Принцесса из Нового Зема

      — Слушай, прежде, чем ты начнешь ругаться и проклинать меня, скажу одно: это самый лучший вариант.       Октавия стояла напротив Элоизы и успокаивающе держала руки на ее плечах.       — Ты меня пугаешь, Фабер.       Элвер с непониманием покосилась на дверь позади Октавии.       Девушка обошла подругу и открыла дверь одной из незанятых комнат в Большом дворце на нижнем этаже. То, что Элоиза увидела там, а точнее кого, повергло ее в шок.       Тамара спокойно сидела на стуле, закинув одну ногу на другую.       — Октавия… — выдохнула Элвер разворачиваясь к Фабер.       — Она узнала про все и сама предложила свои услуги.       Элоиза прикрыла глаза и сосчитала до трех, постепенно успокаиваясь, а после посмотрела на Тамару.       — Я готова помочь. Сделаю все, что потребуется.       — Все должно было остаться в тайне.       — Во дворцах всегда много тайн, да?       Батар поднялась и подошла ближе к королеве. Теперь они стояли на расстоянии вытянутой руки.       Элоиза взмахнула рукой, образовывая заглушающий вакуум.       — Ничего себе, — Тамара с восторгом оглядывалась вокруг, замечая едва заметные волны, окружающие комнату. — Нам бы не помешало такое на собраниях.       — Еще одна тайна, — произнесла Элоиза. — Как много Октавия рассказала тебе?       — Достаточно, чтобы согласиться.       Элвер выпрямилась еще сильнее и слегка подняла подбородок, не отводя взгляд от Тамары.       — Быстро вы сблизились. Обычно Октавия воздерживается от лишних слов.       Фабер закатила глаза и уселась в кресло, что стояло у кровати. Тамара улыбнулась, тоже не сводя взгляд с Элоизы.       — Не переживайте, ваше величество, она отвечала без помощи моих способностей.       — Придется поверить на слово.       Элвер расслабилась и отвела взгляд, а также сделала шаг от Тамары. Она сложила руки за спиной.       — Тамара, знаешь ли ты, какие законы в нашей стране применяются на таких людях, как Джон Софокл?       — Если все, что говорила Октавия, правда, то смертная казнь, но сначала должен быть суд и должно быть дано согласие короля и королевы.       — Да, но не всегда. Согласие короля и королевы нужны, но не всегда обязателен суд. Главное, чтобы было признание самого обвиняемого. Наша страна очень строга к шпионам и болотным крысам. Джон Софокл относится к тем и тем.       — Вы хотите сказать, что признание Софокла отправит его на виселицу?       — Нет, — спокойно ответила Элоиза. — Не на виселицу. Должна пролиться его кровь. Но перед его смертью должна пролиться кровь его кандидата.       — Я не понимаю.       Брови Тамары свелись к переносице.       — Священный Поединок, — за Элвер ответила Октавия. — Два кандидата сражаются на арене. Первый — либо сам обвиняемый, либо его кандидат, второй — обвинитель.       — Я слышала об этом. Но, на сколько я знаю, такого рода суда не было в Новом Земе уже очень давно.       — Ты права, не было. Не было, потому что подобное не оглашалось.       — То есть… — Тамара указала на Элоизу.       — Да, — та кивнула.       — В иных случаях за обвинителя тоже может выступать кандидат, — Октавия намекнула на себя.       Элоиза лишь взглянула на нее, пресекая ее дальнейшие слова. Она не желала, чтобы Фабер сражалась вместо нее.       — Так ты поможешь нам, Тамара Кир-Батар, после всего, что услышала?       Тамара ответила спустя минуту размышлений.       — Да.

