Принцесса из Нового Зема

      Элоиза проснулась тогда, когда солнечные лучи уже вовсю играли в комнате. Она зажмурилась от света, прикрывая глаза ладонью.       — Доброе утро.       Элвер вздрогнула, поворачивая голову вбок. На нее с лисьей улыбкой смотрел Николай.       Губы девушки растянулись в улыбке.       — Ты остался.       — Значит ты все помнишь.       Николай протянул руку к ее щеке, убирая прядь с лица.       — Я помню все.       В глазах Элоизы показалась грусть.       — Хей, — парень заставил Элвер вновь посмотреть на него. — Все хорошо, слышишь?       Девушка взглянула на него и спустя пару секунд улыбнулась.       — Что? — Николай вновь расплылся в улыбке.       — Просто… Ты так по-домашнему выглядишь.       И правда, его волосы были растрепаны, белая рубашка помята, а на лице все еще были заметны следы недавнего сна.       — Только избранным дозволено видеть меня таким.       — Избранным значит?       Элвер хихикнула и присела. Боли она совсем не чувствовала. Она повернулась к Николаю, и следующее заставило его слегка удивиться. Элоиза перекинула ногу через него и уселась сверху. Ланцов по лисьи улыбнулся.       — Тебе не больно?       — Ничуть.       Девушка наклонилась к нему и нежно поцеловала в губы, как можно на подольше растягивая этот момент. Когда она оторвалась от его губ, тот улыбнулась.       — А избранным дозволено делать так?       Элоиза наклонилась ниже, к шее, а после еще ниже, к вороту рубашки, при этом целуя.       Николай, слегка удивленно, наблюдал за этим, но под конец, когда руки Элвер пробрались под рубашку, закрыл глаза, откидывая голову назад.       Элоиза вновь примкнула к его губам. Руки Николая пробрались под ее майку. Но тут внезапно распахивается дверь, и в комнату влетает ураган.       — Утречко доброе! — Зоя застывает в дверях.       От испуга Элоиза падает обратно рядом с Николаем.       — Зоя, тебя не научили стучать? — восклицает Элвер.       — Кто же знал, что я застану это. Вы только не подумайте, я очень рада за вас, но собрание ждать не будет.       Николай засмеялся, приподнимаясь на локтях.       — Дорогой мой генерал, не могли бы вы выйти.       Зоя хмыкнула, откидывая свои вороньи волосы назад. Дверь за ней захлопнулась.       Николай снова лег рядом и взглянул на Элоизу, та на него, а после они вместе засмеялись.       Тридцать минут спустя король и королева зашли в гостиную, где собрались все. Женя и Тамара попивали чай. Зоя с хитринкой взглянула на чету и улыбнулась.       Давид и Надя устроились за круглым столом в центре комнаты. Костюк раскладывал небольшие аккуратные стопки бумаги в, вероятно, очень важном порядке и с головой погрузился в ряды сложных вычислений. Время от времени он передавал какую-нибудь бумагу Наде, которая работала над собственными расчетами. Толя сидел на коврике у выложенного плиткой камина и смотрел на огонь. Сцена была бы более чем уютной, но ужас произошедшего вчера навис над ними черной тучей.       Элоиза сразу направилась к графину с вином, стоящему на боковом столике. Выглядела она так, словно недавно и не лежала раненой, совершенно беспомощной. Она приняла ванну, надела свежий костюм. И теперь просто излучала уверенность.       — Как ты? — спросил у нее Толя.       — Хорошо. Совершенно не чувствую боли, и все благодаря тебе и Марте. Спасибо, Толя.       — Всегда к услугам, — голос здоровяка едва заметно дрогнул. Всю ночь он не спал, все думая о том, что, если бы он немного не успел, то Элоиза была бы мертва.       — Тебе не стоит пить вино, — укорила ее Зоя. — Твой организм еще не успел очиститься от обезболивающего.       Элоиза наморщила нос.       — Тогда, полагаю, мне придется пить чай, словно какой-нибудь пожилой даме.       — В чае нет ничего плохого, — возразил Толя.       — Я далека от того, чтобы вступать в споры с великаном размером с гору. — Элоиза все же налила себе чаю.       Николай принялся рассматривать бумаги, лежащие на столе.       — Это все расчеты для нашей системы запуска? — Давид кивнул, не отрываясь от бумаг. — И как они продвигаются?       — Никак.       — Почему?       — Меня все время отвлекают, — многозначительно сказал Давид.       — Чудесно. Приятно знать, что я тоже внес свой вклад.       