С новой строки, без запятой

«Кэйа» Этикетка на бутылке – простая, совсем не вычурная, пустая, кроме совершенно стандартного шаблона – сорта винограда, года и указания, что вино произведено винокурней «Рассвет». А вместо названия – одно слово. Имя. От руки. Кэйа знает этот подчерк и никогда бы не ошибся с авторством. Подарок доставили прямо в орден, и теперь бутылка стоит на рабочем столе капитана кавалерии и постоянно отвлекает на себя взгляд. «Кэйа» Не «капитан кавалерии Ордо Фавониус сэр Кэйа», и даже не просто «сэр Кэйа». Только имя. Без подписи. Кэйа проводит по надписи кончиками пальцев, представляет, как Дилюк небрежно подписывает пустую этикетку и передает ее Аделинде с указанием отправить подарок. Ах, Аделинда, наверное, прячет довольную улыбку и отвечает, что все будет сделано. Пусть ветра благословят эту святую женщину. Самое ужасное в этом то, что Дилюк не умеет играть в загадки. Все его действия, все его порывы – максимальная искренность, и это то, что всегда заставляло Кэйю восхищаться им. Так что и теперь Кэйа уверен, что подарок не таит двойного смысла, вот только… от Кэйи ускользает его прямой смысл. Это насмешка? Вежливость? Или… Кэйа хочет верить, но запрещает себе верить. Но при взгляде на бутылку вдруг сердце сбивается с ритма, стукает громко, не проигнорируешь, в грудную клетку. Не дает забыть. Не дает оставить. Не дает надеть для самого себя маску, убедить себя, что это ничего не значит. Как на том ужине, ах, Дилюк, все было так мило, так по-семейному, знаешь, дом все такой же уютный, пахнет так же, готовка Аделинды по-прежнему на высоте… Только дышать от чего-то стало тяжелее, пришлось, как только ужин закончился, поскорее выбраться на воздух. Кэйа снова смотрит на бутылку и пытается отгадать, что за послание в ней. Пройдет время, слишком много, как они посчитают позже. Бутылка с лаконичной этикеткой не раз попадается на глаза. В какой-то момент Кэйа будет готов открыть ее и узнать, что за вкус у вина, в другой – разбить о стену, чтобы брызнули в стороны осколки и жидкость, не привыкать же, да? И спустя слишком много времени Кэйа будет держать в руках бутылку и улыбаться, вытаскивая пробку. – Смотри, что у меня есть! Сегодня такой вечер, мне кажется, что он вполне подходит для чего-то особенного. Мне правда интересно, что там внутри, но я ждал, когда случится нужный момент для… Дилюк обнимает его со спины, его волосы щекочут, а теплые губы касаются шеи. Он произносит с насмешкой, но доброй, не злой, не так как раньше. – Ты слишком много болтаешь. У Кэйи никогда не дрожат руки, когда он кидается в бой, но сейчас пальцы чуть заметно подрагивают. – Ах, правда? – вино льется в бокал, и Кэйа подносит его к лицу, любуясь цветом и делая сперва вдох, а потом и первый глоток. Несколько мгновений тишины, после чего... – Я знаю этот сорт. Эта бутылка стоит дороже, чем я могу себе обычно позволить. Гораздо. Соломенное вино, вкус сезона урожая, не поздние, дозревающие на кустах, а срезанные гроздья, отдыхающие на соломе, до тех пор, пока не станут слаще любых свежих ягод. Соломенное вино сделать сложно, малейшая ошибка – и урожай сгниет, останется только выбросить, но если все сделать правильно в бутылки будет разлита ароматная сладость, глубокий вкус, и стоит только вдохнуть, Кэйе кажется, что он слышит, как птицы поют в виноградниках, как переговариваются рабочие, почувствовать сквозь аромат тот самый запах свежей соломы, разложенной в амбаре, запах тепла, солнца, дома… Налитое в бокал солнце. Летнее, ласковое тепло. Другое тепло – тепло ладоней, касается его разворачивает к себе, заставляя оставить бокал на столе. Дилюк целует его, и от него тоже пахнет солнцем и фруктами, хоть и с еле заметной ноткой кострового дыма. И это тепло окутывает Кэйю, заставляет расслабиться. Дилюк после поцелуя напоследок облизывает его в губы, заставляя рассмеяться, и улыбается. – Вышло хорошим в том году. Вполне достойно случая. Но если жалеешь, то это не последняя бутылка в моем погребе. Кэйа не жалеет, но не поймать его не может, поэтому хитро щурит глаз. – Вот как? Я ловлю тебя на слове.