***

      Этим же днем состоялась поездка на Золотое Болото, в которую отправились королева и «король», пару стражников, близнецы, Октавия, Леон и Хайрем Шенк. Там состоялся показ моросеев. Эти подводные громадины вскружили голову керчейцу, но ненадолго. Произошла катастрофа, подделанная фабрикаторами. Эффект был таким, каким его ожидали увидеть Элоиза и весь Триумвират.       Все слилось в одну сплошную круговерть: мокрые солдаты, истерика Харейма Шенка, разочарованный возглас князя Крыгина с крыльца вслед гостям, поспешившим возвратиться во дворец: «Так значит, на ужин вы не останетесь?»       Очутившись наконец в королевской гостиной, Исаак скинул промокший мундир и приготовился до самого утра выслушивать упреки, обвинения и дальнейшие планы. Вместо этого Тамара бросилась на кушетку и во весь голос расхохоталась. Толя одной рукой обнял Давида, другой — Женю и закружил обоих по комнате. Элоиза с улыбкой уселась в кресло, принимая бокал вина от Октавии. Леон уперся задом об стол и спокойно наблюдал за этим. С той ссоры между ним и Элоизой прошло немного и они так и не разговаривали.       — Блестяще! — выдохнула Женя. Она заколотила кулачками по Толиному плечу, требуя, чтобы он поставил ее на место. — Спектакль, достойный лиса-умника!       — А как скулил Шенк, — заливалась смехом Тамара, — кажется, даже штаны обмочил.       — Я сам чуть штаны не обмочил, — признался Толя. — Удар снаряда в мачту — тоже по сценарию?       — Разумеется, — строго произнес Давид. — Вы же сказали, вам нужно представление.       Женя запечатлела на его щеке поцелуй и повторила:       — Блестяще!       Исаак недоуменно смотрел на всех четверых.       — Значит… значит, это не катастрофа?       — Это триумф! — заключила Тамара.       — Ясно, — помрачнел Исаак.       — О, Исаак, прости, пожалуйста, — сказала Женя. — Мы просто не были уверены, что ты сумеешь убедительно сыграть изумление.       — Твоя реакция должна была выглядеть естественной, — добавила Тамара. — Если Элоиза может отлично сыграть, но ты еще далек от этого.       Исаак опустился на кушетку.       — Черт.       — Нам ужасно жаль. — Женя села перед ним на корточки и умоляюще заглянула в лицо. — Правда.       — А я только-только успел обрадоваться. — Стащив левый сапог, Исаак наблюдал, как из него вытекает на ковер лужа размером с пол-озера. — Наконец-то что-то пошло наперекосяк не по моей вине.       В комнате раздался дружный смех.

***

      Элоиза чувствовала страх и пустоту. Вот она одна в комнате, а в следующий миг уже в Новом Земе. С тех пор, как она вышла замуж к ней во снах приходят кошмары. Разрушение Равки, а следом и Нового Зема. Она видит лужи крови и много огня. Все объято пламенем. И этот крик напуганных воинов с поля битвы… Каждое утро она просыпается в поту. Ее бьет озноб. Ей холодно даже тогда, когда в камине огонь. С тех пор, как Николай и Зоя пропали и от них все еще нет никаких вестей, Элоиза чувствует постоянное покалывание в груди. Будто что-то там застряло и просит наружу.       Когда Юрий Веденин рассказал про черное озеро в Каньоне и упомянул Феникса, или Жар-Птицу, она знала, что это не случайно. Ее силы отличались от сил других Гришей, как и силы Дарклинга или Алины Старковой. И ей становилось страшно втройне. Элоиза не знала себя, не знала, что с ней происходит. Она переживает за Николая, не понимая, когда успела так к нему привязаться, так в него поверить. Она боится отступиться в деле с Софоклом. Боялась того, что последует после. И, наконец, она боялась своих сил и того, что сны могут оказаться правдивыми.       Они закрылись в бывшем убежище Багры — матери Дарклинга, которая отдала свою жизнь, дабы Заклинательница смогла сбежать от ее сына.       Двери были надежно заперты, а внутри стояло заглушающее поле.       На стуле сидел привязанный Джон Софокл. Он ничего не понимал. Из его рта сочилась яростная желчь от бранных слов, а глаза сияли гневом. Напротив него стояли три женщины.       — Это дойдет до твоего отца, до твоего короля! Ты пожалеешь об этом! Помогите!       Но он не понимал, что его речь, кроме троих женщин, больше никто не слышит.       Элоиза подняла согнутую руку, призывая Софокла к молчанию. Тот, как ни странно, замолк сразу же.       — Вы знаете, зачем вы здесь? Почему вы заперты в этой комнате? Вы знаете?       Софокл презренно кинул на девушку взгляд. Было ясно, что сейчас он будет молчать. Он сказал все тогда на балу.       — Вы были правы, мистер Софокл, я выросла и начала принимать решения, ведущие за собой ужасные последствия. Я, наконец, начала делать большие шаги, а не маленькие, как вы мне говорили когда-то. Вы помните свои слова?       Мужчина молчал.       — Вы сказали: «Великие дела начинаются с маленьких шажков». Но знаете, что меня удивило после? Что вы сами не прислушиваетесь к своим словам. Вы делаете слишком большие шаги. В результате — огромные последствия.       Софокл молчал.       — Почему вы молчите? А впрочем, ничего. Говорить вам и не надо. Видите эти листы и ручку перед вами? Сейчас вы возьмете ее и напишите пару писем вашим друзьям во Фьерду.       — И зачем мне это делать? — из рта посла брызнула слюна.       — Чтобы произошли последствия.       Софокл презренно улыбнулся.       — Ты, наверное дура, что подумала, будто я подчинюсь тебе.       — О, вы подчинитесь мне, но иным способом.       Элоиза повернула голову в сторону Тамары и кивнула ей. Та тут же подошла к мужчине и дотронулась до его руки, медленно спускаясь по рукаву к голому запястью.       — Какого черта?!       Софокл начал брыкаться и пытаться вырваться из оков.       — Отойди от меня, ведьма!       Тамара продолжила с улыбкой. И вот она добралась до голого участка руки. Посол замолк, уставившись вперед, прямо на Элоизу.       — Возьмите ручку, — произнесла Тамара. Его сердце забилось медленнее.       Элоиза внешне выглядела спокойно и безразлично, но так было лишь снаружи. Внутри же ее собственное сердце выплясывало такие танцы, что вот-вот оно выпрыгнет. Ей было и страшно, и она была одновременно в предвкушении.       Софокл взял ручку.       — А теперь вы напишите то, что я вам скажу.       Посол послушно наклонился над первым листом.

