Спаси меня

      Как только сын шерифа вернулся домой, поисковые отряды покинули лес. Это значило, что Питер наконец снова может выбраться из отеля и выдохнуть спокойно. Даже Дерек, кажется, немного расслабился, и Питеру впервые в голову пришла мысль о том, что, возможно, Дерек все-таки не планирует его убить. Хочет, конечно, но что тогда? У него не останется никого. Он станет единственным Хейлом. А такая перспектива, Питер знал, поистине ужасает.       Они никогда не станут теми, кем были, но, может быть, сумеют выковать что-то новое из осколков своей жизни. Может быть. Питер сам не знал, реалист ли он или просто принимает желаемого за действительное. — Как бы ты отнёсся к восстановлению дома? — лениво спросил он через несколько дней после того, как они разделались со стаей альф.       На опушке леса над ним насмехались обугленные кости дома. — Не знаю, — сказал Дерек. Это не ответ, но уж больно честно.       Питер протянул руку и схватил его за запястье. Притянул его к себе и обнюхал. Дерек противился, его запах скис, но Питеру достаточно было лишь слегка надавить большим пальцем, чтобы Дерек обнажил горло. Он поймал момент, когда Дерек подчинился. Пахло как облегчение.       Негодование Дерека, как ведро под протекающей крышей. Питер легко мог опорожнить его, как только оно наполнится, но чертова крыша все равно ведь продолжит течь?       В ответ он позволил Дереку обнюхать себя, и на миг им обоим стало спокойно рядом друг с другом.       Питер осмотрел дом и вообразил, как перестраивает его.       А потом представил, как восстанавливает стаю.

***

      Три дня до полнолуния.       Бета едва держит себя в руках. Он всегда здесь, прямо на периферии сознания Питера, терзает его зубами и когтями. Питер решил, что пришло время принять бету в стаю.       Ночью он, стоя в лесу, взвыл и стал ждать прихода беты.       Но тот не явился.       Это разрывало на куски. Он не пришел.

***

      Питер мало что знал об укушенных оборотнях. Хоть он и альфа неизвестного беты, но он никак не мог знать, насколько трудно бете даётся трансформация. Теперь, когда полнолуние близится, это будет сложнее, в этом Питер был уверен наверняка. Несмотря на недавний инцидент, Питер уже родился с контролем. Ему редко приходилось бороться с собой. Половое созревание... о, половое созревание временами становилось испытанием, когда желание носиться и охотиться путалось с совершенно новым и диким желанием носиться, охотиться и трахаться, но даже люди, как Питер позже узнал, сходят с ума от гормонов.       Он обнаружил, что переоценил свое первоначальное неоднозначное отношение к бете. Сперва он решил, что бета либо сам обретет контроль, либо станет убийцей. Конечно, это еще могло случиться, но Питер понял, что предпочел бы бету, которого не нужно держать на коротком поводке. Может быть, это из-за Девкалиона и потому, что Питеру пришлось задуматься о реальных последствиях разоблачения. Обезумевший оборотень — ненужный риск. Наверное, это потому, что в городе оставался Крис Арджент, а Питер не хотел доставлять ему удовольствие выследить и убить члена стаи. Или, может быть, это потому, что на этой неделе Питер нагляделся на страдающих подростков.       В интересах всех было, чтобы Питер взял на себя ответственность за своего бету.       Питер пытался выследить его, но не сумел точно определить запах, который лишь смутно помнил с той ночи, когда укусил его. Он помнил пот, и страх, и что-то медицинское. Альбутерол, кажется. Он не настолько уникален, чтобы выделиться из клубка миллиона других запахов, густо витающих в воздухе города. Однажды вечером Питер решил, что у него получится отыскать бету, однако обнаружил, что стоит перед домом шерифа, поднимает голову, улавливает запах совсем другого мальчика. Стайлза Стилински.       Запах Стайлза был медным, как кровь. Его раны, пока они не заживут, будут затмевать любые другие оттенки его запаха.       Питер взглянул на освещенное окно, но не заметил никакого движения.       И вернулся в отель.

