Часть 3
6 мая 2022 г., 19:43
На следующее утро Эмма просыпается в замешательстве. Она задается вопросом, была ли прошлая ночь на самом деле реальной; она легко могла представить, что сон был общим, когда на самом деле это было не так. Это могло быть продуктом ее подсознания, и Реджина не имела к этому никакого отношения. Некоторое время она размышляет об этом, но потом вспоминает, насколько реальной чувствовала себя Реджина, и приходит к выводу, что могла бы легко разделить этот сон со своей второй половинкой.
Она садится на свою койку, на мгновение привыкает и думает о Реджине. То, как девушка улыбнулась ей, когда поняла, что действительно приехала сюда работать, заставляет ее хотеть дойти до замка, независимо от того, кто еще там живет. То, как Реджина говорила о своем будущем и свободе, заставляет грудь Эммы сжиматься, и она задается вопросом, что она могла бы сделать, чтобы дать Реджине свободу, которую она желала. Она готова на все.
Она помнит волшебный боб, который ей подарили в детстве. Она все еще носит его, все еще ждет самого дождливого дня, который только возможен, чтобы больше не жить своей нынешней жизнью. Она не может придумать лучшего способа использовать боб, чем помочь Реджине сбежать от матери. Мать Реджины может и обладает магией, но бобы тоже волшебны, и не каждый может открыть портал в другое царство. Она не хочет покидать Зачарованный Лес без крайней необходимости, но если ситуация Реджины ухудшится и девушка захочет уйти, она будет более чем счастлива уйти.
Может быть, она расскажет Реджине, когда они в следующий раз встретятся во сне. Она чувствует, что не должна никому говорить, что у нее есть боб за пределами их страны грез. Она не может рисковать тем, что его украдут, не может рисковать тем, что единственное, за что она держалась все эти годы, будет отнято теперь, когда оно может понадобиться ей больше, чем когда-либо. Она расскажет Реджине, когда они обе уснут.
Ее мысли резко обрываются, когда она слышит стук в дверь. Она решила, что это опять Эшли; Кора сказала Эмме, что горничная принесет ей остатки завтрака, когда люди в замке поедят первыми. Она думает, будет ли завтрак таким же изысканным, как и ужин, встает и делает пару шагов к двери, но когда открывает ее, еда — последнее, о чем она думает.
Она столкнулась лицом к лицу с Реджиной. На этот раз волосы девушки распущены, ее темные локоны развеваются на легком ветру. Она одета в причудливую светло-голубую одежду для верховой езды вместо ночного костюма, и ее темные глаза изучают Эмму, в то время как крошечная улыбка дергает уголки ее губ. Она держит поднос с завтраком, который, как предполагает Эмма, включает яйца и немного хлеба, но она не может смотреть на тарелку дольше двух секунд, когда ее другой вариант - смотреть на Реджину.
— Я... — начинает Реджина немного неуверенно, — сказала Эшли, что она может сделать перерыв, и подумала, что я могу принести тебе завтрак.
— Конечно, хм, — пытается красноречиво ответить Эмма, беря поднос и ставя его на маленький столик в углу комнаты. —Благодарю тебя. Заходи, — продолжает она, прежде чем повернуться лицом к Реджине. — Я имею в виду, если только тебе не нужно быть где-то еще?
— Нет, — говорит Реджина, ее улыбка становится шире, когда она входит в темную комнату, освещенную только одним окном на задней стене. — Мама опять едет с утренним визитом в замок короля Леопольда, так что я свободна, пока она не вернется.
— Хочешь… — спрашивает Эмма, глядя на одежду Реджины, — покататься верхом?
— Да, — говорит Реджина, и выражение ее лица превращается во что-то, что Эмма не может расшифровать. — Именно это я и имела в виду.
Судя по ответу Реджины, это не то, что Реджина имела в виду, но девушка тоже не выглядит недовольной предложением Эммы, поэтому Эмма кивает.
— Ладно, значит..
— Сначала позавтракай, — говорит Реджина, кивая на поднос на столе.
