Спаси меня

      Питер снял лофт склада на Гейбл-авеню. Точнее арендовал его Дерек, ведь у него есть все необходимые документы, такие как кредитная история и действительное удостоверение личности, и он не числится пропавшим без вести. Питер взял деньги из семейного хранилища и, не высовываясь, дожидался, пока агент закончит болтать об облагораживании района и о том, что переезд Дерека на первый этаж, а точнее на верхний этаж (извините за каламбур) — это захватывающий новый этап в развитии недвижимости Бейкон Хиллс.       Питер едва противился желанию разорвать женщине глотку. Когда она, наконец, передала ключи и ушла, они с Дереком осмотрели новое место.       Тут некрасиво, но есть электричество, горячая вода, а остальная часть здания сейчас пустует. Питер устроился в углу с ноутбуком и заказал мебель в интернет-магазине.       Доставка мебели займет несколько дней. Тем временем Питер послал Дерека купить холодильник, телевизор и кое-какую мелкую бытовую технику. Он обрадовался, когда Дерек вернулся с дорогущей кофеваркой. Похоже, последние несколько месяцев бродяжной жизни не вконец сгубили его племянника.       В результате получился лофт, пригодный для жизни, хотя и не очень уютный. Он мог бы сойти за одно из тех промышленных помещений, которые так любят архитекторы и которые украшают страницы глянцевых журналов. Голая кирпичная кладка, высокие потолки и малейшие намеки на то, что там кто-то должен жить. В таких квартирах всегда полно пустых мест. На полках никогда не бывает странных безделушек, и не бывает фотографий на холодильнике — обрывков жизни, в которой есть семья и друзья. У Питера и Дерека тоже не было таких вещей.       В среду днем ​​Питер попросил Дерека пригласить Скотта. Скотт появился после школы с кактусом в ярко-синем горшке. — Эм, это подарок на новоселье, — объяснил он, когда Дерек с сомнением взглянул на него. — Мама всегда дарит людям растения. — Отлично, Скотт, — сказал Питер. И не солгал. Он поставил кактус на кухонный стол, где тому достанется немного солнца. Ему с Дереком будет на что посмотреть время от времени. На что-то, что они не купили для себя, но было куплено для них. Кактус в горшке сейчас, безделушки и фотографии позже. Наверное, именно так обустраивают берлогу. — Ого, это место просто огромное, — сказал Скотт. — Классный вид!       Это вид на центр Бейкон Хиллс, но ладно. — Ну у тебя есть двадцать секунд, чтобы насладиться им, — сказал Питер, взяв ключи от Camaro Дерека. Нечего было оставлять их на виду, если он не хочет, чтобы Питер водил его машину. — Потому что после мы отправимся в лес. Пора тебе научиться идти по следу.       Скотт, как всегда, сперва взглянул на Дерека, а потом кивнул. — Хорошо, круто.

***

      На несколько следующих дней Питер отдал Скотта на обучение Дереку. У них было то взаимопонимание, которого у Питера со Скоттом не будет никогда. Они проводили много времени у руин дома Хейлов, где Дерек учил Скотта, как защищаться и как нападать. Обычно их тренировки заканчивались тем, что оба валились на траву, переводя дыхание, а погрузившийся в воспоминания Питер наблюдал за ними с крыльца.       Скотт увлеченно рассказывал о девушке, Эллисон, в которую влюблен, и произносил ее имя с таким благоговением, что Питеру показалось, будто сейчас вокруг него запорхают мультяшные птицы, а лесные жители придут погреться в лучах его доброты и любви, как в диснеевских мультфильмах. Это, безусловно, облегчило бы им охоту. Однажды Питер об этом сказал. Дерек фыркнул, представив, как вонзает клыки в мохнатую шейку Топотуна. Скотт предсказуемо испугался. Он весь соткан из солнечного света, думалось Питеру. — Питер? — окликнул его Скотт однажды днем. — Ничего, если я иногда буду брать с собой друга? — Полагаю, это тот друг, который знает об оборотнях? — Питер лениво тёр между пальцами травинку. — Тот, который догадался, да, — Скотт сморщил нос. — Просто я типа игнорировал его в последнее время из-за всего этого. А он сейчас, кажется, о чем-то переживает.       Питер взглянул на Дерека. Дерек пожал плечами. — Ладно, — сказал Питер. — Если ему можно доверять. — Ему можно, — ответил Скотт. Его облегчение было ощутимо. Пахло свежим дождем. — Еще как.       Питер недоумевал, отчего он никогда не складывает дважды два. Возможно, потому что Скотт не дал ему достаточно вводных, чтобы установить связь. Но, вероятно, это потому, что Питер не удосужился поинтересоваться друзьями Скотта.       Но на следующий день, когда к дому с грохотом подъехал синий джип и из него вылез бледный худощавый мальчишка, Питер опешил.       Это был Стайлз.