***

— Я подумываю завести кошку, — объявил Питер, когда из дальнего кабинета клиники появился Алан Дитон. — Что думаешь? Какую-нибудь тощую и лохматую из приюта или какую-нибудь забавную и пушистую типа рэгдоллов?       Губы Дитона изобразили нечто похожее на улыбку. — Я закрыт, Питер. — Я знаю, — сказал Питер. — Тебе бы прикупить качественные замки. Полагаю, ты хранишь препараты в помещении? По-моему, тебе положена первоклассная охрана. — Я храню лекарства в сейфе, — объяснил Дитон. Он бросил взгляд на стеллаж, к которому прислонился Питер. — Но ты можешь украсть корм.       Дерек фыркнул. — Не искушай меня, — сказал Питер. — Видел бы ты, в каком состоянии мини-бар в моем отеле. — Чего ты хочешь, Питер?       Питер принюхался к воздуху. — Почему здесь до сих пор пахнет оборотнем?       Дерек тоже задрал нос. Питер чуть не рассмеялся, когда до него дошло. — Это бета, да? Ты знаешь моего бету. — Твоего бету?       Это не просто запах беты. Питер напряг слух и уловил быстрое тук-тук-тук, непохожее на сердцебиение Дитона. Бета сейчас здесь, где-то в подсобке. Подслушивает. — Ты скрыл его от меня.       Дитон поднял брови. — Питер. Этот город был наводнен альфами. Я не мог знать, кто его укусил. — Ну теперь знаешь, — сказал Питер. — Отдай его мне. — Это не мне решать.       Дерек выпятил подбородок. — Он из стаи. Из нашей стаи. — Дерек, — начал было Дитон, и в этот момент дверь позади него отворилась.             Питер не помнил мальчика с оливковой кожей, растрепанными волосами и темными глазами. Он не помнил его, но в то же время знал. — Что это значит? — спросил мальчик. — Стая? — Это значит контроль, — сказал Питер. — Безопасность. — Это значит семья, — добавил Дерек мягким голосом. — Скотт, — произнес Дитон и положил ладонь на плечо мальчика. — Скотт, это Питер Хейл и его племянник Дерек.       Скотт посмотрел на них с опаской. — И, — наконец проговорил он. — И, эм, что теперь?