— Верно, — отвечает она.
Она чувствует себя несколько неловко, когда садится на маленький стул перед своим столом и копается в нем. Еды так много , больше, чем прошлой ночью, и это не выглядит остатками. Рядом с ее яйцами и беконом есть несколько хороших ломтиков хлеба, и даже ваза с фруктами рядом с ними.
— Я собираюсь приготовить лошадей, — говорит Реджина, улыбаясь, прежде чем выйти из комнаты без дальнейших объяснений того, что завтрак Эммы — самый вкусный завтрак, который она когда-либо ела в своей жизни.
Ей не требуется много времени, чтобы покончить с едой. Если вы не ели быстро там, где Эмма жила в юности, вы не ели вообще. Она оставляет пустой поднос на столе и выходит из своей комнаты, чтобы найти Реджину, сидящую на спине коричневой лошади и держащую поводья серовато-белой.
— Я всегда езжу на Росинанте, - говорит Реджина, когда Эмма подходит ближе. — Сегодня ты сможешь покататься на Перл.
Эмма берет поводья Перл, а Реджина едет через двор. Она невероятно хорошо катается (что совершенно неудивительно для Эммы) и без труда перепрыгивает препятствия на поле. Она заворожена этим зрелищем и почти забывает сесть на лошадь, пока Реджина не говорит.
— Так ты тоже хочешь покататься сегодня? — весело спрашивает девушка. — Мне кажется, это немного односторонне.
Эмма закатывает глаза и садится на лошадь.
— Наперегонки на луг? — Спрашивает Реджина.
Эмма кивает, и Реджина исчезает практически через секунду. Она пытается догнать ее, но ей это не удается, Реджина много лет ездит верхом на Росинанте.
Как только Реджина начинает замедляться, у Эммы появляется время оглядеться. Она приходит к выводу, что место, где они остановились, определенно является лугом из одного из их снов. Поляна, полная цветов, окружена деревьями, и солнце светит так же ярко, как и в прошлый раз. Там так же тихо, как и во сне, только птицы щебечут, когда они оглядываются вокруг.
— Я выиграла, — говорит Реджина, оборачиваясь с самодовольной ухмылкой на губах.
— Да, — говорит Эмма, даже не сожалея о проигрыше. — Не хочешь немного прогуляться, прежде чем мы отправимся куда-нибудь еще? — спрашивает она. Она не готова вернуться и действительно хочет проводить больше времени с Реджиной.
— Конечно, — отвечает Реджина и тут же спрыгивает с лошади.
Эмма тоже слезает с лошади и привязывает поводья к дереву рядом с тем, к которому Реджина привязывает Росинанта. Она чувствует себя ужасно неловко, когда они начинают идти по лугу без лошадей, первый раз, когда они были здесь, все еще свеж в ее памяти. Эмма действительно не знает, как она могла вдруг стать такой неловкой; в темную ночь мира снов она чувствовала себя так близко к Реджине, не в силах смущаться, но теперь она почти сомневается, разделяла ли Реджина ее сон.
Что, если ей все это показалось? Реджина действительно красива и из семьи высокого класса, и она наверняка сможет заполучить любого, кого захочет. Конечно, мужчины выстроились бы в очередь, чтобы забрать ее отсюда, если бы она высказала свои мысли достаточно громко.
— Итак, — говорит Реджина, останавливаясь и поворачиваясь к Эмме. — О прошлой ночи. Мне действительно нравилось спать с тобой.
Сердце Эммы замирает. Несмотря на то, что она была совершенно уверена, что ее сон был слишком похож на жизнь, чтобы не быть объединенным сном, подтверждение Реджины и тот факт, что девушка сама подняла этот вопрос, заставили ее сердце затрепетать.
— Да, то же самое, — признается она, не в силах больше ничего сказать. — Я имею в виду...