Николай устроился в огромном кресле рядом с камином. Элоиза села в другое кресло с другой стороны камина.       Спустя время Николай опустил свою чашку на колено и сказал:       — Помогите мне понять, что вчера произошло.       Тамара с Толей обменялись взглядами. Элоиза смотрела перед собой.       — Это было послание от Софокла, — произнесла она.       — Но он уже достаточно доказал, что против того, чтобы ты была королевой Равки, — Николай нахмурился.       — Он сделала ход, — ответила Тамара. — И почти выиграл. Если бы ему удалось убить Элоизу, Фьерда напала бы уже сегодня.       — И Новый Зем бы не пришел на помощь, — подытожил Николай.       Элвер кивнула.       — Я – та нить, что сдерживает наш союз.       Надя положила ручку на стол.       — Как мы собираемся заключить мир с Шуханом?       — У меня есть некоторые соображения, — ответил Николай. — Мы не станем пока заключать с ними мир. Пока что. Но я уже знаю, как сделать так, чтобы Шухан не ввязывался с нами в войну вместе с Фьердой.       — Наш план Б? — спросила Зоя.       Ланцов кивнул.       — План Б? — переспросила Элоиза.       — Мы обнародуем ее причастие к юрда-парему. Мать королевы Макхи проводила политику запретов в отношении экспериментов над гришами и даже начала наделять их определенными правами в обмен на согласие служить в армии или работать на государство.       — Как в Равке, — подытожила Элоиза.       Толя кивнул.       — Пусть гришам по-прежнему не разрешалось владеть никакой собственностью или занимать государственные посты, но начало было весьма неплохим.       — Там нас никогда не считали неправильными, — продолжила Тамара, — просто опасными. Но не все поддержали реформы. Некоторым шуханцам не по вкусу пришлась идея, что гриши могут считаться обычными людьми.       — Так Макхи тоже не нравилась политика ее матери? — спросил Николай.       Теперь Тамара нахмурилась. Она взяла свою чашку и направилась к сервировочному столику, чтобы наполнить их.       — Еще до того, как получила корону, Макхи высказывала собственные идеи того, как укрепить Шухан. Когда изобрели юрда-парем, у нее был выбор. Она могла бы попытаться сохранить все в секрете, уничтожив Бо Юл-Баюра. Вместо этого Макхи решила восстановить старые лаборатории и начать использовать парем как оружие.       — Именно это привело к появлению кергудов, — подхватил Толя, и голос его был полон скорби.       Кергуды были самым смертоносным оружием Шухана, хотя правительство никогда и не признавало их существования официально. Они были перекроены портными-гришами под воздействием парема, получив в процессе обострение всех чувств, а также укрепленный и отчасти измененный скелет. Некоторые даже могли летать.       Тамара поставила полную чашку на стол, но садиться не стала. Она возглавляла разведывательную службу Николая и знала лучше, чем кто-либо из присутствующих, что творили с гришами под руководством и с благословения Макхи.       — Создание кергудов… — Она замялась. — Это процесс проб и ошибок. Гриши, которых приводят в лаборатории, считаются добровольцами, но…       — Нам-то лучше знать, — прорычал Толя.       — Именно, — согласилась Тамара. — Выбор, предоставляемый этим гришам, в основном иллюзорный. Власть, которой наделено правительство Табан, слишком близка к абсолютной.       — Так, значит, это и не выбор вовсе, — подытожила Женя.       Толя пожал плечами.       — Именно таким образом Дарклинг собрал свою Вторую армию.       Услышав это, Зоя ощетинилась.       — Вторая армия была убежищем.       — Может, для кого-то и так, — не стал спорить Толя. — Дарклинг забирал гришей у родителей, когда они были еще совсем детьми. Они учились забывать родные места и тех, кого когда-то знали. Они служили короне, чтобы не пострадали их семьи. Разве это выбор?       — Но экспериментов на нас не ставили, — возразила Зоя.       — Нет, — подтвердил Толя, устраивая свои огромные ладони на коленях. — Вас просто сделали солдатами и отправили сражаться в чужих войнах.       — Не скажу, что он не прав, — сказала Женя, вглядываясь в свой бокал. — Разве вы никогда не задумывались, какой была бы наша жизнь, не окажись мы в Малом дворце?       — Да, — сказала Зоя. — Я думаю об этом.       Тамара пробежала рукой по своим коротким волосам.       — Наш отец пообещал матери, что у нас будет выбор. Поэтому после ее смерти он отвез нас в Новый Зем.       Элоиза задумалась. У нее ведь тоже не было выбора. Конечно, она могла отказаться от предложения выходить замуж за короля Равки, но тогда обоим их странам было бы худо. Возможно, Фьерда бы победила в недавней битве, и тогда Новый Зем был бы следующим.       Элоиза поднялась и отставила чашку.       — Нельзя откладывать допрос. Я должна говорить с Петиром прямо сейчас.       Зоя поднялась следом.       — Ваше величество? — позвала она Николая, который хотел идти с Элвер. — Мы и так слишком долго откладывали.       Он понял, о чем Зоя.       — По крайней мере, не придется больше пить чай.       — Нужна компания? — спросила Женя.       Но Сафина боялась этого.       — Когда ты будешь готова, — спокойно ответила Зоя. — Не раньше. — Она хрустнула костяшками пальцев.       — Мы идем с королевой, — близнецы встали рядом с Элоизой.       — Хорошо, — кивнул Николай. Он вовсе не хотел отпускать Элвер туда. Но с ней были близнецы, а посыльной под присмотром пяти стражников.       Но Николай должен был сейчас быть с Зоей при разговоре с Дарклингом.       Элоиза с близнецами спустились в темницу где-то под Большим дворцом. Здесь было темно, лишь факелы кое-где освещали путь. Каменные стены пахли сыростью, а клетка, где сидел Петир, в железных оковах, была совсем маленькой.       Он сидел на койке с опущенной головой, руки его висели над головой в цепях.       — Петир.       Лицо Элвер было каменным и безэмоциональным. Вчерашний вечер все еще проносился перед ее глазами.       Мужчина поднял голову и удивился.       — Ты удивлен?       — Скорее разочарован.       Элоиза сглотнула, но не подала виду, что расстроена. Она ведь считала его верным другом.       — Я не стану задавать лишних вопросов: почему, за что… У меня один единственный вопрос. Вопрос, на который я хочу услышать ответ. Где Софокл?       Петир засмеялся. Цепи на ногах громко звякнули. Близнецы переглянулись. Ни одна мускула на лице Элоизы не дрогнула.       — Стража, оставьте нас.       — Ваше величество…       Но поднятая ладонь Элвер остановила их. Гриши, помявшись на своих постах, вышли.       Подождав, когда стража выйдет, Элоиза взяла ключ и открыла клетку.       — Что ты делаешь? — рука Толи попыталась ее остановить.       — Он не боится меня, — спокойно ответила девушка. — Нужно это исправить.       — Мы не пустим тебя туда.       — Толя, я понимаю, что ты переживаешь за меня, но сейчас на кону наши жизни. Судьба наших стран. Петир знает, что… — Элоиза перевела через решетку взгляд на мужчину, в глазах которого можно было заметить заметный страх. — Он знает, что будет, если он мне не ответит. И без помощи королевских сердцебитов, да, Петир? Доверьтесь мне.       Толя все же убрал руку и позволил Элоизе открыть дверь. Только он зашел первым. Элвер зашла следом. Тамара осталась за камерой.       Элоиза взмахнула рукой, образовывая заглушающее поле. Но Петир не удивился. Он знал.       Главный посыльной знал, что последует следом, если он не ответит. Он сам часто стоял так рядом с Элвер, как сейчас стоит с ней Толя. То, что происходило позже могло бы привести в ужас любого.       — Тамара, помнишь, что я говорила тебе про суд? Нужно лишь согласие короля и королевы, — все это девушка говорила, смотря прямо в глаза Петира. — Как нам повезло, что оно у нас есть. Случилось то, чего вы так боялись, Петир Лонгроу, я стала королевой. Где сейчас Джон Софокл?       Главный посыльной молчал.       — Приму молчание за отказ отвечать.       Элоиза достала из-за пояса маленький нож и присела рядом с мужчиной. Толя и Тамара напряглись.       Элвер направила лезвие ножа на середину ключицы Петира и с легкостью вонзила нож, но не глубоко. Достаточно, чтобы мужчина захрипел и зашипел.       Головой он шевелить не мог, так как воздух вокруг него сгущался.       Элоиза проделала еще одну небольшую дырку. По его груди струйками пошла кровь.       — Ты знаешь, что я проделывала это много раз. Ты знаешь, что будет дальше. Так что ответь, где Софокл?       — Я не знаю.       — Плохой ответ.       Элоиза с силой вогнала нож в среднюю часть бедра правой ноги. Петир закричал.       — Ваше величество, — позвал ее Толя. Он был сбит с толку. Он только что увидел девушку с совершенно новой стороны. А Элвер лишь благодарила Святых, что Николай этого не видит.       Элоиза вовсе не желала вновь делать это, но, если только так можно заставить кого-либо заговорить, то она непременно пойдет на это.       — Давай лучше я заставлю его, — влезла Тамара.       — Нет, — отрезала Элоиза. — Пусть почувствует, какого это, когда в спину тебе вонзают нож. Где Софокл?       — Я не знаю! Мне передали письмо. Где он, я без понятия.       Элвер резко поднялась на ноги и сделала шаг назад, тут же вскидывая руку вперед. Петир взмыл вверх. Цепи лязгнули, из груди мужчины вышел болезненный стон. Он закричал. Цепи, туго натянутые, тянули его руки и ноги вниз, а само тело было слишком сильно натянуто вверх.       — Элоиза, хватит! — прокричал Толя, но та его не слышала.       — Где Софокл?       Петир закричал с новой силой.       — Хватит! — Толя встал напротив Элвер и убрал руку. Петир с грохотом приземлился на койку.       Но тут Толя опешил. В его глазах читалось изумление и страх. Глаза Элоизы сияли ярким пламенем. Даже Элвер смогла это увидеть в зрачках Толи. Зрение ее обострилось. Это ее и испугало. Она отпрянула от сердцебита и закрыла глаза, отворачиваясь в сторону. Все внутри ее горело. Она хотела освободить это, но смогла сдержаться.       Вышли они из темницы в полном изумлении.       — Что это было? — спросила Тамара.       — Я…       Казалось, что Элоиза сама была напугана произошедшим. Она никогда не позволяла себе выходить из себя при допросах.       — Мне нужен воздух.       Элоиза поспешила уйти отсюда.       Он нашел ее в ее комнате. Она стояла у окна, прислонившись к стене с закрытыми глазами.       — Толя и Тамара рассказали мне, что произошло.       Элоиза даже не взглянула на Николая.       — У меня появилось кучу вопросов, но боюсь, что тебе сейчас не до них.       Элвер по-прежнему молчала.       — Твои силы выходят из-под контроля.       Девушка покачала головой, не решаясь смотреть на Николая.       — Элоиза.       — Что?       Она все еще помнит чувство того, как пламя зародилось в ней.       — Элоиза, взгляни на меня.       Она обернулась и ахнула. Ее руки нашли подоконник. В страхе она прижалась к нему задом.       Николай стоял рядом со столом.       А рядом с ним стоял демон. Казалось, что он парит над полом — пятно тьмы в форме ее короля, с черными, дымом завивающимися на концах крыльями.       — Это… Как?       — Монстр — это я, и я — монстр. Точно также, как и твои силы. Они часть тебя и тебе не стоит их бояться. Как я.       — Я…       Элоиза не могла ничего вымолвить подходящее для такого случая.       — Это нормально. Мы справимся с этим только вместе. Дарклинг знает, как избавиться от демона, но попросил взамен встречу с Заклинательницей. И, если Дарклинг прав и все это не очередная уловка, обисбайя может быть именно тем, что поможет нам раз и навсегда разобраться с Каньоном. Демон сможет выбраться из меня и навсегда слиться с тьмой.       Демон зашипел, и Элоиза хотела отступить назад, но она и так уже упиралась об подоконник. Она могла бы вылететь в окно.       — Но это мой демон, а не Дарклинга, — продолжал Николай. Он протянул ей руку, покрытую шрамами под перчаткой. — Не бойся.       Она чувствовала мольбу в его голосе так ясно, словно услышала ее из его уст. Не отворачивайся от меня. Только не ты. Она снова ощутила все так остро, как в камере Петира. Или она просто приняла это за отражение собственных желаний? Никому другому она не могла бы позволить увидеть свою слабость, свой страх. Своего неизвестного даже ей зверя.       — Ты можешь его контролировать?       — Могу.       Она шагнула вперед, затем еще раз, заставляя себя пересечь комнату, пока не остановилась перед ними обоими. Ее разум кричал, что нужно бежать от неправильности, которую она видит, от этой твари, созданной из ничего и стоящей рядом с ее мужем. Толя смотрел на нее точно также, как она сейчас на Николая.       — Может быть, обисбайя сработает, — сказал Николай, и взгляд его ореховых глаз был спокоен. — Но что, если нет? Что, если демон навсегда останется со мной? И часть меня всегда будет связана с Дарклингом, с его темной силой? Останусь ли я твоим мужем Или ты будешь бояться меня? Начнешь ли ненавидеть меня, как ненавидишь Петира, Софокла и Фьерду?       Ответа на это у нее не было. Она всегда предполагала, что рано или поздно они как-нибудь найдут способ избавить Николая от этой твари. Ей была ненавистна сама мысль того, что внутри парня, в которого она начинает влюбляться, таится демон, часть тьмы Дарклинга. Что-то такое таится и в ней самой.       Теневая тварь подняла лапу, и Элоиза сжала кулаки, решительно настроенная стоять до конца. Края фигуры демона расплывались, напоминая густой туман. Его длинные пальцы оканчивались когтями.       Он потянулся к ней, и Элвер усилием воли заставила себя остаться на месте. Он провел костяшками по ее щеке, и она рвано вздохнула. Его прикосновение было холодным. Он был плотным. Имел форму.       Сила. Сидящая в ней неизвестная сила узнала эту тьму, саму основу вселенной. Это был и Николай, и в то же время нет.       — Ты бы все равно остался моим мужем, — сказала она, следя, как демон ведет пальцами от щеки к горлу. — Я знаю, кто ты.       Кто сейчас прикасался к ней — монстр или ее король? И была ли теперь разница? В молчании комнаты было слышно потрескивание пламени, тишина ночного дворца окутывала их, заворачивая в плотное покрывало.       Демон заправил когтями постоянно падающий волос за ее ухо. Медленно он убрал лапу.       Существо снова растворилось в теле Николая, словно тень, слившаяся с фигурой хозяина.       У Элоизы вырвался прерывистый вздох.       — Думаю, мне не помешает еще стаканчик. — Николай протянул ей свой, и она опрокинула в себя остатки бренди. Он пристально следил за ней. Она видела, как он сгибал пальцы, словно сам касался ее. — Как давно ты умеешь… вот так?       — С Каньона.       — Еще, — попросила Элоиза, протягивая стакан. Он наполнил его. Она разом опустошила. — И ты правда считаешь, что стоит попытаться найти этих монахов, чтобы вырастить терновый лес?       — Правда.       — Я не знаю, — сказала Элвер. — Эта задумка с Алиной. Мне кажется, он тянет время. Или у него какой-то другой план.       — Я уверен, что так и есть. Но нам нужно найти способ остановить распространение этой заразы. Если бы фьерданцы не дышали нам в спину, если бы Софокл каждый раз не пытался убить тебя, мы бы попытались справиться с этим явлением сами. Мы бы натравили на эту дрянь всех ученых во главе с Давидом. Но Давид не должен отвлекаться от работы над тем, как нам выиграть войну. Поэтому сейчас нам нужен Дарклинг, как я когда-то и подозревал.       — Заклинательница отдала свою силу, чтобы победить его. Скорее всего, она захочет убить вас с особой жестокостью за то, что вы умудрились его вернуть.       Николай грустно усмехнулся.       — Хуже всего то, что я сомневаюсь, что она попалась бы на его уловку. Как только бы она взглянула на Елизавету, сразу бы пошла обратно. Сироты, знаешь ли. Сама проницательность.       — Мы не можем привезти ее сюда. И даже речи быть не может о том, чтобы подпустить его к Керамзину.       — Нам понадобится безопасное место. Уединенное. Со множеством солнечных солдат вокруг.       — Недостаточно. Но я найду то, что поможет нам вырастить терновый лес.       Николай помедлил, положив руку на бутылку.       — Я повезу Дарклинга на встречу.       — Нет. Нам нужен король, а не искатель приключений. Твоя работа здесь. Зоя сможет удержать его, если это потребуется.       — А мы должны быть такими же, как он?       Элоиза хрипло рассмеялась.       — Король с демоном внутри. Монах с Дарклингом внутри. Генерал с драконом внутри. Я с чем-то неизвестным внутри. Мы теперь все монстры, Николай.       Она поставила стакан.       — Элоиза, — Николай подошел к ней. — На войне тяжело помнить о том, кто ты есть. Давай не забывать о том человеческом, что в нас осталось.       Хотела ли она забыть? Каким это стало бы подарком. Никогда не чувствовать того, что чувствуют люди, никогда не знать горя. О, как бы она хотела все забыть.       Николай наклонился вперед и поцеловал Элоизу в губы. Эту ночь они провели вместе.