***

      В закусочной на Оук-стрит готовят отменные чизбургеры. Питер ел свой, пока Дерек ковырялся в картошке фри, а Скотт МакКолл сидел напротив них и пил карамельный молочный коктейль, который на вид был густой, словно мокрый цемент.       Питер находил своего бету совершенно очаровательным. На первый взгляд он именно тот, кем кажется: безобидный мальчик-подросток. Однако он гораздо сложнее. Он зол, и это естественно. Злится на Питера за то, что тот его укусил; злится на мир за то, что он не оказался таким, каким он его представлял; и злится на себя за то, что больше не контролирует свою жизнь. Он боится. Он совершенно растерян. Но он пытается. — Ты контролируешь себя лучше, чем думаешь, — уверял его Питер.       Скотт фыркнул. — Ты кого-нибудь убил? — спросил Питер.       Скотт чуть не пролил свой молочный коктейль. — Что? Нет! — Значит, ты контролируешь себя лучше, чем думаешь.       Скотт бросил взгляд на Дерека в поисках подтверждения. Дерек кивнул. Интересно. Скотт не доверяет Питеру и, возможно, никогда не будет доверять, но готов довериться Дереку. — У меня вообще нет никакого контроля, — сказал МакКолл. — Первое полнолуние: моему лучшему другу пришлось заковать меня в цепь! — Ты ему рассказал? — спросил Питер.       Скотт нахмурился. — Нет! Он сам догадался. Я думал, он сошел с ума! Потом, когда я изменился в следующий раз и сбежал от него, то проторчал всю ночь на крыше девушки, которая мне нравится, как летучая мышь. Похоже на контроль?       Питер и Дерек переглянулись. — На самом деле это невероятный уровень контроля, — наконец сказал Дерек. Кажется, Питер не слышал от него столько слов с тех пор, как вышел из комы. — Большинство только что укушенных оборотней, если их не сдерживает вожак, в конечном итоге причиняют вред людям. И даже убивают. Возможно, сейчас тебе не кажется, что ты себя контролируешь, но ты должен гордиться тем, как справляешься.       Скотт перемешал соломинкой молочный коктейль. — Я не справлюсь, мне так не кажется, — он бросил взгляд на Питера. — А еще, ну, ты сначала укусил меня и превратил, а потом даже не помог! Почему я вообще должен быть в твоей стае? — Потому что должен, — сказал ему Питер. — Потому что я укусил тебя, и теперь ты мой. Вот как это устроено.       Скотт сощурил глаза. Питер подумывал заставить его подчиниться, но что это даст? Всего лишь еще одного несчастного, не желающего подчиняться бету. Дерек уже выполнил эту квоту. — Я был не в своем уме, когда укусил тебя, но не буду извиняться за это. Укус — это подарок. — Я не просил об этом! Я этого не хочу! — вскрик Скотта привлек внимание официантки; он покраснел и понизил голос до шепота. — Это рушит мне жизнь! — Уверен? — спросил Питер. — Ты больше не пахнешь так, будто пользуешься ингалятором. Что у тебя было? Астма? Все наладилось, я так понимаю.       Скотт нахмурился и стал похожим на несчастного щенка. — Ох, конечно, у меня больше нет астмы, но какова цена? Вы говорите, что если я не смогу контролировать себя, то кого-нибудь убью. — Но ты контролируешь себя, — с ухмылкой проговорил Питер. — Посмотри на себя, ты до сих пор невинен. — Это так, — сказал Дерек. Он не улыбался. — Скотт, я знаю, это, должно быть, тяжело, но ты правда хорошо справляешься. Тебе не следовало проходить через это без стаи, но Питер и я, мы в прошлом месяце были не в состоянии помочь. В этот раз поможем. Мы не будем тебя приковывать. Мы научим тебя. Бежать под полной луной — это прекраснейшее в мире чувство.       Питер и я.       Слова Дерека, возможно, не оказали большого влияния на Скотта, но они теплом отдались в груди Питера. Он знал, что у него никогда не будет таких отношений с Дереком, как прежде. Между ними слишком многое сломалось, и его уже не склеить. Дерек скорее убьет его, чем простит. Как ни странно, Питер обнаружил, что может с этим жить. И вполне возможно, что волк Питера не совсем спятил, когда приказал укусить Скотта МакКолла. В стае из одних только Питера и Дерека нечего было бы делать, кроме как сосредоточить свои страдания и негодование друг на друге. Возможно, волк смекнул, что им нужен кто-то еще, кто-то, чье присутствие само по себе могло снять напряжение между ними. Могло выбить их из этой вечно затягивающейся спирали ненависти и взаимных обвинений. Могло притормозить неизбежный переход к взаимному уничтожению. Хотя бы на время.       Скотт МакКолл уже менял их взаимодействие. Питер понятия не имеет, чем это кончится, но пока он доволен тем, что всё идёт своим чередом.

***

      Полнолуние. Питер взвыл, и его беты откликнулись. Сегодня лес казался живым. Чувствовал себя живым и Питер. Впервые за долгое время. Что-то внутри него, что-то черное и горькое, оборвалось и растаяло в свете луны. Всего лишь крошечный кусочек, но Питер ощутил его исчезновение.       Его тело уже исцелилось. Может быть, следом исцелится он весь.