***

— Привет! — Скотт спрыгнул с пассажирского сиденья. — Это мой лучший друг Стайлз. Стайлз, это Питер и Дерек.       Стайлз засунул руки в карманы джинсов. — Мы встречались. — Стайлз, — бесстрастно произнёс Дерек. — В участке, — продолжил за него Стайлз, его сердце бешено заколотилось. — Мы встречались в участке. И ты сказал еще не влезать. Извини за это. За то, что влез. — Все в порядке, — сказал Дерек. — Круто, — вмешался Скотт. Он обеспокоенно взглянул на Стайлза, но Стайлз одарил его мимолетной улыбкой, и озабоченное выражение лица стало радостным. — Кстати, я работал над своими движениями.       Дерек кивнул. — Давай посмотрим.       Питер уселся на ступеньках и стал смотреть, как они сражаются. Наблюдал он и за Стайлзом. Поначалу Стайлз стоял у джипа, но затем постепенно стал приближаться к дому и, в конце концов, сел на другом конце широкой ступеньки, на которой устроился Питер. Он сгорбился и стал грызть ноготь большого пальца. — Скотт очень не опытен, — тихо произнес Питер, наблюдая за тем, как Дерек отшвыривает Скотта к деревьям. Такой удар искалечил бы человека. Скотт только засмеялся и снова вскочил на ноги. — Он слышит твое сердцебиение. Но просто пока не может определить, нервничаешь ты или лжешь. Но в конце концов он поймет. — Что я должен был сказать? «Ну да, я помню этих парней, они спасли меня от стаи, которая»... — Стайлз сглотнул, и у него сжалось горло. Он закрыл рот и покачал головой. — Зря я пришел. — Я удивлен, что ты это сделал. — Ну либо это, либо домашка, — пробормотал Стайлз. — Что за ебучая безысходность?       Питер чуть улыбнулся. — Ну вот именно. — Я знаю, кто ты, — сказал Стайлз, мельком взглянув на него. — Я знаю, что ты убивал людей. — Скотт сказал тебе это?       Стайлз скривил рот. — Умоляю. Если бы. Я сам допёр. Ты убил водителя автобуса и тех парней в лесу. И единственное, что их объединяло — это связь с этим домом, с пожаром. Если бы кто-то сделал это с моей семьей, я бы их тоже убил. Единственное, чего я не могу понять, так это почему ты убил Лору.       Все это время Питер смотрел на этого мальчика как на беззащитную жертву, на такое ​​же наивное дитя, каким был Калеб. Но он, конечно, не был прост. Он умен. Он не боится кого-то озлобить. И он пришел сюда сегодня, хотя точно знал, насколько опасными могут быть оборотни вообще и насколько опасен Питер в частности. Питер подумывал было напомнить ему старую поговорку о любопытстве и кошке, но затем заметил, как изменилось выражение лица Стайлза, когда тот взглянул на поляну, на Скотта. Стайлз здесь не потому, что он любопытен и безрассуден. Ну или не только поэтому. Он пришел, чтобы убедиться, что Скотт в безопасности. Несмотря на страх, который, должно быть, отчаянно скребся у него в животе, оттого что он находится рядом с оборотнями после того, что с ним случилось, дружба значит для него больше, чем все остальное.       Странно было видеть такую ​​преданность в таком молодом человеке. Большинство подростков, естественно, любят заявлять, что готовы умереть за своих друзей. И все же немногие, подозревал Питер, оказались бы здесь сейчас при тех же обстоятельствах. В Стайлзе Стилински есть нечто исключительное. — Ну, — сказал он наконец, — если тебе когда-нибудь удастся выяснить, почему я убил Лору, дай мне знать.       Ответ Питера мог показаться несерьезным, но Стайлз в ответ не улыбнулся. На миг он задерживал взгляд на Питере. Его брови чуть нахмурились, а на переносице проступила крошечная морщинка, к которой Питеру хотелось протянуть руку и стереть большим пальцем. — Сам не знаешь? — спросил Стайлз. — Сто разных причин, — Питер пожимал плечами. — И ни одна из них не достаточно хороша. Она была моей любимицей, понимаешь? Из всех моих племянниц и племянников она была моей любимой. — И она бросила тебя, — тихо проговорил Стайлз. — Этого повода недостаточно, — Питер спросил себя, какого черта он вообще рассказывает об этом Стайлзу. Потому что он посторонний, наверное. Он не в стае. Потому что если бы Питер попытался поговорить с человеком, который был ему дорог — с Дереком, — то это кончилось бы лишь кровопролитием, поскольку ярость и горе снова одержали бы над ними верх.       Стайлз кивнул и снова перевел взгляд на Дерека и Скотта. Они долго просидели в молчании, прежде чем Стайлз снова заговорил. — Ты знал, что я знал, — сказал Стайлз, скосив взгляд на Питера, а затем снова на землю. — На складе. Ты сказал, что оборотней не существует. Ты предупредил меня ничего не говорить. — Под повязкой на глазах были раны, — сказал ему Питер. — Я понял, что ты был в ней не все время. — Шерлок, — прошептал Стайлз, голос выдал улыбку.       Питер был рад, что не услышал лжи. А правда оказалась намного хуже. Девкалион и стая альф изнасиловали его и пытали. А что может быть лучше пытки, чем показать, что они вдобавок еще и монстры? Питер и сам монстр и умеет мыслить, как монстр. Это в его природе. Он не хотел, чтобы Стайлз знал его таким. Питер Хейл на самом деле никого не спасает, но этой фантазией можно утешиться, главное не думать об этом слишком долго.       Они замолчали. Питер не знал, что еще сказать.       Они сидели на крыльце и глядели, как борются Дерек и Скотт. День медленно сменялся сумерками.

