Time and Tide (Wait for No Man)

      Уважаемый Суд, равно как и прочие Джентльмены, пускай я признаю, что грешен — и грех мой есть один из величайших на земле, однако же в том, что мне вменяют в вину в этих стенах, моего греха нет.

      Капитан «Короля Джеймса», джентльмен, коему выпало преимущество гуманитарного образования, и, по общему признанию, литератор, предстал пред судом провинции Южная Каролина 10 ноября 1718 года. Такая задержка в рассмотрении его дела явилась следствием дерзкого побега капитана из-под стражи тремя неделями ранее.       Известная вдовствующая художница с Барбадоса могла бы заявить, что лорд Председатель суда в своей речи допустил ошибку, не единожды назвав капитана именем мертвеца. К сожалению, на заседании она не присутствовала. Так нам говорят (возможно, в этих словах, мой дорогой читатель, есть доля правды).       Его команда (ежели кучку бандитов с сомнительным, как прогнившие доски, прошлым и оборванным, как ненадёжный леер, будущим дозволено так называть) могла бы прогундеть, что лорд Председатель суда в своей речи допустил ошибку, назвав капитана моряком. К сожалению, на заседании она не присутствовала. Так нам говорят (возможно, в этих словах, мой дорогой читатель, есть доля лукавства).       Прославившийся своими зверскими выходками, дикостью и бесчинствами пират мог бы гаркнуть, что лорд Председатель суда в своей речи допустил ошибку, произнеся прозвище капитана без необходимой интонации и многозначительного апострофа, словно фамилию какого-то простака. К сожалению, на заседании он не присутствовал. Так нам говорят (и это, мой дорогой читатель, единственная абсолютная истина; в конце концов, судьба приближала его к лишениям в виде собственной же головы).       Суд над капитаном «Короля Джеймса» продолжался три дня. Приговор был неутешителен. В ожидании казни капитан написал губернатору Южной Каролины, униженно умоляя о помиловании и обещая отрезать себе руки и ноги как гарант того, что никогда больше не совершит пиратства. Губернатор утверждал, что явная потеря капитаном разума вызвала жалость у многих каролинцев, в особенности у женского населения, а позже лондонские газеты сообщили, что губернатор семь раз откладывал его казнь.       Тем не менее, приговор был приведён в исполнение. 10 декабря 1718 года капитан «Короля Джеймса» Томас Эдвардс был публично повешен.