***

      — Нужно пережить заключительный бал, — сказала Тамара, обняв Женю за плечо. — Тогда и примем решение.       — Ну, как это — вообще никаких следов? — Женя тихонько всхлипнула. — Прошло почти три недели. Люди не исчезают просто так. Никогда не думала, что скажу это, но я соскучилась по Зое.       — Я тоже, — промолвил Толя. — Хотя она наверняка отчитала бы меня за то, что я трачу время на бесполезные переживания.       — Мне кажется, Апрат что-то подозревает, — высказалась Тамара. — Он попросил высочайшей аудиенции, хочет поговорить о паломничестве и требует сообщить, где Юрий. Долго отбиваться от него не получится, а кроме того, он слишком много времени проводит за пределами столицы. У него своя сеть подземных ходов — много удобных мест для укрытия.       — Можем привлечь его к общению с гостями, — предложил Толя. — Поручим провести торжественную службу…       — Нельзя подпускать священника к Исааку, — перебила его Элоиза. — Апрат мигом его раскусит.       — А если от него избавиться? — подал голос Давид.       Женя расплакалась еще сильнее.       — Когда ты так говоришь, я еще сильнее скучаю по Зое.       Элоиза сама переживала. Пока вся высшая знать их врагов находится в Равке, а настоящего короля нет во дворце, они в большей опасности.       Я сильная. Я — Королева Равки. Элоиза понимала, что сейчас вся надежда только на нее.       Элоиза увидела Леона в одном из многочисленных коридоров Большого Дворца. Он стоял, прислонившись к стене лбом.       — Леон?       Элвер с Октавией тут же подбежали к нему.       — Леон.       Элоиза была напугана. Она заставила парня повернуться к ней. Он был бледен и по его лбу стекал пот.       — Леон, в чем дело?       — Я видел… — парень будто задыхался. — Я видел…       — Что ты видел? — спросила Октавия. Она сама была напугана. Боялась, что очередное видение может его добить. Воспоминания о прошлом разе все еще приводят девушек в ужас.       — Кровь. Много крови… Тьма повсюду. И пламя… — Леон взглянул на Элоизу. — Все пылало. И ты была в этом огне.       На лице Элвер отразился ужас.       — Будто ты и была этим пламенем. Столько людей… Война близко.       Элоиза пересеклась взглядом с Октавией. Все внутри сжалось, не давая воздуху поступать внутрь. Элвер чувствовала, будто начинает задыхаться.