Эмма прерывается, когда Реджина приближает свои губы к ее губам в коротком, но сладком поцелуе. Когда она отстраняется, она улыбается ей и берет руку Эммы в свою. Эмма не может сдержать легкую улыбку, появляющуюся на ее губах, когда она действительно понимает, что ей все это не показалось. Эмма действительно нашла свою вторую половинку, и она держит ее за руку за пределами мира грез.
***
После этого Эмма все чаще встречается с Реджиной во сне. Вскоре это превращается в ночное явление; по мере того как их связь становится сильнее в течение дня, они также чаще видят друг друга ночью. Реджина приезжает кататься с ней каждый день перед обедом (к большому разочарованию матери, говорит она Эмме). Кора считает, что ей следует сосредоточиться на более женственных увлечениях, которые сделают ее более желанной женой. В течение ночи их сны уносят их вокруг их мира и миров за пределами этого. Странно, как сильно все вокруг Эммы меняется, но Реджина - единственная часть ее снов, которая остается прежней. Впервые в жизни она чувствует, что принадлежит себе; она нашла свой дом. Этот дом - не обязательно место, это человек. Это Реджина. Есть еще кое-что, о чем она забывает в стране грез, и это реальный мир, в котором они живут. Странно, как Эмма понимает, что они спят, и как она знает, что Реджина реальна, но когда она должна думать о каких-то долгосрочных планах относительно реального мира, она полностью теряет концентрацию. Все это очень прискорбно, так как она также слишком осторожна, чтобы упоминать о каких-либо бобах и порталах, когда они бодрствуют. Однажды ночью Эмме снится, что она находится в самой оживленной таверне деревни. Сначала она не понимает, что это сон, потому что он кажется очень реальным, как обычно бывает в ее снах с Реджиной, но она просто не может вспомнить, чтобы спасти свою жизнь, почему и когда она решила пойти в таверну, так что она, должно быть, спит. Ее вопрос получает ответ довольно скоро, когда она замечает Реджину, потягивающую напиток у задней стены таверны. Сильно пьяный мужчина, который, должно быть, вдвое старше Реджины, разговаривает с ней, и выражение лица брюнетки меняется с невозмутимого на расстроенное, когда он пытается прикоснуться к ней. Так не пойдет. Эмма пробирается через переполненный бар так быстро, как только может. Она отталкивает несносных и шумных людей с дороги и подходит к Реджине и пьяному мужчине как раз в тот момент, когда он собирается насильно поцеловать ее. Реджина отталкивает его, и тут его лицо встречается с кулаком Эммы. Мужчина стонет и на мгновение кажется смущенным, прежде чем замечает Эмму. — Уходи, блондиночка. Здесь тебя ничего не касается. — Я с удовольствием пойду, но сначала возьму с собой эту милую леди, — говорит она. — Не думаю, - фыркает мужчина. —Мы как раз собирались познакомиться поближе. Эмма собирается снова ударить парня, но кто-то другой опережает ее. Реджина пинает парня в пах —на удивление сильно, если судить по его крикам, — и Эмма очень впечатлена. — Мило, — говорит она, когда Реджина берет ее за руку и выводит из таверны. Они выходят на улицу, и там гораздо тише, только несколько прохожих проводят ночь на улице и пьяный старик спит, прислонившись к стене здания на другой стороне улицы. Эмма останавливает Реджину и поворачивается к ней. — Ты в порядке? — Да, я... — начинает Реджина и делает глубокий вдох. — Это просто кошмар. Они всегда превращаются в обычные сны после того, как я вижу тебя. Эмма берет Реджину за руку и слушает. — Кроме того, я чувствую, что… ты же знаешь, что в последнее время эти кошмары участились, и я думаю, это потому, что мама действительно хочет выдать меня замуж за того, кто предложит самую высокую цену. Эмма крепче сжимает руку Реджины, но не прерывает ее. Ей кажется, что это уже давно не