Принцесса из Нового Зема

      Николай пытался не подавать вид, что он обеспокоен. Но нервно постукивающие пальцы по столу выдавали себя.       — Не думаю, что все так плохо, — с надеждой произнесла Женя. — Гневного письма из Нового Зема нету.       — Элоиза не похожа на тех, кто станет умалчивать, — в ответ сказала Зоя. — Она на все готова ради безопасности своей страны.       — Но, как видим, она все еще здесь. А об секрете короля еще слухов нету, — произнесла Тамара.       — Может стоит сперва поговорить с ней? — спросил Толя.       — Она еще не выходила из комнаты, — слишком резко произнес Николай.       — Ты ее муж, — удивилась Назяленская. — И у вас уже была брачная ночь.       Ланцов опустил взгляд.       — Или нет? — Зоя с подозрением уставилась на него.       — Я не стану лезть к ней против ее воли.       И тут Назяленская засмеялась, на что Николай вопросительно уставился на нее.       — Вау… Неужели с тобой кто-то отказался?       — Между прочим, дорогая Зоя, я тоже отказался спать с ней.       — Почему?       — У нас взаимное уважение.       — Уважение?       Но тут их прервал стук в дверь, а после в комнату собраний Триумвирата вошла Элоиза со своей стражей.       Дверь закрылась.       — Думаю, нам пора кое-что обсудить, — улыбнулась Элвер, садясь за стол.       Николай и Зоя переглянулись, а после Ланцов поднялся, взял пустой стакан, налил туда кваса и протянул Элоизе.       — Тебе предстоит увлекательная история, дорогая.       Элвер с улыбкой приняла стакан и произнесла в ответ:       — Тебе повезло, дорогой, что я люблю истории, особенно увлекательные.       Так Николай и рассказал Элоизе все: от момента, когда Дарклинг наградил его скверной, до момента, когда сущность монстра проснулась в нем вновь, после уничтожения Каньона.       А после наступила тишина. Элоизе понадобилась минута, чтобы все обдумать, но эту тишину оборвал резкий стук со стороны, где сидела Октавия. Она с силой вогнала лезвие своего ножа в подлокотник стула. Ее ледяной и холодный взгляд впился в Николая. А после, с такой же резкостью, она достала его и положила себе на колено, поглаживая лезвие свободной рукой.       — Прошу ее извинить. Многие пострадали из-за того, что сотворил Дарклинг.       Элоиза смогла успокоить подругу своим взглядом.       — Возможно ли как-то это исправить? — спросила она у присутсвующих.       — Как ты знаешь, появились последователи Дарклинга. Один из них, Юрий Веденин, утверждает, что знает причину всех тех чудес, что сейчас происходят по всей Равке.       — Да, я слышала о них.       — Он скоро будет здесь. Мы хотим послушать, что он скажет.       — Ты, не мы, — прервала его Зоя. — Я все еще думаю, что это плохая идея. — Мне, что, приколотить на стену табличку, чтобы все знали день и час, когда Николай Ланцов окончательно рехнулся. Этот мальчишка — псих и фанатик. Он преклоняется перед тем, кто развязал гражданскую войну и уничтожил половину Второй армии!       — Он преклоняется перед идеалом. Все мы время от времени этим грешим.       Элоиза поняла, что горе Зои схоже с горем Октавии.       Назяленская отвернулась, однако она успел заметить промелькнувшую на ее лице боль. Произошедшее в Балакиреве сильно на нее повлияло. Теперь ей больно смотреть на своего короля.       — А-а, тогда конечно. Давайте же пригласим бывшего солдата Святой стражи на военный совет и отдадим наше будущее в его грязные руки.       — Ну разве она не прелестна, когда соглашается?       — Зоя, Николай прав, — произнесла Элоиза. — Вы сейчас не в том положении, чтобы отказываться от попытки избавиться от проблемы. Если этот монах способен хоть чем-то помочь, то надо пользоваться этим шансом.       Николай приложил указательные палец к губам и с интересом взглянул на Элвер.       — А мне вот интересно, почему вы еще не рассказали все своему отцу и матери? — спросила Зоя. — Вы не из тех, кто станет молчать.       — Прошу, давайте на ты.       