***

      С сильной усталостью Элоиза зашла в гостиную после того, как они с Октавией уложили Леона спать. Здесь уже собрались Женя, Давид и близнецы, а также Исаак.       — Что случилось? — спросил Женя у Элвер.       — Устала, — соврала девушка, но видимо не только она нуждалась в отдыхе. — Что с вами? Что-то с Николаем? Есть вести?       Толя был мрачнее тучи, глаза Тамары метали молнии, а Женя как будто разом состарилась на двадцать лет. Даже Давид отложил чтение и выглядел если не убитым, то, по меньшей мере, слегка встревоженным. Исаак с непониманием взирал на всех.       — У нас новость, — сообщила Тамара. — Фьерда готовится пойти на Равку. Через неделю или через месяц, но войны не избежать.       Элоиза рухнула в кресло. Война. Обычно ведения Леона исполняются через год или два.       — Хуже того, — подал голос Толя, — они выступают под флагом Ланцовых.       — Не понимаю… — посмотрел на него Исаак.       — Их предводители присягнули на верность Вадику Демидову.       — Кому?       Элоиза вновь почувствовала, будто ее душат, но она старалась не подавать вид.       — Он объявил себя кузеном Ланцова и законным наследником равкианской короны.       — Что за ерунда? Даже если он из рода Ланцовых…       — Его поддерживает человек по имени Магнус Опьер, — сказала Женя, — фьерданский судостроительный магнат.       — И бывший посол Фьерды в Равке, — прибавила Тамара. — Опьер утверждает, что имел любовную связь с королевой Равки, и что именно он — настоящий отец Николая.       — Этого не может быть, — запротестовал Исаак. — Это фьерданская пропаганда!       — У него сохранились письма от королевы, — тихо произнесла Женя. — Если их подлинность будет доказана…       — Даже если не будет, — перебила Тамара, — повод для войны у фьерданцев и без того серьезный.       — Нет, — решительно возразил Исаак и зачем-то встал. — Равка любит своего короля. Народ его поддержит. Я думал, что, выйдя Николай за земенскую принцессу, война отложится, как минимум, на лет пять. Неужели все было зря?       Элоиза уперлась лбом об ладонь согнутой руки, закрывая глаза. Всё зря…       — Может, и так, — согласился Толя. — Лично я чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы мы знали, где сейчас Апрат. Он исчез и увел с собой почти всю Святую стражу. Если он примет сторону самозванца…       Давид хлопнул книжкой по колену.       — Давно надо было его уничтожить.       Тамара потерла лицо.       — Нам придется пойти на сделку с Керчией.       — На море нам нужны земенцы, — сказал Толя. — Наш военный флот против фьерданского не устоит. — Он взглянул на Элоизу. — Ваши родители ведь помогут?       Но Элоиза будто их не слышала. Она чувствовала, что вот-вот потеряет рассудок. Будто то, что сидит в ее груди и мешает спокойно дышать, сейчас вырвется.       — Элоиза? — позвала ее Женя. — Все хорошо?       Сафина переглянулась с Тамарой. Но она резко перевела взгляд вверх, где висела люстра. Она покачивалась из стороны в сторону. Огонь в камине начал пылать сильнее. По комнате прошла дрожь.       Все тут же подскочили на ноги, кроме Элвер.       — Элоиза.       Тамара упала перед ней на колени, начиная ее успокаивать, применяя силы.       — Элоиза, все в порядке.       Понадобилась, наверное, минуты две, чтобы тряска прекратилась. Элвер подняла глаза и посмотрела на Тамару. Она была напугана. После ее взгляд пробежался по всем остальным.       — Я…       В комнату вбежала Октавия. Она уставилась на Элоизу.       — Я прибежала, как только поняла, в чем дело.       Фабер подошла к ней. Тамара уступила ей место, и Октавия присела напротив.       — Все хорошо, слышишь?       Она положила обе ладони на щеки Элоизы, медленно начиная их поглаживать.       — Дыши со мной. Вдох, выдох.       Так они сделала пару раз.       — Хорошо. Давай, я отведу тебя.       О, как Исааку хотелось сейчас закидать королеву вопросами. Например, неужели эта тряска произошла из-за нее? Но предупреждающий взгляд Тамары пересек все, что он хотел сказать.       — Но, что сейчас? — вдруг тихо спросила Женя.       Элоиза и Тамара остановились у двери. Элвер с глубокой усталостью развернулась ко всему Триумвирату.       — Будет война. Видимо, Фьерда еще не поняла, что значит союз Нового Зема с Равкой.