дает Реджине покоя, даже больше, чем когда они впервые встретились. — Я чувствую, — продолжает Реджина, ее голос становится напряженным, как будто слова, которые она собирается сказать, трудно произнести. — Я чувствую, что мое время истекло. Она использует магию и заставит меня выйти замуж за того, за кого я не хочу выходить, и я ничего не смогу сделать, чтобы остановить это. — Реджина, я обещаю, что все будет... — Нет, — огрызается Реджина, и внезапно ее рука отлетает от руки Эммы, а глаза становятся влажными. — Как ты можешь так говорить? У матери есть магия. Я просто хочу, чтобы мы могли отправиться в... страну без магии. Внезапно Эмма вспоминает, что собиралась сказать Реджине уже несколько недель. Она не понимает, как может забыть что-то настолько важное, особенно когда она всегда помнит об этом, когда бодрствует. Это совсем на нее не похоже; должно быть, это страна грез. — У меня... вообще-то есть способ, — говорит она. — Что? — Реджина отвечает, выражение ее лица с каждой секундой становится все более отчаянным. — Страна грез... заставляет меня терять концентрацию, и я боюсь, что кто-нибудь подслушает нас, когда мы проснемся. — Она делает глубокий вдох. — Но дело в том , что… Когда я была ребенком, я встретила Голубую Фею... Эмма рассказывает Реджине о том, что у нее есть волшебный боб, который может перенести их в другую вселенную, но не может вернуть обратно. Реджина слушает ее, ее брови сморщены в замешательстве, пока облегчение не принимает черты ее лица, и ее напряженные плечи немного расслабляются. — Значит, так... — заключает она. — Я знаю, что не могу сделать для тебя достаточно здесь, так как твоя мать имеет магию на своей стороне, но если это станет слишком много и ты захочешь начать все заново где-нибудь еще, просто дай мне знать. — О, — говорит Реджина. Некоторое время она молчит, ее лицо задумчиво. — Ты действительно сделаешь это для меня? За все это время ты ни разу не воспользовалась бобом сама? Эмма какое-то время молчит, даже не понимая, что было бы удивительно, если бы она сделала это для Реджины. — Ага. Реджина улыбается ей на мгновение, как будто вот-вот заплачет, но она никогда этого не делает. Вместо этого она подносит свободную руку к щеке Эммы, поглаживая ее, прежде чем снова поцеловать. Этот поцелуй медленнее и нежнее двух предыдущих, и Эмма почти тает. Она углубляет поцелуй, осторожно прикусывая зубами нижнюю губу Реджины, но следующее, что она помнит, это то, что она снова вернулась в свою кроватку. — Серьезно? — бормочет она себе под нос в темной комнате. Она не может поверить, что всегда просыпается вот так. Как бы ни было весело делиться своими мечтами с Реджиной, было бы еще приятнее делиться с ней поцелуями в мире за пределами их снов. Это просто сопряжено с риском, и она ничего так не хочет, как проснуться рядом с Реджиной после того, как тоже увидела ее во сне. Она просто очень хочет… Она засыпает, думая о Реджине, и в следующий раз просыпается снова в спальне Реджины. Теперь ей практически не требуется времени, чтобы понять, что она все еще спит; обстановка в основном та же, что и в прошлый раз, когда она проснулась в постели Реджины. — Эмма? — бормочет знакомый голос, и стройная темноволосая фигура оборачивается под дорогими простынями. Кудрявые волосы Реджины спутались, и она выглядит смущенной, когда трет глаза, и Эмма не думает, что она когда-либо выглядела более красивой. — Привет, — говорит Эмма и закатывает глаза от того, как она поражена. — Еще раз. Реджина, кажется, довольно быстро приходит в себя. — Привет. Я бы предположила, что мы обе еще спим, — говорит Реджина, озорная ухмылка появляется на ее губах в лунном свете. — Да, — говорит она. — Я снова заснула, думая о тебе, и в следующее мгновение проснулась здесь. Реджина улыбается, придвигается