***

      Стайлз стал постоянным участником их дневных тренировок. Иногда он тихо сидел на ступеньках и наблюдал, а иногда доставал из рюкзака домашнее задание и начинал его выполнять. — Ты никогда не рассказывал Скотту, да? — однажды днем тихо спросил Питер.       Стайлзу не нужно было уточнять, о чем речь. — Нет.       Питер лениво пролистал несколько страниц учебника по химии Стайлза. — Дело в том, что Скотт... — Стайлз затряс головой и начал снова. — Если бы я рассказал ему, что это оборотни, он бы свалил всю вину на себя, потому что он тоже один из них. Типа однажды он пытался убить меня, он говорил тебе?       Питер поднял брови. Стайлз оторвал лист от домашней работы. — Когда он впервые обратился. Он пытался напасть на меня. Мне повезло, удалось запереться от него. Но после этого он еще сто лет верил, что я боюсь его, боюсь того, кем он стал. Так что, если бы я рассказал ему, что произошло на самом деле... — он пожал плечами. — Скотт — мой лучший друг. Он мой брат. Я не позволю ему оттолкнуть меня ради моего же блага. — Что, по его мнению, произошло?       Стайлз скривил губы. Он занес руку, чтобы провести по розовому шраму, пересекающему щеку. — Он думает то же, что думают все. Что какие-то уёбки, которых мой отец посадил в тюрьму, отомстили, сделав меня своей сучкой.       Питер молчал. — В любом случае, это почти правда, — пожал плечами Стайлз. — Они нацелились на меня, чтобы избавиться от моего отца. Довольно эффективная стратегия.       Питер был заинтригован Стайлзом. Он был очарован тем, как тот компартментализирует. Наверное, это что-то нездоровое, но и Питера Хейла вряд ли можно назвать образцом психического здоровья, ведь так? Он восхищался тем, как Стайлз умел дистанцироваться от своей травмы и анализировать то, что произошло, с беспристрастной точностью. Его разум остёр, как скальпель. — Он еще выдал зловещий монолог, — сказал Стайлз и закатил глаза. — «Ты знаешь, почему ты здесь, сука? Думаешь, папочка ищет тебя? Думаешь, ему понравится то, что он увидит?» — он передернул плечами. — Но он ошибся. Ни на одну ебучую секунду я не подумал, что моему отцу будет стыдно за меня.       Его сердцебиение ускорилось, выдав его слабость. — А ему стыдно? — Нет! — Стайлз делал пометки на полях листа с домашней работой. — Но это потому что я не сказал ему, что случилось. Я просто повторяю, что ничего не помню. Думаю, рано или поздно он перестанет спрашивать. — А ты? — спросил Питер. — Тебе стыдно? — Чо за ебанутый вопрос, Питер? — голос Стайлза сорвался, и Питер понял, что пересёк черту. Он знал, что даже умение Стайлза глядеть на случившееся со стороны