Офисное рандеву

На следующее утро, как и ожидалось, Микаса уже была в своем кабинете, и была даже раньше, чем Жан. В такие моменты в нем просыпалось детское соперничество, в голове Кирштайна не укладывалось, что кто-то будет приходить на работу раньше него, и теперь он готов был ночевать здесь, чтобы опередить Аккерман. Открыв дверь её кабинета, он застал её за грудой бумаг, что-то бормочущей себе под нос. - Доброе утро. Девушка медленно подняла голову. Ее глаза черными бусинками сверкали в тусклом свете, едва пробивавшемся из-за занавески. - Доброе утро. Сухо. Кратко. Ясно. Кирштайн быстро клипнул два раза и подошел к её столу. Обойдя её, он стал сзади и, наклонившись над ней, пристально принялся изучать ее записи. В нос резко ударил запах черники в перемешку с табаком. — Ты куришь? Микаса повернула лицо к Жану. Оно было на уровне его шеи. — Почему я должна отвечать на этот вопрос? — Потому что я не люблю запах табака, и если мебель пропахнется им, то ты будешь покупать новую за свой счет. Конечно, мебель не пропахлась запахом табака, его слишком мало, чтобы ткань впитала в себя запах, но любопытство овладело его телом, и он не мог оказывать ему сопротивление. Микаса за эти два дня стала связываться ему с нежностью и волевольностью одновременно, но никак он не мог представить, что эта женщина курит. Микаса помолчала, но все же ответила: – Мой муж курит. Очень много. И часто, мои вещи пропахивают запахом. Простите, я попрошу его, чтобы он не курил в нашей комнате. Жан отстранился назад, чтобы быть на уровне ее лица. Он пристально всматривался в ее черты. Над губой у Микасы была маленькая родинка. А над бровью шрамик, совсем не искажавший её общий вид. Губы были умеренно пухлыми, цвета малины. Углы губ были покусаны, Аккерман имеет привычку, когда думает, кусать их. Нос маленький, немного курносый. Но больше выделялись глаза. Её черные глаза излучали мудрость и доброту. А длинные ресницы придавали им еще большую выразительность. Губы девушки были полуоткрыты от легкого изумления. Жан, поняв, что он сейчас в нескольких сантиметрах от нее, рассматривает черты ее лица, резко поднялся и нервно поправил галстук. - Хорошо, работай. Это все, что смог выдавить из себя юноша. Быстрым шагом он вышел из кабинета, оставив девушку в еще большем изумлении. Кирштайн всегда был любознательным ребенком. Еще с детства ему было интересно учить все: от языков до технических наук. Но больше всего ему нравилась биология. Жану всегда было интересно слушать, как в организме человека происходят те или иные процессы. «Как интересен все-таки наш внутренний мир», – думал он. Стук в дверь* - Входите На пороге появился здоровый мужчина лет 60-десяти. При виде него, парень напрягся. Волосы у мужчины были такого же цвета, как у Кирштайна. Глаза, губы, нос, – все это свидетельствовало о том, что перед ним никто иной, как Джон Кирштайн – отец Жана. — Здравствуй, сынок. Комок застрял в горле. Не то, чтобы он боялся своего отца, но они не были близкими, и Жан не знал, что ожидать от отца, так как в отличие от него, Джон был непредсказуемым, может поэтому, во время его управления компанией, она была одной из самых дорогих , среди занимающихся экспортом древесины. Джон умел рисковать. - Добрый день. Проходи.Сейчас Матильда сварит твой любимый чай. - Не нужно. Я на несколько минут по делу. Джон прошел несколькими шагами к столу и сел напротив Жана, который, казалось, был как струна натянут. Но виду не показывал. Рука отца тяжелым грузом легла на плечо Жана. — Жан, вчера мне позвонил Пиксис и сказал, что ему еще раз был привезен в плохом состоянии материал и он разрывает с нами контракт. Я едва его уговорил это не делать, - ладонь сжала плечо парня сильнее, - Ты хоть понимаешь, что он один из самых выгодных наших партнеров, и если еще и он расторгнет контракт, то наша компания может обанкротиться через очень короткий период. Кирштайн стиснул челюсть, сейчас ему тяжелее всего давался самоконтроль. — Наш логист уволился. Я нашел другого, мы работаем над этим вопросом, – спокойно ответил Жан, глядя в глаза Джону. Он опустил руку. — Ну, работай, Жан, смотри, потому что в следующий раз не помогу. После этих слов отец молча встал и вышел. Как только захлопнулась дверь, у парня словно камень с плеч упал. Он опустился на спинку стула, параллельно развязывая галстук, и начал тяжело дышать. Матильда уже зная, как обычно