***

      Бал был в самом разгаре. Последний бал, после которого все должны разъехаться. Джон Софокл, всеми покинутый, сидел взаперти в бывшем жилище Багры. На самом же бале присутствовал только «король» без королевы. Сама же королева была в своей комнате.       Она слышала музыку, видела людей через окно и понимала, что королеве стоит явиться, дабы проявить свое уважение. Но кому? Тем, кто собирается пойти на войну в Равку, а значит и войной на Новый Зем. Тем, кто в тайне построил лаборатории для гришей и накачивает их наркотиками?       Элоиза не могла больше этого вынести, но она обещала себе.       Она идет по коридору в направлении к залу, заранее натянув улыбку. Она даже еле убирает ее, когда к ней навстречу выбегает Октавия. Она ничего не понимает, когда Октавия пытается ей что-то объяснить, кажется, про Леона. Она говорит, что Леона нету в комнате. Стража говорит, что видели его по направлению к озеру.       Элоиза, сквозь пелену на глазах бежит за Октавией в то направление.       Ей страшно, ей больно, внутри все пылает. Она задыхается.       Шелковое фиолетовое платье шлейфом извивается сзади Элоизы. Кто бы увидел это со стороны, сказали бы, что эта девушка сбежала из сказки.       Близнецы заметили их издали, благо никто из гостей больше этого не видел.       Элоиза и Октавия вбегают в бывшее жилище Багры. Софокла нигде не было. Но было полно крови. Она была повсюду. Лужа крови была прямо под их ногами. Все, как во сне. Как в видениях Леона. Вот только он не знал, что кровь будет его.       Он лежал на животе посреди каменной комнаты.       — Нет… — выдыхает Элвер падая на колени рядом с его телом. Она переворачивает его безжизненное тело на спину, ложа его голову на свои колени. — Нет. Леон, открой глаза. Пожалуйста.       По щекам Октавия стекали слезы.       — Помогите! — кричит она, сама не слыша свой голос. — Леон, пожалуйста.       Элоиза плакала, ее тело содрогалось. Ее фиолетовое платье превратилось в багровое. Она не слышала торопливых шагов, направляющихся к ним.       Элвер не слышала криков Толи. Но услышала и кое-что другое. Голос… Зои? Но Элоиза все еще лежала на кровавой груди Леона.       Кто-то, кто был последним, запер дверь.       Теперь Октавия стояла на коленях подле содрагающего тела Элоизы и мертвого — Леона. Женя с ужасом прикрыла рукой рот. Толя, Давид и Николай, в одежде пленника, стояли рядом. Все что-то говорили, пытаясь перекричать друг друга. Ударом грома Зоя навела мгновенную тишину. Все как один повернулись в ее сторону, кроме Элоизы, и тут же вскинули руки, готовые сражаться.       Все были в шоке. Вот они здесь, живые.       Женя яростно стиснула Зою в объятьях. Сжав Николая в своих огромных лапищах, Толя поднял его над землей.       — Где, черт побери, вас носило? — прогудел он.       — Длинная история, — ответил король и взглядом велел вернуть его на место.       Николай молчаливо уставился на Элоизу. Она совсем не обращала на них внимание. Она будто была потеряна.       — Николай, это… — начала Тамара, но Николай поднял руку, призывая к молчанию.       Он медленно подошел к Элоизе и спустился на одно колено, ложа руку на ее спину.       — Элоиза.       — Нет…       — Элоиза, — вновь позвал ее Николай.       Элвер подняла голову и взглянула на Ланцова.       — Николай?       Он кивнул. Элоиза с недоверием взглянула за его спину, замечая Зою, а после вновь перевела взгляд на Николая.       — Он умер.       Она снова заплакала. Николай прижал девушку к себе.       — Тш-ш…       Король успокаивающе поглаживал свою королеву по голове.       — Я рядом. Все будет хорошо.       Но Элоиза знала, что это только начало.       Когда все-таки Элоизу удалось уложить в постель, Николай собрался с духом и принялся за дело.       — Подайте мне чистую одежду. Я вернусь к гостям, чтобы объявить об окончании торжеств. Кроме того, я должен переговорить с Хайремом Шенком. Он ведь самый высокопоставленный член керчийского Торгового совета из всех присутствующих, так?       — Так, — подтвердила Женя, — но от тебя он не в восторге.       — Скоро будет. На какое-то время я его порадую. Заприте комнату, тело Леона оставьте здесь.       — Нельзя… — начал Толя, однако Николай жестом пресек возражения.       — Ненадолго. Через час проводите шуханскую делегацию в кабинет моего отца.       Николай легко поднялся — словно раны и не причиняли ему боль, словно ужасы последних дней стерлись из памяти, словно демон внутри в конце концов был повергнут.       — В таком случае, да здравствует король.       Тамара успела рассказать Николаю о Софокле. Октавия же в это время мчалась вслед за убийцей Леона.

