Принцесса из Нового Зема

      Зоя взялась за подготовку поездки с предсказуемо беспощадной тщательностью и спустя неделю уехала. Тем временем шпионы Тамары сообщили новости о публичном приступе фьерданского принца, и в этом не было ничего хорошего для Равки. Они возобновили дипломатические переговоры, но Николай знал, что Фьерда отдельно ведет переговоры с Западной Равкой, убеждая ее отделиться. Командир Брум годами принимал стратегические решения для своей страны, и слабость принца Расмуса лишь добавила ему дерзости.       Также Давид запросил целую кучу титания, которого не так просто достать. Да, затея была ужасной. С помощью ракет из титания можно было сравнять целый город с землей, но, если все правильно рассчитать, это будет отличное оружие против фьерданской армии.       — Нам не хватит титания на убийцу городов, — примирительно заметила Леони. — Может быть, это и неважно.       — Это важно, — возразил Адрик. — Нет смысла ввязываться в войну, если не собираешься ее выиграть.       — Есть кое-что еще, — добавил Николай. — Ходят слухи, что фьерданский наследный принц не переживет эту зиму.       Женя покачала головой.       — Я и подумать не могла, что он настолько плох.       — Никто не мог. Я подозреваю, что королевская семья тщательно хранила этот секрет, и тут я их вполне понимаю. Возможно, наш союз с Шуханом заставит их притормозить — учитывая, что мы нашли кое-какие сведения по поводу причастности Шухана к юрда-парему. Но мы должны помнить, что принц может умереть, и у Гримьеров не останется выхода, кроме как развязать войну.       Леони потерла пальцем скол на своем блюдце, постепенно восстанавливая его своей силой.       — Я не понимаю. Если Расмус умрет, на троне по-прежнему будет его отец. Его младший брат станет наследником.       — Наследовать будет нечего, — ответила Элоиза. — Во Фьерде к королевской семье относятся не так, как в Шухане или даже в Равке. Они следуют воле Джеля, а благословение Джеля — это сила. Все фьерданские правящие династии занимали трон силой. Гримьерам придется доказывать, что они все еще достойны править.       — Возможно, мне стоит попытаться занять их трон, — предположил Николай.       Элоиза улыбнулась.       — Ты хоть по-фьердански-то говоришь?       — Говорю. Так плохо, что один милый парень по имени Кнут однажды предложил мне немаленький рубин, чтобы я замолчал.       — Так, значит, сейчас у Гримьеров юный, слабый, больной принц, который должен наследовать старому королю? — уточнила Надя.       — Да, — ответил Николай. — Королевская семья уязвима и знает об этом. Если они выберут мир, рискуют прослыть слабаками. Если выберут войну, то победить им нужно будет любой ценой, и Ярл Брум будет подталкивать их именно к этому решению.       — У нас есть земенцы, — сказала Леони, как всегда полная надежды.       — И Керчия не станет открыто поддерживать Фьерду, — добавила Женя. — Они не станут рисковать своим драгоценным нейтралитетом.       — Но они, вероятно, достаточно злы на нас, чтобы предложить фьерданцам тайную помощь, — сказал Адрик.       — А что насчет Апрата? — спросила Женя, вертя свою чашку на блюдце.       Николай покачал головой.       — Он много раз переходил на другую сторону. Я сомневаюсь, что он сам знает, кому служит.       — Он всегда переходит на сторону тех, кто, по его мнению, победит, — сказал Давид. — Именно так он сделал во время гражданской войны.       — Это объясняет, как он оказался во Фьерде, — мрачно заметил Адрик.       — К несчастью, — признал Николай, — Адрик прав. У Фьерды есть наземное преимущество, и если они им воспользуются, это будет означать конец свободной Равки. Демидов займет трон. Гришей отправят под суд. Его народ будет в подчинении у марионеточного короля, служащего интересам Фьерды. А его страна? Она станет сценой для неизбежной войны между Фьердой и Шуханом. Мое желание быть всеми любимым вступает в противоречие с необходимостью выиграть эту войну. Я, словно счетовод, пытаюсь подсчитать потерянные жизни и жизни спасенные.       — Нам приходится принимать ужасные решения, — сказала Женя.       — Но принимать их все равно нужно. Я надеюсь, что эту войну можно закончить дипломатическими путями. Надеюсь, мы сможем предложить фьерданцам мир, на который они согласятся. Надеюсь, нам никогда не придется применять те жуткие орудия, которые мы пытаемся построить.       — А что случится, когда надежды не останется? — спросил Давид.       — Мы вернемся к тому, с чего начали, — подвел итог Николай. — К войне.       И только Элоиза сидела и думала о том, что между Новым Земом и Фьердой никогда не будет мира. То, что Фьерда вмешалась в дела Нового Зема сильно усложняет это. Они внедрили шпиона в ее страну, нанесли сильный урон по сердцам королевской семьи. Они знают, что Новый Зем слабеет. Но Элоиза знала, когда придет время, она не станет мешкать. Она не даст своей родине погибнуть.

***

      Пока Октавия помогала королеве Изабелле выискивать всех шпионских крыс в Новом Земе и не допустить Софокла в страну, здесь, в Равке, Король и Королева готовились к важному торжеству. Сегодня должен был прибыть главный посол Шухана якобы обсудить мир.       В утро перед церемонией Элоиза одевалась с особой тщательностью. Это был знаменательный день, поворотный момент для Равки, кульминация их тщательно продуманных планов и, возможно, надвигающаяся дипломатическая катастрофа.       Они отправили Зою на невыполнимое задание в компании их самого опасного врага. Ну, одного из них. По правде говоря, в последнее время становилось непросто определить, кто же опаснее — фьерданцы, с их военной техникой и пленными гришами, керчийцы, с их непревзойденным флотом и бездонной казной, тлен, медленно поглощающий их мир, или шуханцы, которые вот-вот должны были прибыть сюда.       Шуханцы приземлились в Полизной, где выгрузили лошадей, экипажи и огромную толпу слуг, включая двенадцать Тавгарадов в черных мундирах. Элоиза лишь посмеялась с защиты посла. Обычно Тавгарад защищал только королевских особ.       Генерал Пенский встречал гостей в парадном мундире, и эскорт из его солдат проводил их до самой Ос Альты. Николай заранее убедился, что толпы зевак, собравшиеся на улице, находятся под присмотром солдат Первой армии и сердцебитов, готовых замедлить пульс любого, кто решит устроить неприятности. Пусть они и не воевали с Шуханом уже несколько лет, но антишуханские настроения в народе были довольно сильны.       Служанка постучала в дверь гардеробной Элоизы.       — Гости уже прибыли, ваше величество.       — Спасибо, Соня. Король уже вышел?       — Ждет вас, ваше величество.       Элоиза кинула последний взгляд в зеркало, на свою корону, свое ожерелье. Бордовое платье отлично сидело на ней, подчеркивая всю прелесть ее фигуры. Темные волосы волнами спадали на спину.       Она вышла в коридор, где встретила Николая и Толю.       — Дорогая, — лицо Николая осветила улыбка. — Ты как всегда прелестна.       — Спасибо. Ты тоже.       Он подал ей руку, и они вместе пошли. Толя шел позади них.       — Складывается впечатление, что ты не любишь свадьбы, — заметил Толя, пока они шли по дворцу.       — Я очень люблю свадьбы, особенно ту часть, где уже можно выпить. Поражен, что удалось найти кафтан твоего размера.       И правда, Толя надел красный кафтан. Обычно они с Тамарой предпочитают оливковую форму.       — Его мне сделали фабрикаторы. Пришлось сшить два вместе.       Они спустились по лестнице, у которой уже выстроилась перед оставшимися членами Триумвирата королевская стража. Ступени из белого мрамора начисто вымыты и все балконы с балюстрадами были украшены облаками голубой и зеленой гортензии — в цветах Равки и Шухана. Если бы только так же просто было объединить две страны.       — Толя! — воскликнула Женя, едва они присоединились к ним с Давидом у подножия лестницы. — Красный тебе к лицу.       — Не привыкай к этому виду, — буркнул Толя, но это не помешало ему в ответ на комплимент надуться от гордости, словно павлин.       На Жене был кафтан из мерцающей золотой ткани, а в рыжих локонах переливались нити речного жемчуга. Давид в кои-то веки подстригся.       — Вы оба выглядите потрясающе, — выразила свой восторг Элоиза.       Она с улыбкой положила свои руки на плечи Жени.       — Ты прекрасна.       — Спасибо, Элоиза.       — Ты, Давид, тоже.       Давид взял руку жены и легким поцелуем коснулся костяшек. Щеки Жени порозовели от удовольствия. Затем Давид потянулся к ее волосам и пропустил сквозь пальцы шелковистый рыжий локон. Женя вспыхнула еще ярче.       — Что ты делаешь? — шепнула она.       — Изучаю нечто прекрасное, — сказал он без малейшего намека на лесть, словно и в самом деле пытался разгадать формулу, объясняющую красоту женщины перед ним.       — Прекратите пожирать друг друга глазами, — велел Николай, на самом деле не имея в виду ничего подобного. Они заслужили свое счастье. Ланцов же посмотрел на Элоизу таким же взглядом.       Толя выругался.       — Пойдемте уже.       По главной аллее проскакал всадник, предупреждая, что шуханцы добрались до ворот с двуглавым орлом, а возникший несколько мгновений спустя столб пыли на дороге свидетельствовал о том, что гости прибыли на место.       Экипажи шуханцев отличались исключительной элегантностью — покрытые черным лаком, отливающим зеленью, словно спинка жука, со скрещенными позолоченными ключами — эмблемой Шухана — на дверцах.       Рядом с экипажами скакала процессия Тавгарадов, на иссиня-черных, как и их мундиры, лошадях, с лихо заломленными фуражками на головах.       Главная карета остановилась у ступеней, и из нее вышел посол. Главный министр королевы Макхи. Он был одет в темно-зеленый костюм. Сам посол был высок с коротко постриженными волосами и зеленым цветом глаз.       Николай и Элоиза слегка склонили головы в знак приветствия.       — Посол Ли, мы приветствуем вас в Большом дворце и надеемся, что вам здесь понравится, — как можно вежливее произнес Николай. - Немного прошло с нашей последней встречи.       На самом деле посол не встречался тогда с Николаем настоящим, а с Исааком.       Посол огляделся, скривив губы в едва заметной усмешке.       — Мы благодарны вам за гостеприимство.       По крайней мере, начало было неплохим.       — Хочу познакомить вас с моей женой и королевой — Элоизой Элвер.       — Посол Ли, — улыбнулась девушка.       — Разве вы не Ланцова? — этим вопросом шуханский посол хотел как-то задеть Элоизу.       — Дело в том, что в Новом Земе не принято брать фамилию мужа. Это было одним из условий нашего брака. Но, прошу, зовите меня просто Ваше Величество.       Глаза посла округлились. Николай улыбнулся. Толя еле сдержался чтобы не засмеяться.       Николай указал рукой направление, предлагая идти рядом с ним.       — Разве мы не идем обсудить все вопросы?       — О, сегодня у нас праздник. И мы подумали, что лучше дать вам отдохнуть с дороги и немного расслабиться.       