Элоиза сложила руки в замке на свои ноги.       — У меня было не так много врмени, чтобы раздумывать о случившемся ночью. Теперь я жена Николая и королева Равки, а это значит, что я должна делать все для безопасности этой страны… Своей страны. — И Элоиза ни чем не выдала свою боль. — Я вполне уверена, что, если бы мои родители узнали об этом, то они бы поняли и мы к чему-нибудь да пришли. Но еще, потому что, я увидела в Николае истинного короля. Того, в ком нуждается Равка. А мое чутье меня никогда не подводит.       И все это Элоиза говорила, смотря на Николая. Его глаза блестели благодарностью. Он был тронут. Никто еще не говорил ему подобное.       — Ну, а еще вы знаете о моем секрете. Так что… Сами понимаете.       Элвер пожала плечами и отпила квас.       Сафина усмехнулась.       — Кстати об этом, почему вы… Ты держишь это в секрете?       — Потому что Новый Зем пока что на стадии перехода к тому, чтобы принять гришей. Несомненно, Новый Зем являлась лучшей страной для гришей, когда еще жил Дарклинг, но даже там они не были в безопасности. Если земенцы узнают, что у их короля родилась дочь-гриша… Предрассудки все еще бродят по этой земле, и не скоро им наступит конец. Поэтому, сейчас, когда на троне Равке восседает король-демон и королева-гриша, мы как никогда находимся в опасности.       — Самые мудрые слова, которые я когда-либо слышал, — произнес Николай.       Несомненно Элоиза была права во всем, что сказала. Конечно, когда он узнал о том, что она гриша, да еще и спасла Зою от него же, в нем поселилась надежда. Может, Святые послали Элвер к нему.       Но тут явился монах в зал совещаний.       — Ваше величество, — холодно произнес Юрий. Он был таким долговязым, что, входя в комнату, ему пришлось нагнуться, и до того худым, что казалось, будто его может подхватить и унести сквозняком. — Меня предупреждали, что зубы заговаривать вы умеете. Вы говорили о дружбе, однако эту ночь я провел, можно сказать, в тюрьме.       Юрий будто даже и не заметил, что здесь находится не только король, но и королева. Значит слухи, которые услышала Октавия, были правдивы — последователи Темного презирали Новый Зем и брак Николая с земенкой.       — Радужная комната? Моя тетушка Людмила собственноручно ее расписала! Пожалуй, чуточку увлеклась багровым цветом, но только из-за этого называть комнату тюрьмой как-то несправедливо.       — Дело не в цвете. Гораздо больше меня оскорбило присутствие вооруженной охраны. Так вы обращаетесь со всеми гостями?       — Толя, — шепнул Николай, — кажется, он считает тебя дурной компанией. — Король откинулся на спинку кресла и положил руки на подлокотники. — Юрий, у тебя есть враги. Охрану поставили для твоей же безопасности.       — Моим последователям это очень не понравится.       Именно поэтому Николай приказал отправить в лагерь, разбитый под городскими стенами, хлеб, копченую треску и лучший квас. Знак внимания со стороны короны, так сказать.       — Юрий, позволь представить тебе…       — Не позволю. Я желаю говорить о Темном святом и… — Юрий резко выпрямился. Его глаза расширились, нижняя челюсть безвольно упала; монах огляделся по сторонам, словно только сейчас понял, где находится. Стиснул руки, выдохнул: — О, это вы. Вы все… — Повернувшись к членам Триумвирата, он почтительно поклонился. — Мой государь, это честь для меня. — Отвесил еще один поклон. — Величайшая честь. — Монах поклонился в третий раз. — Я и мечтать не смел…       Николай подавил стон. Что это вообще такое? Зоя и Женя переглянулись, и даже Давид поднял глаза и озадаченно нахмурил лоб.       — Прекрати кланяться. Ты выглядишь как буровая вышка, — велела Зоя.       — Коммандер Назяленская, — сдавленно промолвил Юрий. — Вчера… я не сообразил сразу. Я думал, вы…       — Одна из королевских прислужниц? — Не обращая внимания на протесты монаха, Зоя продолжала: — Ты в курсе, что все до единого члены Триумвирата в гражданской войне сражались против Беззвездного святого, которого ты так обожаешь?       — Да, да, разумеется. — Юрий поддернул вверх сидящие на длинном носу очки в тонкой металлической оправе. — Это я знаю, я всех вас знаю… Давид Костюк, великий фабрикатор, изготовивший первый усилитель для самой Санкты-Алины… — Давид посмотрел на него пустым взглядом и снова уткнулся в книгу. — Зоя Назяленская, одна из лучших воительниц Дарклинга… — Зоя презрительно скривила губы. — И, конечно, Женя Сафина, первая портниха, носящая знак благословения Темного святого.       Женю так и передернуло.       — Благословения?       — Что, прости? — Зоя подняла руки — то ли чтобы вызвать бурю, то ли чтобы свернуть монаху шею.       Тамара потянулась за топорами, Толя глухо зарычал. Октавия крепко сжала рукоять своего ножа. Она была готова метнуть им в его сторону.       Николай стукнул костяшками пальцев по столу.       — Хватит. Всем успокоиться. Юрий, ты вторгаешься в сферу, о которой даже представления не имеешь.       Несмотря на свой рост, монах в эту минуту напоминал глуповатого ребенка, разбившего любимую мамину вазу.       — Я… Прошу меня простить… Я не хотел никого обидеть.       — Однако, ты обидел мою жену.       Презренный взгляд Юрия упал на мирно сидящую Элоизу в кресле. Ее лицо излучало чистое спокойствие.       — Прошу прощения, Ваше величество, — покланился монах Элвер. В его словах было столько яда, что хватило бы на целую армию, чтобы их умертверить.       — Не думаю, что моя жена на столько незаметна в этом чудесном платье. Ну разве она не прекрасна.       Николай издевался над Юрием, прекрасно зная о его неприязне к земенцам.       — Конечно, Ваше величество.       Элоиза улыбнулась и склонила голову на бок.       — Юрий, сколько тебе лет? — спросила она. Этот вопрос застал монаха в расплох. Он будто застыл. — Неужели я на настолько красива, что ты дар речи потерял?       Теперь Зоя на сто процентов убедилась, что Николай и Элоиза стоят друг друга.       — Так сколько тебе лет? Ответь же, я не горгона, не превращу тебя в камень.       — Восемнадцать, Ваше величество.       Монах произносил это, заикаясь, скрепя зубами.       — Знал ли ты, что Дарклинг натравил на мисс Сафину своих монстров — тварей, порожденных той самой силой, перед которой ты преклоняешься. Эти твари питались человеческой плотью. Дарклингу пришлось их отозвать.       — Выходит, он вовсе не так жесток…       Элоиза вскинула ладонь и, к удовлетворению Николая, Юрий тут же умолк. Сафина с удивлением смотрела на Элвер. Все здесь были немного в шоке от того, что Элоизе знакома история Жени, и к тому же, она ее сейчас защищает.       — Дарклинг вовсе не хотел ее смерти. Он хотел, чтобы она жила дальше. Жила с тем, что он сотворил с ней.       — Большая глупость с его стороны — оставить в живых такого бойца, — вполголоса промолвил Николай.       Женя едва заметно кивнула.       — Подумай дважды, монах, прежде чем произносить слово «благословение». — Элоиза провела пальцем по горлышку стакана. — Продолжай.       — Минуточку, — Давид заложил пальцем страницу, на которой остановился. — Как там тебя зовут?       — Юрий Веденин, мой господин.       — Юрий Веденин, еще раз огорчишь мою жену, и я убью тебя на месте.       Монах сглотнул.       — Да, мой господин.       — О, Давид, — Женя взяла его ладонь в свою, — ты впервые пригрозил кого-то убить из-за меня.       — Да? — рассеянно пробормотал фабрикатор, поцеловал пальцы Жени и вернулся к чтению.       — Я… Простите, меня переполняют чувства. — Юрий сел, потом опять встал, словно не мог совладать с собой. — Подумать только, я нахожусь в покоях, выстроенных самим Беззвездным! — Он коснулся черных линий, которыми на карте был обозначен Тенистый Каньон. — У меня просто… просто в голове не укладывается. Это воловья кожа?       — Оленья, — сухо ответил Николай.       — Потрясающе!       Подавив желание закатить глаза, Николай соединил пальцы рук. Юрий улыбнулся еще шире.       — Знаю, вы считаете меня сумасшедшим, но я на самом деле не раз был свидетелем чуда.       — Вчера ты упоминал наступление Эры Святых. Что ты имел в виду?       — А как иначе объяснить чудеса, что происходят по всей Равке?       — Ну, началось, — буркнула Зоя.       — Мы кое-что слышали, — непринужденно заметил Николай, — но этим случаям всегда находилось рациональное объяснение. Времена сейчас трудные, вполне естественно, что народ уповает на чудеса.       К его удивлению, молодой монах сел за стол и подался вперед с самым серьезным выражением лица.       — Ваше величество, мне известно, что вы человек неверующий, но другие-то верят, что это не просто странные явления, которые можно легко объяснить. Люди убеждены, что это деяния святых.       — Не святых, а гришей. Или шуханцев. А может, и твоего разлюбезного Апрата.       — О, — кивнул Юрий, — некоторые верят, что все чудеса в прошлом — дело рук гришей.       — Тогда назовем это Малой наукой и покончим с предрассудками.       — Облегчит ли это принятие чуда? — Стекла в очках Юрия блеснули. — Что изменится, если я назову чудеса проявлениями «изначального знания, каковое лежит в основе сотворения мира»? Я тоже изучал теорию гришей.       — Я здесь не для того, чтобы вести теологические диспуты не пойми с кем.       В глаза Зои был лед.       Юрий откинулся на спинку, по его лицу разлился блаженный покой.       — Святые возвращаются в Равку, и Темный святой будет среди них.       — Дарклинг мертв, — заявила Женя. От Элоизы не укрылись побелевшие костяшки ее пальцев. — Я лично видела, как горел его труп.       Опасливо покосившись на Давида, Юрий произнес:       — Кое-кто верит, что Дарклинг не погиб в Тенистом Каньоне и просто ожидает нужного момента, чтобы вернуться.       — Я тоже там была, монах, — сказала Зоя. — И тоже видела, как он сгорел дотла в пламени погребального костра, разожженного инфернами.       На мгновение Юрий страдальчески прикрыл глаза.       — Разумеется, так и было. Темный святой принял мученическую смерть, и тело его стало прахом. Однако сила Дарклинга — сила великая и древняя. Она может исчезнуть и проявиться вновь. Так же и дух его остается жив.       Элоиза вдруг поняла, что возможно Юрий прав. Если все, что он только что сказала, правда, это объясняет, почему монстр внутри Николая все еще жив. Ведь тьма, которую уничтожила Заклинательница, должна была исчезнуть со всем, что было в Каньоне. Так почему демон Николая все еще живет в нем?       — Думаешь, все эти разрозненные происшествия, так называемые чудеса, имеют отношение к Дарклингу? — осведомился Ланцов.       — Нет! — воскликнул монах и опять подался вперед, едва не упершись подбородком в стол. — Я это знаю. Разрешите? — Он встал и показал на карту, потом стрельнул глазами по сторонам.       — Вот, значит, какие у Дарклинга почитатели? — шепнула Зоя Николаю. — Если труп этого психа не сжечь, он будет вертеться в гробу.       — Ага! — обрадовался Юрий, обнаружив маленькие бумажные флажки на заостренных колышках. Поверхность карты была испещрена крохотными дырочками — следами от флажков, которые полководцы расставляли во время прошлых военных кампаний. — Землетрясение в Раевости, статуя в Цемне, истечение мирры с крыши в Аркеске, кровоточащие стены в Удове, розы в Адене… — Монах одно за другим перечислял предполагаемые «чудеса» и отмечал соответствующие места на карте флажками. Затем он отступил. — Началось все в дальних уголках, на границе, в горах и на побережье, но с каждым днем чудеса случаются все чаще и все ближе к…       — Каньону, — закончил за него Николай. Картина была ясна: лучевая схема с начальной вспышкой по периферии и центром в Неморе.       — Святые… — выдохнула Зоя.       — Это там, где… — начала Женя.       — Да, — коротко ответил Николай.       