ближе к Эмме и целует ее в губы. Эмма чувствует, что этот поцелуй другой – там, где их другие поцелуи были сладкими и робкими, этот был твердым и глубоким. Реджина притягивает ее ближе за шею, и ее рот крепко прижимается к губам Эммы, когда она прижимает нижнюю губу Эммы к своей. Бля. Реджина тянет Эмму лицом к себе на кровать, и они продолжают целоваться, их ноги переплетены, а верхняя часть тела так близко друг к другу, что Эмма чувствует тепло, исходящее от Реджины. Ее рука ложится на талию Реджины, и Реджина имитирует ее движение, ее рука поднимается с ноги Эммы к ее бедру. Она слегка покусывает нижнюю губу Реджины, и девушка издает почти неслышный скулеж, поэтому она отстраняется. Здесь очень тихо. Она чувствует дыхание Реджины на своем лице в темной комнате, когда они лежат лицом к лицу в жуткой тишине. Атмосфера в комнате изменилась, и на мгновение Эмме показалось, что ее сон вот-вот превратится в кошмар, но Реджина снова поцеловала ее. — Я действительно хочу... — Реджина бормочет что-то между поцелуями, которые становятся открытыми, когда девушка постепенно скользит на нее сверху. — Насчет части ожидания... Она с трудом соображает, когда Реджина над ней, тепло ее тела вызывает мурашки по ее спине, когда они продолжают целоваться. Грудь Реджины прижимается к груди Эммы, и она замечает, что на девушке только ночная рубашка из невероятно тонкого гладкого материала. — Чего ты хочешь? — ей удается спросить хриплым голосом. — Я... — говорит Реджина и перестает целовать ее. Кажется, она взвешивает свои варианты, какими бы они ни были, прежде чем запечатлеть еще один поцелуй на губах Эммы. — Я действительно не хотела бы ждать, пока мы поженимся, чтобы что-то сделать. Эмма чувствует, как дрожащая рука скользит вверх по ее обнаженной руке, пока не достигает плеча. Реджина продолжает гладить ее обнаженную кожу, и Эмма думает, что она вполне может потерять сознание, хотя уже спит. Не имеет значения, что рука Реджины холодна на ее коже; ее прикосновение обжигает, куда бы оно ни попало, и когда рука девушки, наконец, протискивается между их телами и приземляется на ее грудь, Эмма не хочет ничего больше, чем вернуть услугу и заставить Реджину почувствовать то, что она сейчас чувствует. — Если только ты не хочешь подождать? — Спрашивает Реджина, останавливая движение руки, ее глаза сверлят Эмму. — Я не хочу… Не знаю... Предположим.. — Нет, я действительно хочу, если ты хочешь, — говорит Эмма, не зная, как она вообще умеет говорить. — Делай, что хочешь. — Я хочу сделать это, — бормочет Реджина в поцелуе, осторожно сжимая грудь рукой. — И это, —продолжает она и обводит большим пальцем сосок Эммы Эмма настолько шокирована инициативой Реджины, что не сразу осознает, что ее собственные руки все еще прижаты к бокам, сжаты в кулаки на модных простынях, вместо того чтобы касаться Реджины. Она осторожно подносит руки к ногам Реджины и натыкается на невероятно мягкую кожу под подолом ночной рубашки, которую Реджина задрала так, чтобы она больше не доставала до лодыжек. — Это нормально? — М-м-м, — бормочет Реджина, целуя Эмму в шею. Прикосновения к груди Эммы утратили свою первоначальную робость, и Эмма никогда в жизни не жаждала быть уничтоженной так сильно, как сейчас. Ей все еще удается держать бедра неподвижными, не желая казаться слишком нетерпеливой или прямолинейной, но требуется определенная сила воли, чтобы удержаться от поиска трения, которого она жаждет. Она все еще не хочет давить на неё, не хочет делать ничего, что Реджина не инициирует, потому что она все еще помнит более ранний комментарий Реджины, когда она впервые коснулась груди Эммы. Если бы это зависело от нее, она бы перевернула их и трогала каждый дюйм Реджины, пока они обе не проснулись, но решать не только ей. Руки Эммы