Николай взял Элоизу под руку, и они повели посла по дорожке, и их свита волной шелка, бархата и сверкающих драгоценностей хлынула следом за ними к королевской часовне, расположившейся почти ровно посередине между Большим и Малым дворцами.       — Говорят, что эта часовня была построена на месте первого равкианского алтаря, — сказал Николай. — Где помазали на царство первого короля из Ланцовых.       — Очаровательно, — процедил сквозь зубы министр и добавила еле слышно: — Все эти любезности действительно необходимы?       — Нет, но так мне легче поддерживать разговор с теми, кто производит в своих тайных лабораториях юрду-парем.       Посол напрягся.       — Я не понимаю, о чем вы говорите.       Николай проигнорировал его слова.       Часовню восстанавливали с большим тщанием после нападения Дарклинга, и талант работавших над ней фабрикаторов не позволял усомниться, что ее темные своды и золотой купол станут еще краше, чем прежде. Здесь пахло полированным деревом и ладаном. Скамьи были битком забиты гостями — знатнейшими представителями дворянства Равки в роскошных нарядах и гришами в ярких, усыпанных самоцветами кафтанах.       — У вас свадьба?       — Разве это не чудесно? — вопросом на вопрос ответила Элоиза. — Зарождение новой семьи.       Зеленые глаза министра сверкнули. Всем было давно известно, что шуханцы не жалуют брак равкианского короля с земенской принцессой.       — Прочитали это в какой-то книге? Брак — ничто. Родословная — все.       — Благодарю за то, что объяснили мне разницу, — с некоторым сарказмом ответила Элвер.       Молодой священник уже стоял у алтаря, одетый в длинную коричневую рясу с вышитым на ней золотым солнцем. Он был одним из солнечных стражей, оставивших службу у Апрата, чтобы последовать за Алиной Старковой. Он сражался бок о бок с Солнечной святой в Каньоне, получил часть ее силы, и, если Зоин рассказ был правдой, носил отпечаток ладони Заклинательницы солнца на груди, как знак отличия.       Адрик и Надя встали и повернулись к гостям, встав бок о бок, в одинаковых синих кафтанах с манжетами, по обычаю шквальных расшитыми серебром. Бронзовая рука Адрика была отполирована до блеска. Они запели, сплетая голоса в идеальной гармонии. Это была старинная равкианская народная песня о первой жар-птице и колдуне, пытавшемся ее поймать.       Элоиза вспомнила тот день.       Давид и Женя уже начали свой неспешный путь по проходу. За Женей тянулся необычайно длинный шлейф.       Только недавно Элоиза сама так шла. Она ясно помнила, как видит впереди Николая. Тогда они не чувствовали у друг другу ничего, что было связано с любовью.       — Это два члена Триумвирата гришей, Давид Костюк и Женя Сафина, — сказал Николай.       — Я знаю, кто они. Но не понимаю, что здесь делаю я и к чему весь этот фарс.       — Терпение, дорогой посол, — произнесла Элоиза. Ее глаза сверкали, пока она наблюдала за шествием Жени. — Скоро вы все узнаете.       Посол вскинул голову, окатив Элоизу презрительным взглядом. Ощущения победы не было, скорее настороженность. Королева Макхи была безжалостна, но посол Ли был еще безжалостнее.       — Давид и Женя обвенчались без всякой помпы во время довольно поспешной поездки в Кеттердам, — объяснил Николай. — У них не было возможности обменяться клятвами в Равке.       И они делали это прямо сейчас.       — Здесь, в присутствии наших святых и наших друзей, — начала Женя, — я произнесу слова любви и долга. Для меня не обуза, а честь поклясться тебе в верности и вечной любви и отдать тебе свою руку и свое сердце как в этой жизни, так и в следующей.       Элоиза будто слышит себя.       А вот клятвы гришей звучали совсем иначе.       — Мы — солдаты, — провозгласил Давид низким, взволнованным голосом. Он не привык выступать перед большим скоплением людей. — Я буду сражаться рядом с тобой во время войны. Я найду свой покой рядом с тобой во время мира. Я навсегда стану оружием в твоих руках, бойцом на твоей стороне, другом, ждущим твоего возвращения. — Его голос становился громче и уверенней с каждым произнесенным словом. — Я вижу твое лицо в основе творения в сердце мира, и нет никого прекраснее тебя, Женя Сафина, храбрее и несокрушимее.       Клятва эхом пронеслась по часовне. Лицо Жени сияло, словно эти слова зажгли в ней скрытый прежде свет.       Николай и Элоиза переглянулись. Этот взгляд был полон быстро пришедшей к ним любви.       — Помнится, в нашу свадьбу мы не очень были счастливы, — прошептал Ланцов на ухо Элвер.       — Помнится мне, мы женились не по любви, — также прошептала девушка.       Толя, возвышающийся над женихом и невестой, поднял терновые венцы сперва над головой Давида, затем над Жениной, в то время как Владим читал молитву. Но эта свадьба была устроена специально для шуханского посла.       — Отвечайте, что здесь происходит, — посол был слишком несдержан.       — Разве вы уже забыли? Свадьба, — широко улыбнулась Элоиза.       Владим как раз завершал церемонию. Давид наклонился, чтобы поцеловать Женю. Он с улыбкой пропустил между пальцев все тот же янтарный локон. Гости разразились аплодисментами.       Теперь настала очередь Николая заговорить.       — Сегодня мы с вами не будем заключать мир, посол Ли. Сегодня тот день, когда Равка вам начала угрожать.       Министр медленно моргнул.       — Угрожать?       — Мы знаем о ваших лабораториях, где вы накачиваете гришей юрда-паремом. У нас имеется кучу доказательств.       — Это чепуха. Это акт агрессии в сторону Шухана. Ваши обвинения…       — Наши обвинения имеют доказательства, предоставленные Тамарой Кир-Батар.       — Тамара Кир-Батар — полукровка и предательница.       — Из полукровок выходят неплохие спутники. А еще она одна из моих самых доверенных советников и преданных друзей, поэтому я со всем уважением прошу вас следить за своим языком. Принцесса Эри, сестра вашей королевы, нашла с Тамарой общий язык. Вместе с ней они отправятся побеседовать с другими вашими министрами.       — С нашими министрами? Вы с ума сошли?       — Она расскажет им о задуманном вами заговоре с целью убить королеву Равки, о вашем тайном сговоре с Фьердой, чтобы получить основания для вторжения в Равку и развязывания войны с Фьердой — войны, на которую ваши подданные ни за что бы не согласились без веской причины, коей стало бы расторжение союза с Новым Земом, страной, которую ваш народ так любит и жаждет союза с ней.       Ноздри посла раздувались.       — И вы ожидаете, что Эри сможет? Застенчивая, робкая, прекраснодушная Эри? Она не выдержит расспросов. Она не политик, не правитель, и ей ни за что не убедить…       — Она в компании с Октавией Фабер. Думаю, вам знакомо это имя, — перебила его Элоиза.       Министр Ли была слишком опытным дипломатом, чтобы показать, насколько он потрясен. Его глаза лишь слегка расширились, но злость было слишком легко заметить.       — Да, — улыбнулась Элоиза, переводя взгляд с Жени и Давида на посла. — Октавия с ней. Та девушка, которой вы по пьяни все рассказали однажды. И вы этого даже не помните, потому что напились так, что забыли имя собственной матушки. Вы рассказали ей, где хранятся все ваши переписки с фьерданцами. И лишь недавно Октавия смогла найти письмо, отправленное вам Софоклом, а после вами главному посыльному Ричарда Элвера, где говорилось, чтобы он убил меня.       Посол фыркнул. Было видно, что он вспотел.       — Что ж, пусть изложат свою историю. Пусть прокричат о ней повсюду, хоть до самых небес. Вы не сможете забрать титул у королевы Макхи. Лишь королева Табан может назвать другую королеву Табан.       Николаю стало даже чуть неловко за тот удар, что он собирался нанести. Но он делал это ради Равки.       — Очень верные слова. Но, полагаю, бабушка королевы Макхи все еще жива и продолжает ухаживать за своими розами во дворце Тысячи Звезд. Я всегда мечтал увидеть его собственными глазами. Она — все еще королева Табан и может забрать корону назад, сказав лишь слово.       Второй взрыв приветственных криков взорвал воздух, и Давид с Женей начали свой путь по проходу под дождем из лепестков айвы, в сопровождении Толи с широчайшей улыбкой на лице и Жениным шлейфом в руках.       Элоиза стояла ровно, руки за спиной, она смотрела на это шествие и улыбалась, но внимая каждое слово посла и ее мужа.       Николай с радостью присоединился к аплодисментам, и тут заметил, как золотые глаза Толи встретились с разъяренным взглядом посла Ли. Улыбка гиганта увяла. Он отпустил сестру, чтобы разрушить планы Макхи и Софокла, и определенно не выглядел готовым простить королеве это расставание. Когда свадебный кортеж проходил мимо них, он шепнул по-шухански несколько слов, отчего министр чуть не зарычал.       Но к тому моменту, как они покинули часовню вслед за счастливыми молодоженами, посол смог взять себя в руки. Снова оказавшись в окружении своей охраны, сопровождаемые по пятам озадаченными шуханскими министрами низшего сословия, Николай под руку с Элоизой и с шуханским послом снова вошли под своды леса по дорожке, ведущей к Большому дворцу. Здесь, под сенью деревьев, Николай и Элоиза остановились. Небо нависло над ними тяжелым серым покрывалом. Было похоже, что вот-вот пойдет снег.       — И чего же вы хотите добиться? — потребовал ответа посол. — Принцесса Эри никогда не желала короны и не способна править.       — Мне нужен договор, подтверждающий нынешнюю границу, проходящую в районе Двух Столбов. Любой акт агрессии против Равки должен расцениваться как акт агрессии и против Шухана. А еще вы гарантируете соблюдение прав всех гришей. Иначе весь мир узнает о ваших экспериментах.       — Прав кого?..       — Вы закроете все ваши базы, где гриши умирают под воздействием наркотика, в процессе создания солдат-кергудов. Вы перестанете включать ни в чем не повинных людей в эту программу. Вы гарантируете гришам те же права, которые есть у других ваших граждан.       — Кергуды — это выдумка, антишуханская пропаганда. Если…       — Мы сейчас не ведем переговоры, посол. Хватит говорить, что не понимаете, о чем я.       — Мы могли бы убить вас на этом самом месте. Ваша охрана и в подметки не годится Тавгарадам.       — Вы уверены? — спросил Толя, возникая позади них. — Мой отец когда-то тренировал Тавгарадов. Он учил и меня.       — Это, безусловно, добавило бы живости празднику, — съязвил Николай.       Губы посла изогнулись в презрительной усмешке.       — Я прекрасно знаю, кем был твой отец, Толя Юл-Батар. Кажется, предательство у тебя в крови.       В голосе Толи звенела сталь, чье острие было отточено годами гнева.       — Вы больше никогда не разлучите близнецов-кеббен.       — Ты смеешь отдавать приказы верховному министру Шухана?       — У меня нет ни королевы, ни короля, ни подданства, — заявил Толя. — Есть лишь то, во что я верю.       — Министр Ли, — спокойно заговорил Николай, — пожалуйста, поймите, я знаю, что вы используете всю вашу потрясающую изворотливость, чтобы вернуть назад власть над королевой Макхи во всей полноте, как только окажетесь дома. Но сведения, собранные источниками Тамары и самой Октавией Фабер не так-то просто обойти. Равка не должна решать, кто будет править Шуханом, и вы сами сказали, что Эри не нужна корона. Но если вы не станете соблюдать условия договора, мы поможем ей отнять у вашей королевы.       — Тогда начнется гражданская война.       — Я знаю, во что она способна превратить страну, но в ваших силах предотвратить ее. Подпишите договор. Закройте лаборатории. Все так просто. На моих гришей больше не будут охотиться, и мы сможем стать добрыми соседями, если не друзьями.       — Из Эри вышла бы намного лучшая марионетка Равки, чем из меня.       Николай и Элоиза изначально знали, с кем стоит разговаривать об политических делах. Министр Ли имеет больше власти, чем королева Макхи.       — Так и есть. Но у меня нет желания быть кукловодом. Даже одной страной управлять довольно тяжело, а союз сильного Шухана с Равкой поможет охладить фьерданские амбиции.       — Я обдумаю это.       — Не похоже на согласие, — заявил Толя.       — Это начало, — сказал Николай. — Пообедайте с нами. Окажите нам честь. А затем можем взглянуть на договор.       Посол фыркнул.       — Надеюсь, ваш шеф-повар лучше ваших архитекторов.       — А я надеюсь, вам понравится заливное.       Николай встретился взглядом с Толей, когда они двинулись следом за послом к дворцу. Толя подверг риску жизнь сестры, чтобы у этой миссии появился шанс. Элоиза отпустила лучшую подругу и самого близкого человека в погоне за их жизненной миссией. Тамара, Октавия и даже принцесса Эри поставили свои жизни на кон, чтобы появилась возможность наконец-то заключить договор с Шуханом и навсегда изменить мир для гришей. Это был отчаянный шаг, невероятно дерзкий, но они пошли на этот риск, чтобы появился шанс на лучшее будущее.       — Я не знаю, когда снова увижу сестру, — сказал Толя, когда они шли на обед. — Очень странное чувство.       — Никому другому я не смог бы доверить такое сложное задание. Но мне тоже не по себе из-за ее отсутствия. А теперь расскажи-ка мне, что ты нашептал послу в часовне, — спросил Николай.       — Тебе бы стоило выучить шуханский.       — Я подумывал заняться сулийским.       Внезапно неизвестное внутри Элоизы взвыло, кинувшись вверх, словно дикий зверь, отчаянно пытающийся вырваться на свободу. Перед девушкой мелькнуло видение пустой прихожей, перевернутого самовара, потрясенного женского лица — лица Заклинательницы. Они никогда не встречались, но Элоиза сразу поняла, что это она. И все исчезло в нахлынувшей тьме. Элвер заставила себя сделать вдох и сжала ладони в кулак, загоняя неизвестного зверя обратно в клетку.       — Что такое? — спросил Николай, успокаивающе придержав Элоизу за локоть.       — Я не уверена. — Элвер сделала очередной вдох, чувствуя, как глаза возвращаются в прежний оттенок, как пламя гаснет внутри. Не хватало ей, чтобы сила вырвалась на свободу перед доброй половиной равкианской знати и шуханцами. — Что-нибудь слышно от Зои?       — Пока нет.       Николай обеспокоенно переглянулся с Толей.       Было ли ее видение реальностью или игрой воображения? Но она давно поняла, что такого рода введения были и у Леона. И они точно правда. А это значит, что увиденное уже произошло.       — Они уже должны были закончить в санатории. Давай отправим отряд на перехват, в качестве поддержки. На всякий случай, — предложил Толя.       — Да, — кивнула Элоиза. — Хорошая идея.       Убедившись, что с Элоизой все в порядке, они пошли дальше.       — Так что ты там сказал королеве? — вновь спросил Николай.       — Процитировал строчку из поэмы «Песнь об Олене» Ни Юл-Мана. — Его глаза сверкнули, как золотые монеты в лучах полуденного солнца. — Пусть гончие рвутся в погоню. Я не боюсь смерти, ведь она подвластна мне.