***

      Позднее.       — А что с телом? — тихо спросил Толя, смотря на Леона. Толя в каком-то смысле подружился с ним за то недолгое время.       — Перенесите его по туннелям в Лазлайон. Думаю, Элоиза захочет его похоронить по обычаям Нового Зема.       Огромные Толины руки бережно подняли тело.       — Он был готов на все ради своей королевы, — произнес он.       — Он любил ее, — подтвердил Николай.       — Что ты сказал Хайрему Шенку? — спросила Женя у него, стерев слезы с покрытой шрамами щеки. — Он улыбался во весь рот.       — Отдал ему чертежи наших подводных судов.       — Чертежи моросеев? — ахнула Тамара.       — Со схемами установки орудий? — огорчился Толя.       — Боюсь, что так, — сказал Николай. — Насколько я понимаю, Апрат исчез, а к Равке движется фьерданская армия во главе с претендентом на трон Ланцовых. Он хоть симпатичный?       — Апрат? — нахмурилась Тамара. — Или Софокл?       — Лже-Ланцов. Ладно, неважно. И, да, я отдал Шенку настоящие чертежи. Мы собираемся вести войну, и керчийские деньги нужны нам не меньше, чем поддержка наших новых союзников. Я дал Шенку то, чего он хотел, но скоро он поймет, что это вовсе не то, что ему надо. Иногда лучше накормить демона.       — Что это значит? — недоуменно спросила Женя. — Расскажешь, где вы были?       — И нашли ли средство? — подхватила Тамара.       — Нашли, — ответил Николай, — но оно не сработало.       — Значит, монах не пригодился? — задал вопрос Толя.       Николай бросил взгляд на Зою. Набрав полную грудь воздуха, она кивнула.       — У нас плохие новости.       — Как, это еще не все? — не поверила ушам Женя.       — Равка, — в один голос произнесли Назяленская и Ланцов. — Плохие новости не кончаются, — закончил Николай.       Зоя уже вышла в вестибюль за пленником, чьи руки были крепко связаны за спиной. Разбудила его с помощью Жениных капель в красном флаконе, насладилась резким толчком, с которым он пришел в себя, кратковременным смятением во взгляде.       — При чем тут Юрий? — не поняла Женя. — Что он натворил? До смерти заговорил кого-нибудь скучными речами?       Зоя дернула за веревку, монах вышел на свет. С головы соскользнул капюшон.       Ахнув, Женя попятилась; ее рука взлетела к повязке, закрывавшей утраченный глаз.       — Нет. Не может быть. Нет.       Николай положил ей на плечо руку — постарался успокоить.       Монах оставался все таким же долговязым и тощим, но двигался теперь с каким-то новым изяществом. Он был гладко выбрит, без очков, потемневшие волосы уже не закрывали лба. Все черты полностью изменились, кости сделались тоньше, линии и контуры — элегантнее. Глаза, серые и блестящие, цветом напоминали кварц.       Тамара шагнула вперед, словно желая заслонить собой Женю.       — Это невозможно…       — Почти невозможно, — вполголоса поправил Николай.       Когда Зоя разрушила тело, любовно сохраненное Елизаветой - Святая, также известная как Санкта Лизавета Роз, она успела заметить, как из пламени в воздух взмыла тень, однако в тот момент девушка не поняла, что именно произошло. Сила Дарклинга раздробилась — часть ее осталась в раненом теневом солдате, почти полностью уничтоженном в ходе ритуала, часть продолжала жить в Николае, но все остальное — дух, уже начавший перетекать из теневого солдата в тело на носилках.       Мечта монаха осуществилась: он помог Темному святому вернуться.       — Приятно видеть сразу столько старых друзей, — промолвил Дарклинг устами преданного, доверчивого мальчишки, одного из множества глупцов-фанатиков. — Как хорошо снова оказаться дома.       А тем временем внутри тело Элоизы сгорало жарким пламенем. Однажды у Леона было ведение, что она потеряет троих любимых ей мужчин.