Чувства - темный лес

      — Арс, хватит.       Сережа дергает его за полы футболки, так что приходится с сожалением отвернуться от собеседника и кинуть хмурый взгляд на друга. Тот смотрит не на недовольное лицо уже выпившего пару коктейлей друга, а поверх — качает головой, и смазливый парень с сережкой в ухе понятливо сваливает в закат.       — Это тебе хватит. Ты отпугиваешь людей, — у Арсения взгляд колется, он не отводит его даже тогда, когда почти залпом выпивает новый коктейль, что появляется перед ним на стойке. Жалко: тот с красивой сушеной розочкой на нежной пенке, наверняка вкусный очень, но Арсений вряд ли этот вкус почувствовал.       — А ты херней страдаешь. Сдался тебе этот хрен зализанный, лучше ответь Шасту, он тебе уже несколько раз писал.       Арсений чересчур громко ставит бокал на барную стойку и кукожит губы куриной жопой. Сереже его пронзительные взгляды до одного места, Арс и не смотрит, морщится только и слишком внимательно разглядывает свои же пальцы.       — Типа ему я сдался.       Сережа честно ждал вброса язвительных фразочек, ведь казалось, что в Арсе опять проснулась королева сук, поэтому только давится заготовленным ответом и смотрит на друга как на идиота.       А почему "как"?       — Арсений, — как маленькому, чуть ли не на пальцах начинает объяснять Сережа, — вы живете с Шастуном уже пять месяцев. Вы друг в друге души не чаете. Он сейчас закончит снимать "Контакты" и приедет домой — к тебе, не к кому-нибудь постороннему. И вы будете заниматься своими семейными делами — чистить картошку и сексом трахаться, потому что вот такие вы влюбленные додики.       — Да, ты прав, — Арсений наконец отрывается от несчастной заусеницы — взгляд у него такой тоскливый, словно от аккуратности ногтей зависит как минимум его жизнь, как максимум — жизнь всей планеты. — Я самый настоящий влюбленный додик. Сижу сейчас здесь с тобой, пока Шаст флиртует с очередной смазливой мордашкой на этом их блядском диване. Может и поебутся там, не знаю, удобно же.       Сережа тяжело вздыхает и с противным скрежетом двигает барный стул ближе к другу. Конечно, прав. Додик он и есть.       Арса редко так вштыривает, но если уж случилось — пиздец всем, всех заденет бушующим ураганом арсеньевских эмоций, которые тот долго и упорно копит в себе, вместо того, чтоб проговаривать свои мысли с любимым человеком.       Они собрались сегодня в офисе, чтоб обсудить предстоящие съемки нового проекта, а потом Арс с Шастом должны были ехать за город — Арсений все уши прожужжал о том, что они сняли домик на эти выходные, где их совсем никто не будет отвлекать. Глядя на красные от усталости глаза Шаста и вечные круги под глазами у Арсения, Сережа искренне желал им все эти выходные тупо проспать в обнимку и с выключеным телефоном.       Когда Арсений был уже на низком старте к шастуновской Тахо, Антона тормознул Стас, участливо поинтересовался, куда тот намылился, и ласково сообщил, что через час у них съемка "Контактов", потому что гость может только сегодня и больше никогда. Сережа со своего угла дивана видел, как у друга опускаются уголки рта, словно кто-то крадет у него улыбку, и холодеет взгляд.       Они с Антоном шепчутся в углу несколько минут, тот приподнимает Арсения за подбородок, смотрит в глаза и оставляет легкий поцелуй на скуле. Стас подчеркнуто не смотрит в их сторону, Дима уже уехал, а Сережа ждет конца разговора и везет Арса в один из любимых баров, где понимающий бармен сделает тебе лучший коктейль в жизни. Но уж чего он не ожидает, так это того, что Арсений начнет клеить какого-то левого паренька.       — Нахер я ему нужен? — Арсений продолжает монотонно бубнеть. — Ему вполне замечательно в этой его супер-тусе, где можно про левый берег Воронежа вспомнить и футбол обсудить, а не тухнуть в загородном доме в двадцати километрах от нормального магазина.       — Он не на тусе, он на съёмке.       — А разница? Те же люди.       Сережа тоскливо вздыхает и отпивает свой энергетик. Что сейчас говорить другу — непонятно, тому совершенно насрать на все аргументы. Перебесится, конечно, потом Шаст извинится, не совсем понимая, за что, но осознавая, что так будет правильно, а через время Арсения сожрёт совесть, и извиняться пойдет уже он. Сплошные извинения, нет чтоб нормально словами поговорить, взрослые же люди.       — Шаст уже забросал меня сообщениями, у него съёмка закончилась, он пытается понять, почему ты не отвечаешь, переживает.       — Просто хочет убедиться, что я точно не нагряну в самый интересный момент и не испорчу им весь кайф.       — У тебя кукуха даже ночевать уже не прилетает, да? Совсем ёбу дал? — Сережа не выдерживает.       Арсений разом сдувается как проткнутый злобной девочкой воздушный шарик. Он роняет голову на сложенные на барной стойке руки и тихо стонет.       — Я несу херню, да?       Сережа с трудом разбирает его слова, но отвечает положительно и начинает гладить Арсения по спине. Тот вроде бы взрослый мужик, а до сих пор не может поверить, что вполне реально просто быть счастливым — без драк, скандалов, истерик и измен. Что можно позволить себе расслабиться, получать удовольствие от отношений, любить и быть любимым, когда из драмы только забытая в магазине соль. Арсу в этом плане повезло с Шастуном так, как сложно было представить даже в самые отчаянные времена: скромный воронежский мальчик, буквально смотрящий в рот более старшим друзьям и коллегам, ассоциирующийся поначалу только с куревом и сиськой пива по вечерам, оказался способным безоговорочно любить и заботиться, наплевав на всех. Сережа не знает, как у него это выходит, но Шаст умеет буквально парой слов привести Арса в нормальное расположение духа, терпит его закидоны и максимально сглаживает углы. Он и сам не идеальный, со своими загонами и идиотскими поступками, но нельзя не признать, что эти двое просто идеально подходят друг другу.       Но Арсений словно до сих пор не может разрешить себе быть счастливым — на сто процентов. У них все может идти прекрасно, пока очередной мелкий поступок Шаста не начинает казаться Арсу предвестником конца света — если его не поставили на первое место прям в данный момент, то это определенно знак, что Антону такие отношения не нужны, он хочет чего-то спокойного и гетеронормативного.       Увидеть же, как Шаст смотрит на него девяносто девять процентов времени, его гетероненормативные глаза почему-то не могут.       Сережа продолжает гладить этого дурака по спине, когда в баре появляется Шастун — в широкой ветровке и приглаживая ежесекундно макаронный взрыв на голове. Волнуется, мимоходом подмечает Сережа, который слишком хорошо знает этих двоих. Шаст бегло окидывает взглядом практически пустое помещение бара — уникумов, что решают свои семейные и дружеские драмы в самый разгар рабочего дня, не так много — и подходит ближе, не церемонится, обнимает скукоженного на высоком стуле Арсения прямо со спины.       — Ты расстроился? — шепчет прям в затылок, не разрывая объятий.       Арсений выворачивается из кольца рук, теперь сам смотрит на Антона снизу вверх — его глаза блестят, на скулах легкий румянец от коктейлей, а губы сжаты так плотно, что белеют.       — Шаст, я...       — Прости, что так получилось. Я не хотел менять наши планы, я и не знал, что так получится, но съемка была действительно важная. Но это не значит, что важнее тебя, понимаешь? — он берет руки Арсения в свои, держит крепко, согревая. — Ничего не может быть важнее тебя, не для меня.       Сережа отворачивается к своему энергетику, неожиданно смущаясь — слишком личную сцену подсмотрел, даже как-то неловко, такое должно оставаться только между двумя. А еще он восхищен: из краткого «Арс загнался», идущего в сообщении после адреса бара, Шаст сумел максимально четко понять всю ситуацию.       — Это ты меня прости, — хрипло произносит Арсений, прячет взгляд в их переплетенных руках, — что веду себя как пубертатная истеричка.       — Ничего страшного, Арс, мы со всем разберемся. Но на всякий случай, — он заговорчески понижает голос, — тебя из наших фанаток никто не кусал?       — Я тебя сейчас сам укушу!       Сережа сползает с ненавистного высокого барного стула, оставляет купюру под пустой банкой энергетика и тихо уходит из бара, даже не попрощавшись с друзьями — им сейчас лучше побыть вдвоем, а слепоглухонемой бармен не считается.       Он садится в машину, кидает на соседнее сидение телефон и облегченно вздыхает — как хорошо, что в его отношениях все настолько стабильно, что аж скучно, он бы вздернулся на таких американских горках.       А этим — совет да любовь, чего уж там.