имеет свои пределы и что в стыде нет ничего рационального. — Извини. — Меня выгнали из команды из-за травмы. Меня вытаскивают из класса на глазах у всех на психотерапию. Вся школа, весь, блять, город знает, что со мной случилось, — его голос стал выше и сорвался. — Так что нет, мне не стыдно, но когда каждый порядочный человек, встречающийся на пути, глядит на меня так, будто я опорочен, или когда каждый мудак говорит, будто готов поспорить, что мне это понравилось, то что я должен чувствовать?       С другого конца поляны на них таращились Скотт и Дерек. Стайлз вскочил с места вихрем конечностей и красной ветровки. — Я домой. В пизду. Домой.       Он помчался к джипу, оставив разбросанные листы с домашним заданием.

***

— Стайлз, сынок?       Стоявший под окном спальни Стайлза Питер подслушивал, как шериф пытается поговорить с сыном. Кровать скрипнула, и Питер представил себе шерифа, присевшего на матрас. Он знал, что Стайлз свернулся калачиком, лицом к стене. Он лежал так, когда Питер впервые пришел и заглянул в его окно. Стайлз тогда так и не пошевелился. — Звонили из школы, — сказал шериф, и Питер услышал мягкое прикосновение ладони к ткани. Оно было ритмичное, успокаивающее, но Стайлз все равно не двинулся. — Ты должен был сегодня встретиться с психологом. Ты пропустил встречу.       Затянувшееся молчание нарушил вздох шерифа. — Тебе нужно с кем-нибудь поговорить, Стайлз. Пожалуйста.       Стайлз издал нечленораздельный звук, который мог означать, что угодно. Да, нет, как хочешь.       Шериф снова вздохнул. — Я люблю тебя, сын.       Тишина.       Через несколько минут шериф встал и медленно спустился вниз по лестнице.

***

— Вот ведь дебил! — два дня спустя воскликнул Дерек, захлопывая за собой дверь и шагая вглубь лофта.       Питер отложил свой iPad и с любопытством посмотрел на него. — Кто? — Скотт! — воскликнул Дерек. Он, кажется, едва сдерживал ярость. Когти племянника выбились из кончиков пальцев, он явно боролся с желанием обратиться. — Что он натворил на этот раз? — спросил Питер. Он говорил тоном бесстрастным, надеясь, что этого окажется достаточно, чтобы угомонить Дерека, даже несмотря на то, что предчувствие беды холодной лентой скручивало его нутро. Что бы то ни было, оно серьезнее, чем обратившийся на поле для лакросса Скотт. — Эллисон, — прорычал Дерек. — Та Эллисон с улыбкой и ямочками на щеках. Эллисон, свет его жизни. — Да, я осведомлен о тяге Скотта к красивым девушкам и плохим стихам, — сказал Питер. — Её зовут Эллисон Арджент.       О, вот и оно.       Это тот момент, которого Питер ждал с тех пор, как вышел из комы.       Время пришло.