Лучи, вдоль которых располагались места «чудес», сходились в одной точке — там, где некогда был Тенистый Каньон, где Дарклинг вступил в последний бой с Алиной Старковой и погиб от ее руки. Равка победила. По крайней мере, так это выглядело в тот момент: сплоченная страна, надежда на мир, а еще неожиданное и быстрое избавление Николая от демона, который пытался им управлять. А ведь он поверил, что тьма внутри него в момент смерти Дарклинга рассеялась. Что война окончена. Для Элоизы это было сликшом много на эти несколько дней.       Между тем монстр никуда не делся и снова начал атаковать сознание Николая. Может, он возрадился по той причине, которую озвучил Юрий?       — Прошу прощения, Юрий, — произнес король, — но поскольку твоя цель — добиться, чтобы церковь Равки признала Дарклинга святым, вполне понятно, что ты пытаешься приписать ему все происходящие странности.       — Мне незачем лгать, — возразил монах. — Буквально на днях в Каньоне был явлен новый знак — озеро, наполненное черными камнями, похожее по форме на солнечное затмение.       — Или геологическая аномалия, — раздраженно хмыкнула Зоя.       Элоиза вдруг увидела картину озера перед своими глазами. Она видела уже это. В своих снах. В снах, которые преследовали ее с того момента, когда Каньон был уничтожен.       Юрий ткнул костлявым пальцем в карту.       — Это не только место, где Темный святой ушел из земной жизни, это место древней силы, то самое, где кулак Дарклинга впервые пробил толщу мира и создал Тенистый Каньон.       — Бездоказательная чепуха, — небрежно отмахнулась Зоя.       — Нет, не ерунда, — прошептала Элвер. Все взгляды были устремлены к ней.       Элоиза встала и наклонилась над картой. Юрий тут же отшатнулся от нее, на что девушка лишь закатила глаза.       — Если появилось озеро… В древних текстах присутствует масса доказательств.       — В каких текстах? — потребовала ответа Зоя. Она не могла поверить, что Элоиза соглалислась с монахом.       — В «Книге Алеши», в «Сикурианских псалмах». Иллюстрации можно найти в «Историях святых».       — В детской книжке?       — Именно там сквозь Санкт-Феликса проросли яблони. Древнее место исцеления, благодатной силы, куда люди приходили очиститься.       Николай выпрямил спину. Элоиза подняла на него взгляд любопытнй взгляд. Будто она что-то поняла.       — Очиститься от чего? — спросил Ланцов.       — Обисбайя, — подал голос Толя.       — Что такое эта обис…бадья?       — Понятия не имею, — заявила Зоя.       Женя пожала плечами, Давид отрицательно качнул головой.       К удивлению Николая, знатоком оказалась Тамара.       — Обисбайя, — повторила она. — Обряд Тернового огня. Вам известно, как вообще появилась Святая стража?       — Детские сказки, — фыркнула Зоя.       — Что-то слышал, — сказал Толя.       — Рассказывай, — велел Николай.       Тамара скрестила на груди руки.       — Монах, предоставляю эту честь тебе.       Поколебавшись, Юрий заговорил:       — Эта история берет начало во времена первого короля из рода Ланцовых, Яромира Непреклонного. — Он закрыл глаза, голос зазвучал более уверенно и даже распевно. — До него будущая Равка представляла собой лишь кучку враждующих провинций, правители которых только и делали, что грызлись между собой. Яромир их покорил и объединил под своим знаменем с двуглавым орлом. Однако набеги фьерданцев на севере и шуханцев на юге не прекращались, из-за чего юная страна постоянно находилась в состоянии войны.       — Звучит знакомо, — пробормотал Николай.       — Второй армии в то время не существовало, — продолжал Юрий. — Равкианские солдаты сражались и умирали, как и все остальные. Но легенда гласит, что Яромир возвел алтарь на вершине холма в Ос Альте…       — Там, где потом поставили первую королевскую часовню, — вмешался Толя.       Юрий кивнул.       — Молодой король помолился всем святым, что могли его услышать, и на следующий день на пороге его дома появилась группа монахов, готовых защищать Равку. Монахи были не простые: на поле боя они принимали облик зверей — волка, дракона, ястреба, медведя. До короля доходили слухи об этом воинстве, однако он им не верил, пока не узрел чудеса своими глазами.       — Опять чудеса. Как всегда, — проворчала Зоя.       — Да. — Юрий распахнул глаза, и на миг в них взметнулось пламя. — Как всегда. Монахи согласились биться на стороне Яромира. За свою службу они не потребовали ни золота, ни земель, а лишь перо чудесной птицы, что жила в клетке под королевством Яромира, и еще попросили дозволить одному из них постоянно находиться подле короля, дабы в Равке всегда почитали святых. Монахи наголову разбили всех врагов и очертили рубежи страны, что были почти незыблемы на протяжении многих веков. — Голос Юрия зазвенел от возбуждения, всякая неуверенность исчезла. — Однако битва длилась так долго, что, когда она закончилась, монахи уже не могли вернуть себе человеческий облик. Главный монах привел своих воинов на опушку тысячелетнего тернового леса, и там они прошли сложный очистительный обряд, обисбайю. Пережившие его снова превратились в людей, а командир занял место рядом с Яромиром. С тех пор священников, занимавших самую высокую должность, стали называть Апратами — так звали самого первого из них, а из воинства монахов образовалась Святая стража.       — Постой-ка, ты сказал перо чудесной птицы? — переспросил Николай.       Элоиза нахмурилась.       — Да. Птица, чьи перья были дороже любого богатства. Они давали бессмертие и вечное счастье. Птица, чья песня могла заглушить любую боль.       — Да, и птица, которая погибала каждый раз от тех, кто жаждал власти, — процедил сквозь зубы Леон, впервые произнося что-то за утро.       — Впервые слышу об этом, — брови Николая свелись к переносице.       — Это всего лишь легенда, — вновь произнес Леон. — Говорили, что охотники Яромира поймали в горах Сикурска огненную птицу — Феникса.       — Феникса?       — В Равке ее вроде называют Жар-Птицей.       Все напряглись. Они уже встречали Жар-Птицу, когда Алина искала усилитель. Именно тогда они узнали, что это существо было не тем, что искала Заклинатльница. Усилителем оказался ее теперь уже муж — Мал Оретцев.       Элоиза заметила их взгляды.       — Некоторые утверждают, что Святая стража состояла из гришей, — она поспешила перевести тему, но потом пообещала себе, что вернется к этому вопросу.       Тамара коснулась акульего зуба, висевшего у нее на шее.       — По этой легенде, животные, в которых превращались монахи, были первыми усилителями. Духи зверей увеличивали силу монахов. Очистительный ритуал, обряд отделения зверя от человека.       — В чем конкретно он заключался? — спросил Николай       Юрий поправил очки на переносице.       — Гм, не знаю. Описания… противоречивы.       — Ты ведь не подстрекатель, а, Юрий?       Губы монаха тронула улыбка.       — Думаю, нет.       — И все же ты пришел к воротам моего города и назвал меня вором и предателем.       У Юрия хватило совести смутиться.       — Что привело тебя сюда?       — Святые. Я в это верю.       А вот Николай Ланцов на этот счет сильно сомневался.       — Расскажи мне о ритуале.       — Зачем? — нахмурился молодой монах.       — Я король. Меня положено развлекать.       Монах потянул свою жидкую бороденку.       — Подробности мне неизвестны. Как я уже говорил, тексты противоречат друг другу, и… Меня больше не пускают в…       — Религиозные тексты из библиотеки Святой стражи? Понятно. Ты лишен к ним доступа.       — Да. — В интонации монаха явно чувствовалась боль.       Николай поднялся из-за стола.       — Спасибо, Юрий. Ты нам очень помог.       Монах медленно встал.       — В самом деле? Значит, вы присоединитесь к нашей просьбе, Ваше величество? Апрат не посмеет проигнорировать голос монарха. Если вы походатайствуете за…       — Я подумаю об этом. Ты привел интересные аргументы. А сейчас я прикажу проводить тебя обратно в твои покои.       — Я остаюсь вашим пленником?       — Гостем, Юрий, желанным гостем, с которым я не хочу расставаться. И, может быть, я добьюсь для тебя разрешения кое-что почитать.       Монах несколько секунд молчал, словно гадая, не ослышался ли.       — Предоставите доступ к… книгам?       — Возможно.       — О, это было бы… Хотя нет, я должен вернуться за стену, к своим собратьям. Вы же не станете меня…       — Вернешься, вернешься. А пока мы рассматриваем твою просьбу, можешь наслаждаться нашим гостеприимством.       Юрий вздернул подбородок.       — Ради Темного святого я готов ждать хоть целую вечность. Но не играйте со мной в игры, ваше величество. Я пришел в столицу не для того, чтобы надо мной насмехались или водили за нос!       — Водить по дворцу — сколько угодно, за нос — нет. Веселые розыгрыши я оставил позади, в юности.       Зоя устало закатила глаза, а Толя вывел Юрия за дверь и препоручил заботам двух стражников.       Николай подошел к карте, чтобы повнимательнее изучить расположение флажков. После ухода Веденина в зале совещаний повисла тяжкая тишина, словно место монаха заняло нечто другое, древнее и безымянное.       — Этот мальчишка — безумец, — заключила Зоя.       — Нет, просто верующий, — возразил Толя. — Это разные вещи.       — По мне, так лучше фанатик, чем тип вроде Апрата, — высказалась Женя.       — Как ты можешь так говорить? — изумилась Зоя. — Он поклоняется тирану, убийце, человеку, который подверг тебя пыткам!       Женя вздохнула.       — Вправе ли мы винить монаха в том, что его притягивает сила Дарклинга? Мы все испытывали то же.       — Тогда мы еще не знали, каков он.       — В самом деле? — Женя поправила повязку на глазу. — Юрий — испуганный юнец в поисках чего-то большего, чем он сам, чего-то, что придаст его жизни смысл. Таких, как он, в Равке полным-полно.       — Это меня и тревожит.       Взгляд Николая упал на Элоизу. Она все еще была задумчива после слов Юрия про озеро и про феникса.       — В чем дело? — осведомился он у нее. Этот вопрос показался всем слишком заботливым.       — В истории Юрия есть доля правды. Помнишь, что я говорила про надежду? Думаю, это оно.       Элоиза указала пальцем на место, где расположено черное озеро.       — Все сходится к этому месту.       Николай тоже уставился на флажки.       — Зоя, когда я улетел из поместья князя Радимова в Ивце, где именно ты меня нашла?       — На гусиной ферме у дороги на Варену.       Николай ткнул пальцем в карту.       — Северо-восток. Но всякий раз, когда я сбегаю из дворца, меня тянет на северо-запад. Каждый раз я выбираю одно и то же направление, только прорываюсь чуть дальше. Что, если сущность пытается добраться до конкретного места в Каньоне? Что, если демон жаждет освободиться от меня не меньше, чем я от него?       — А что, если все эти псевдочудеса — хитрость, цель которой — выманить тебя из дворца? — парировала Зоя.       — И заманить в Каньон? Но зачем?       Зоя всплеснула руками.       — Понятия не имею.       — «Чудеса» начались после того, как во мне пробудился демон. Связано ли это с силой Дарклинга, или Юрий мелет чепуху, я не знаю, однако закономерность явно прослеживается. Что-то происходит, и это имеет отношение к определенной точке в Тенистом Каньоне.       — Покидать дворец небезопасно, — возразила Зоя.       — Безопасных мест больше нет, — констатировал Николай. — Женя приготовит более крепкий отвар, Давид изготовит более крепкие цепи. Я отправляюсь в паломничество.       — В сказочный терновый лес? — фыркнула Зоя. — Даже если когда-то он и существовал, все рухнуло в разлом. Там ничего не осталось.       Толя выдал длинную фразу, в которой Николай сумел разобрать лишь несколько слов. Затем шуханец перевел:       — «Утраченная вера есть корни дерев, погруженных в забвение и ждущих своего часа, чтобы зацвести вновь».       — Мы вроде договаривались на совещаниях не читать стихов, — прищурилась Зоя.       — Это из равкианской литургии, — возразил Толя. — «Книга Алеши». Ты знала бы о ней, если бы посещала церковь.       — Надо же, и как я до сих пор жила без этих познаний?       — Толя, — вмешался Николай. — Я попрошу тебя найти все тексты, где описывается или хотя бы упоминается обисбайя. Не хочу полагаться в этом вопросе только на Юрия.       — Но я не книжник, — запротестовал Толя.       — А мог бы им стать — в другой жизни, — заметил Николай.       — Что значит «только на Юрия»? — вопросила Зоя. — Ты же не собираешься путешествовать в компании монаха? Со стороны это будет выглядеть поддержкой культа Темного. Мне не нравится этот намек.       — Юрия мы замаскируем — это раз, и я не собираюсь ехать в Каньон напрямик — это два, — сказал Николай. — Возможно, что-то удастся выяснить и в местах других «чудес». К нашим границам с двух сторон подступают мощные армии; новые «Ланцовы», претендующие на трон, появляются, как грибы после дождя. Не могу же я лишиться еще и поддержки простого народа. Скоро она нам очень понадобится.       — А вдруг все это не даст результата? — спросила Женя. — Что, если Дарклинг тебя проклял и ответов на вопросы не найти?       Зоя положила ладони на стол.       — Что, если Юрий узнает о монстре?       — Тогда останется лишь молиться, что я сумею заставить его молчать столько, сколько нужно для спасения будущего Равки.       Зоя поджала губы.       — Лично я против. Слишком рискованное мероприятие.       И это было понятно. Время на исходе, паломничество в Каньон смахивает на жест отчаяния. Что, если Николай снова нападет на кого-то из друзей и остановить его будет некому? Какой вред он способен причинить любимым и близким людям? Всему миру?       Николай одернул бархатный мундир и задорно подмигнул.       — Когда все идет по плану, это неинтересно.

***

      — Так в чем заключается твоя сила? Это нечто другое, не похожее на силы гришей.       Николай с заинтересованностью уставился на Элоизу. Девушка сидела в кресле, закинув ногу на ногу.       — Я могу управлять материей. Любой.       Закончив говорить, Элвер взмахнула рукой и все, что было на столе — от бумаг, до кубков с жидкостью — взлетело в воздух. Николаю потребовалась минута, чтобы переварить услышанное. Это был новый вид магии.       — Как ты видишь, мне не требуется специальных движений. Стоит только подумать и направить магию в нужное направление.       Все вещи благополучно опустились обратно.       — А что насчет людей? Меня ты смогла швырнуть в стену.       — Я швырнула не тебя. — Элоиза поднялась и сделала шаг от кресла. — Я швырнула воздух, вещества, из которых он состоит.       Элвер вытянула руку перед собой и закружила запястьем, воздух вокруг них ожил и завертелся, будто ураган. Но Элоиза поспешила остановить это, пока чего похуже не произошло.       — Но как? Как это возможно?       Николай в этот момент даже обрадовался, зная, что у него есть такое оружие, но он поспешил отбросить эти мысли.       — Не знаю. Мне было одинадцать, когда впервые проявились мои силы. Об этом знала только моя тетя. Но потом она умерла и с этим жила лишь я одна, до того, пока не появились Октавия и Леон.       Элоиза опустила голову и задумалась, разварачиваясь к окну. Николай, сам не знаю почему, сделал к ней шаг.       — Почему не сказала своим родителям?       Элвер резко вскинула голову в его сторону.       — Все сложно.       Ее лицо тронула грустная улыбка.       — Семейные драмы, сам понимаешь.       Николай кивнул и больше не возвращался к этой теме. Ему очень хорошо было известно про драмы такого типа.       — Николай.       — Да?       — Если кто-то еще узнает про мои силы… Это будет рассматриваться, как акт агрессии. Нам обоим понятно, что любая сила гриши будет похуже оружия. К тому же, для наших врагов будет неожиданностью, если они решат напасть.       Уголки губ Ланцова поднялись вверх в лисьей улыбке.       — Демон и гриша с убийственной силой… Врагам следует сначала подумать, прежде, чем на нас нападать.