поднимаются к талии Реджины, когда другая девушка встает на колени. Рука Реджины в конце концов покидает грудь Эммы и спускается ниже, сначала призрачно скользя по животу Эммы, а затем достигая талии ее брюк. Эмма не может поверить, что это происходит, но затем поцелуи на ее шее прекращаются, и Реджина поднимает голову, чтобы встретиться с Эммой глазами, когда она медленно обхватывает ее через штаны. Этого трения недостаточно, чтобы Эмма получила то, что ей больше всего нужно, но достаточно, чтобы непроизвольный вздох покинул ее рот. Когда кто-то другой прикасается к ней таким образом, это так приятно — даже больше, потому что этот кто-то — Реджина. — Реджина, — с трудом выговаривает она. — Ты... ты уверена, что хочешь именно этого? — Да, — говорит Реджина, когда движение ее руки замедляется. — Подожди, это не так? Или это не очень хорошо? Может быть, я делаю это.. — Нет, это действительно хорошо, — отвечает она, и Реджина с облегчением улыбается ей. — И я хочу сделать это… Очень. — Хорошо, — говорит Реджина, целуя Эмму в губы. — Никто не говорит мне, чего я должна и чего не должна хотеть. Только не во сне. Они только мои и твои. Их поцелуи становятся небрежными, их внимание сосредоточено на чем-то другом. Реджина продолжает массировать Эмму через ткань, и Эмма знает, что она, должно быть, невероятно влажная, влажнее, чем когда-либо прежде. После того, что Эмме кажется вечностью, Реджина просовывает руку в штаны, и ее впервые встречает ощущение пальцев другой девушки на своих влажных кудрях. — Я не знаю, как это сделать, — бормочет Реджина в губы Эммы. —Но я действительно хочу. — Это хм, — говорит Эмма, пытаясь выровнять дыхание, прежде чем ответить. — Это хорошо, что ты сейчас делаешь. Я помогу тебе. Ее правая рука покидает бедро Реджины и перемещается в штаны, рядом с ее рукой. Тот факт, что она действительно собирается это сделать, кажется довольно сюрреалистичным, но она все равно встречает влажные пальцы Реджины, направляет их на свой клитор и начинает рисовать круги указательным пальцем Реджины. — Ох. — Там? - Спрашивает Реджина, заинтригованная. — Ага, — говорит Эмма, когда ее бедра наконец дергаются сами по себе. — Вот так. Реджина наблюдает за ней с любопытством, и Эмма может только представить, как она должна выглядеть, ее рот разинут, а удовольствие, которое она испытывает, продолжает расти. Ее левая рука сильнее сжимает бедро Реджины, а правая движется рядом с бедром Реджины. Ее возбуждение продолжает нарастать почти смущающе быстро, быстрее, чем она когда-либо возбуждалась, играя с собой, и она чувствует приближение оргазма, когда Реджина продолжает движения против ее клитора и сближает их губы в небрежном поцелуе. — Реджина, я... — выдыхает она в губы другой девушки, но следующее, что она знает, Реджина ушла. Когда она поднимает голову, то видит только темный деревянный потолок конюшни. Эмма лежит одна в своей кроватке, очнувшись от сна, хотя и не знает почему. Ей требуется мгновение, чтобы понять, что ее рука находится в штанах, очень похоже на то, как это было во сне. Она обдумывает свои варианты около двух секунд и приходит к выводу, что боль между ног слишком сильна, чтобы ее игнорировать, и она приступает к работе, продолжая круговые движения на своем клиторе, думая о том, как Реджина прикасалась к ней всего несколько секунд назад. Она кончает меньше чем через минуту, ее бедра дико дергаются, а на губах имя Реджины. Она продлевает свой оргазм, продолжая тереть клитор, пока полностью не выдохнется, ее грудь вздымается, когда она вспоминает только что приснившийся сон. Она хотела бы, чтобы они действительно сделали то, что только что сделали, потому что она действительно хочет почувствовать губы Реджины на своих за пределами их мира снов, где ни один из них не проснется.