***

— Он идиот, — проворчал Дерек, прячась за деревьями, но в его голосе прозвучала нежность.       Питер в знак согласия хмыкнул. Они наблюдали тренировку по лакроссу. Для ребенка, который недавно был растяпой и астматиком, Скотт играет хорошо. Слишком хорошо. Питер не пропускал завистливых взглядов сокомандников. — Ему нужно научиться пропускать мячи, — сказал Дерек. — Помнишь, как мама приходила и смотрела мои игры? Раньше я думал, что она хотела подбодрить меня, но, похоже, она просто следила за тем, чтобы я не забыл пропустить несколько голов. — Думаю, и то, и другое, — Питер, несмотря на боль в груди, улыбнулся. — Ты правда считаешь, что она произносила бы все эти нелепые кричалки, если бы только следила за тобой?       Дерек наклонил голову, чтобы спрятать улыбку.       Внимание Питера привлек мальчик, медленно выходивший на боковую линию. Он был одет в форму для игры в лакросс и держал клюшку, но не пытался выйти на поле. Просто сел на скамейку и положил клюшку себе на колени. Он повернул голову, чтобы посмотреть на игроков, и Питер увидел его лицо.       Стайлз.       Он был бледен. Под глазами у него — темные круги. Красный шрам делил его правую щеку пополам, от уголка глаза до верхней губы. Питер наблюдал за тем, как тренер подбегает к нему, чтобы поговорить. Питер был слишком далеко, чтобы расслышать, о чем они говорят, но Стайлз кивнул, и тренер неловко хлопнул его по плечу. Тренер снова обратил свое внимание на мальчишек на поле. Стайлз встал и медленно побрел к раздевалке.       Питер наблюдал за тем, как несколько мальчиков толкнули друг друга и указали ему вслед. Он не мог видеть, но подозревал, что они ухмыляются под своими шлемами.       Питер зарычал, этот звук в его груди нарастал и отдавался эхом. Он не осознавал, насколько громко рычит, пока Дерек не окликнул его. — Питер?       Питер перевел дыхание. — Пошли, — сказал Дерек. — Скотт встретит нас после тренировки. Тогда сможешь порычать на него за то, что он идиот. — Ни за что бы не пропустил, — ответил Питер, и они с Дереком скрываются за деревьями.

***

      Питер не знал, что Дерек рассказывает Скотту о нем. Правду, наверное. Он был вполне озлоблен, чтобы спросить Дерека о том, не думал ли он рассказать правду и о себе, но оказался не настолько мелочен, чтобы спрашивать. Это не имеет значения. Питер убил Лору и укусил Скотта. Какое значение имеет древняя история вроде пожара в доме Хейлов для такого подростка, как Скотт? И Питер знал, он знал, что хотя Дерек виноват в том, что открыл Кейт Арджент их слабости, им манипулировали. Он знал, даже если у Дерека не хватило смелости сказать ему, ведь сначала она попробовала это с Питером.       Эта улыбка, качнувшиеся её бёдра. Не озвученное обещание о том, что с ней у него случится лучший в жизни секс. Питер разглядел уловку, потому что так работает его мозг и всегда работал. Кейт не владела монополией на коварство.       Питер даже немного винит самого себя. После того, как он дал ей от ворот поворот, не подумал о том, что она попытается проделать то же с Дереком. Ему это даже в голову не приходило, потому что Дереку было шестнадцать, и он был неуклюжим долговязым ребенком. Видно, Кейт посчитала его достаточно взрослым. И он, конечно, достиг возраста согласия. Достаточно взрослый, чтобы хотеть ее, но слишком юн и наивен, чтобы догадаться, что его используют.       Питер проглядел Дерека. Теперь он может это признать. Когда-то они были близки. Но что-то помешало. Сначала колледж, потом Мириам, потом брак, ребенок и развод. Адский был год. Мириам не хотела ребенка. В глубине души Питер знал об этом даже тогда, но был так окрылён, когда она призналась в беременности, что это помогло им пережить следующие несколько месяцев. Только когда вихрь событий из их бракосочетания в здании суда, совместного переезда и рождения Калеба наконец улегся, они оба взглянули друг на друга и поняли, что ничего не выйдет. Питер вернулся в Бейкон Хиллс с Калебом, чтобы вырастить сына в стае.       Калебу было три года, когда Кейт сожгла дом вместе с Хейлами.       Прошло шесть лет, но для Питера — всего несколько недель.       Он до сих пор видит лицо Калеба, когда закрывает глаза. До сих пор удивляется тому, что породил нечто столь чудесное. Что это сделал он. Вот это чудо, он помог его создать.       Он до сих пор, с каждым вздохом переживал горечь утраты. Она подпитывает гнев, что хотел разорвать мир на части. Но Питер этого не сделает, потому что он не Девкалион, да и какая, блять, теперь разница?       В ночь после полнолуния он вернулся в лес один и попытался воссоздать в памяти тот момент, когда ему казалось, что он меняется, исцеляется.       Он не может. Не этой ночью.       Он бежит.       Снова оказывается перед домом Стилински.       Пожалуйста, спаси меня. Папа, пожалуйста.       Спаси меня.       Он ощутил внезапный прилив зависти к мальчику, которого протащили через ад и который цеплялся за веру в то, что его спасут.