Девкалион — волк, — сказал Питер следующим утром.       Дерек пристально на него посмотрел. — Он мыслит как волк, — объяснил Питер. Он полулежал на кровати, листая Библию Гедеона. Он уже вырвал три страницы и сложил из них журавликов. — Он думает, что может бросить вызов, мы подеремся, и он победит. Меня либо убьют, либо я ему подчинюсь. Это единственные два варианта, которые он рассматривает. На самом деле волк — обманчиво простое существо.       Дерек передернул плечами. — И что? — А то, что наше единственное преимущество, племянник, — мыслить, как люди.

***

      Стук в дверь соседа пробудил Питера ото сна. Он прищурился в мягком свете раннего утра. Дерека здесь нет. Наверное, он ушел завтракать или снова торчит в обгоревших руинах дома. Питер не понимал, какое удовлетворение ему это приносит. Вообще, Дерек никогда не принадлежал числу детей, которые упиваются жалостью к себе. Но в отличие от Питера, сейчас он это делает. Быть может, так он чувствует себя ближе к стае, к их призракам. Возможно, закрыв глаза и отгородившись от образа разрушенного дома, он встречает их одного за другим в череде непрочных воспоминаний и эхе голосов, которые никогда больше не услышит. Возможно, он ищет не боли, а утешения.       Или, может быть, это чувство вины толкает его туда, и так будет всегда.       Питер не знал.       Он потёр глаза и прислушался к неразборчивой речи соседей. Он мог бы сосредоточить свой слух и уловить каждое слово, если бы захотел, но вряд ли это стоит того.       Вдруг дверь захлопнулась, щеколда задвинулась, и к двери Питера приблизилась пара уверенных ног. Минута тишины, затем три резких стука. — Полиция. Откройте, пожалуйста.       Это «пожалуйста» сбило с толку. Питер встал и затем подошел к двери, чтобы открыть ее.       Женщина, помощник шерифа, вежливо улыбнулась ему. Она была невысокая и хрупкая и выглядела так, будто едва выдерживает вес своего спецпояса. Вероятно, это впечатление обманчиво. — Доброе утро, сэр. — Доброе, — Питер пропал без вести после комы, но в последний раз, когда его видели в больнице, половина его лица была обезображена шрамами. Питер надеялся, что этого должно быть достаточно, чтобы помешать полицейскому установить его личность. Camaro Дерека на стоянке не было. Не было ничего, что могло бы связать Питера с дракой на заправке или с именем Хейлов. — Просто вопрос, — сказал офицер, хотя Питер и не спрашивал. Ему протянули лист бумаги. — Вы видели этого пропавшего?       Это была ксерокопия фотографии. Питер заметил, что ксерокс отпечатал и сгибы, и надрывы по краям оригинальной фотографии. Как будто кто-то пытался засунуть фото в не подходящую по размеру рамку. Питер ощутил абсурдное желание попытаться разгладить сгибы.       На фотокопии был мальчик в спортивной форме для лакросса Старшей школы Бейкон Хиллс. Он был бледен. С острыми скулами. Его лицо было усеяно родинками. У него были большие темные глаза. Он выглядел таким же обманчиво хрупким, как полицейский, постучавшийся в дверь мотеля. Волосы мальчика были уложены в прическу, которую Питер с радостью назвал бы трагической, но очень вероятно, что, учитывая то, как полиция показывает его фотографию незнакомцам, определение трагедии для этого мальчика в последнее время расширилось и теперь включает в себя гораздо больше, чем дурацкую стрижку. — Нет, — ответил Питер. — Извините, нет. — Если вы что-то вспомните или увидите его, пожалуйста, немедленно позвоните в участок шерифа, — сказал офицер. Он пах кислой тревогой. Это маленький город. Не исключено, что он знает мальчишку. — Хорошо, — говорит Питер. Он еще раз смотрит на фотокопию, чтобы уверить полицейского, что он ответственный гражданин, и возвращает ее. — Спасибо, что уделили время, сэр.       Питер закрыл дверь и улегся обратно в постель. Он сложил руки за головой и стал разглядывать еле заметное пятно на потолке.

***

      Примерно через полчаса в мотель вернулся Дерек с пакетом еды. Он положил пакет на стол и нахмурился, когда Питер его поблагодарил. Из пакета с салфетками выпал сложенный флаер. Дерек развернул его.       Снова тот мальчик.

«СТАЙЛЗ СТИЛИНСКИ, — гласит листовка. — ПРОПАЛ».

— Стилински, — Питер задумался, развернул обёртку бургера. Имя знакомое. — Был какой-то помощник шерифа по имени Стилински, да? — Теперь он шериф, — ответил Дерек и потянулся к листовке. — Это его сын. Он слонялся по участку, когда меня допрашивали о... о Лоре.       Может быть, однажды Питер не почувствует боли, когда услышит, как Дерек произносит её имя. С обвинением, с горечью. Явно не сегодня. — Ах, — произнес Питер, и желудок скрутило. Он снова взглянул на фотографию мальчика. — Полагаю, именно это имел в виду Девкалион, когда сказал, что дал полиции повод для беспокойства посерьезнее.       Они с Дереком закончили завтракать в тишине.