заканчиваются их встречи, принесла стакан холодной воды, который парень жадно выпил через несколько секунд. — Что-нибудь еще? Она участливо смотрела на Жана. Ей было его по-матерински жалко. Кирштайн не хотел заниматься этим бизнесом, но так как он единственный наследник, тяжелый груз ответственности рухнул на него уже в 19 лет, не дав прожить юность, как все его сверстники. Кто-то бы завидовал Жану, но не он сам. Парень больше всего на свете хотел бы заниматься тем, что он любит больше всего – баскетболом. Он занимался им в школе, даже ездил на соревнования, где получал 1 место. Но отец решил по-другому. — Нет, Матильда, спасибо тебе, можешь идти. Дыхание постепенно успокаивалось. Кирштайн вытер платком свой мокрый лоб и снял пиджак. Его тело казалось ему сейчас ядром Земли, так оно было горячо. Снял он и галстук и расстегнул первые 4 пуговицы, обнажая потную шею. Мир, казалось бы, крутился вокруг парня. Жан откинул голову назад, позволяя шее избавиться от спазма, душившего его во время разговора с отцом.В таком положении его застала Микаса, резко вышедшая из кабинета, а затем резко остановившись, увидев своего директора в таком состоянии. Жан даже не шелохнулся. Кажется, он даже не услышал, что в его кабинете появился посторонний человек. До сих пор, он был как в тумане, и еще немного тяжело дышал. Девушка осторожно подошла к столу, и, положив листы бумаги на стол, обратилась к Жану: - Директор Жан, с Вами все хорошо? Кирштайн только что-то бессвязно промычал. Недолго думая, Аккерман выдала: — Нельзя принимать наркотики прямо за рабочим столом. Кирштайна словно облили холодной водой. Он резко вернулся в свое рабочее положение и пригладил рукой свои взлохмаченные волосы, пытаясь вернуть еим надлежащее состояние. - Какие наркотики? О чем ты? — хрипло спросил он. Микаса дернулась. Она поняла, что бултыхнула лишнего. - Ничего. Я ничего не сказала. – Ты думала, у меня приход? Аккерман опустила глаза вниз. Действительно, Жан сейчас выглядел, будто только что занюхнул дорогу и откинулся для наслаждения. Ускоренное дыхание, потливость, расширенные зрачки — все это указывало на недавний прием наркотиков. – Я ничего не думала, я пришла решить некоторые вопросы, – ответила она тихо, не поднимая глаза. — Я не принимаю наркотики и никогда не принимал. Я понимаю, что тебе как девушке страшно было бы работать в таких условиях, потому не переживай. В первый раз за это время она подняла на него глаза. – Спасибо, что объяснили. Для меня это важно. – Так, что за вопрос? – Вы сможете его сейчас обсуждать? – Смогу. Спрашивай. — Смотрите, — она обошла стол и встала возле него, слегка наклонившись, — по моему мнению, на качество доставки материала влияют 3 причины. Проанализировав доход с периода А до периода Б я сделала выводы: 1) недостаточное качество транспортного обслуживания 2) износ подвижного состава; 3) недогрузка подвижного состава; Просто говоря, нужно сменить или отремонтировать грузовики, которыми мы перевозим материал, другую технику, и сменить персонал, потому что кто-то явно плохо выполняет свои обязанности. Жан молчал. Он пристально смотрел в записи девушки, а затем устало прижал руки к лицу и принялся его тереть. – Хорошо. Спасибо. Я приму во внимание твои замечания. Сил у него не было, чтобы все это решать сегодня. Сонливость теплым покрывалом накрывала его тело. — Микаса, давай уже завтра более подробно обсудим это все. Сегодня можешь быть свободна. Мне нужно раньше уйти домой. — Давайте тогда дела всех ваших сотрудников, которые имеют дело с материалом и техникой. Все равно до конца рабочего дня осталось 3 часа, я посижу и выучу все, чтобы завтра мы имели уже подоплеку какую-то. Кирштайн поднял голову к девушке. — Хорошо, возьми в этом ящике. — Может, Вам нужна какая-нибудь помощь? Ну в личном, не по работе. Губы парня скривились в улыбке. – Ты мне не поможешь. – А может, помогу?, — стояла она на своём. – Микаса, – Жан встал, и смотрел теперь на нее сверху вниз, – не надо лезть туда, куда не нужно. Это только мои проблемы. – Ваши проблемы влияют на качество нашей работы. Микаса уверенно смотрела в глаза Жана. – И что ты от меня хочешь? Я сказал, что завтра мы все обсудим. Я ведь не отказал в твоей просьбе. Бери документы и работай, если хочешь. А сегодня я всё же не настроен, чтобы решать сложные вопросы. Жан обошел серьезно настроенную девушку и, не прощаясь, ушел.