Чувства - темный лес

      — Дамы и господа, банк закрыт! — раздалось от главного входа в отделение банка, и Антон облегченно вздохнул.       Ну наконец-то.       Теплый весенний день, как этот, мало сочетается с вооруженным ограблением банка, но неизвестных злодеев это вообще не остановило. Шестеро с медицинскими масками на лицах, глаза над которыми скрыты солнечными очками, в неприметной одежде, но с невероятно приметными короткоствольными автоматами, те заблокировали центральный вход и стали сгонять людей в центр помещения.       Вообще, у Антона был сегодня выходной, а еще — достоверные данные от одного из информаторов, что отморозки, которые взяли уже четыре банка в их городе, решили покуситься на центральное отделение. Те были невероятно везучими, словно дерьма обожрались перед операциями: полиция или не успевала на место происшествия, или теряла преступников во время погони. С Шастового отдела, который этим делом занимался, его передали в Центральный еще после третьего случая, но молодого капитана обуяла жажда мести: как раз во время третьего ограбления, когда он примчался из отдела на горячо любимой тойоте, его ласточку протаранили своим бусом эти уебаны, скрываясь от погони.       Оказалось, что случай не страховой.       Во время четвертого дела их обнаружить не удалось: все наработки уже ушли в Центральный отдел, информаторы знали хуй да нихуя, поэтому Шастун только зубами скрипел, когда слушал про ограбление уже постфактум.       Центральный отдел к их Северному относился свысока, мол, вы там у бомжей фанфурики отбираете и наркоманам чистые шприцы вместо использованных выдаете, пока мы тут делаем дела — все убийства, ограбления и другие тяжелые преступления действительно в основном шли в центр, часто даже в том случае, если преступление происходило в неподконтрольном им районе. Только висяки им и скидывали, мудилы.       Антон честно попытался поделиться имеющейся информацией о предстоящем нападении на главное отделение банка, но слушать его никто не стал, а давний знакомый из Центрального, Димка Позов, только руками развел, мол, что я сделаю, над ним даже не я работаю.       Поэтому Шаст решил взять дело в свои руки и пойти в банк в предполагаемый день ограбления.       Когда мама рассказывала, как маленького Антона в детстве уронили головой вниз из коляски, никто не мог подумать, что это приведет к таким последствиям.       Антон медленно поднялся со стула у стола оператора и положил в протянутый мешочек свой телефон и часы. Это же проделал и мелово-бледный оператор, руки которого так тряслись, что он еле попал в довольно широкую горловину. В это время один из грабителей уже закончил связывать немолодого пузатого охранника, еще двое двинулись к кассовой зоне, а остальные контролировали заложников.       — Все в центр, и без резких движений, — стоящий рядом преступник больно ткнул Антона под ребра, и он едва не упал прямо на несчастного оператора, впечатываясь лицом в бейджик с именем «Попов Арсений», но тот успел его поддержать — вцепился крепко в плечо и не отпускал, пока их не посадили в центре.       Антон мальчик умный, Антон дослужился до капитана — что на самом деле не сложно сделать за восемь лет, когда выпускаешься из Академии младшим лейтенантом, но тсс! — поэтому под ближайшим к центру столом у него был спрятан ствол, а в глубоком кармане толстовки — надежный кнопочный телефон. Слегка безбашенный по жизни, он был твердо уверен в себе, своей реакции и боевой подготовке, которой, конечно, еще ни разу в жизни не воспользовался, но знал, что сможет легко взять троих преступников, похер, если не совсем живыми.       Умный мальчик Антон почему-то не подумал, что главное отделение банка, в котором вместе с сотрудниками сейчас оказалось двадцать семь человек, грабители будут брать вдвое большим числом.       — Если какая-то сука только дернется, — начал один из грабителей, когда заплаканных сотрудниц из кассовой зоны привели в зал и тоже усадили на пол, — начну стрелять, и начну с баб.       Кто-то слева особенно отчаянно всхлипнул, а оператор Арсений вцепился Шастуну в предплечье почти до боли. Он не поднимал глаза на налетчиков, пока Шаст исподтишка их разглядывал, зато вперился взглядом испуганных голубых глаз в самого Антона, ища поддержки. Не удивительно: во время предыдущего ограбления ранили двоих людей, оператора и охранника, и первый умер в больнице, так и не придя в себя после операции.       Антон медленно протянул свободную руку, чтоб сжать ледяные пальцы оператора в успокоительном жесте — мало ли, что тот натворит, если впадет в истерику, еще действительно самоубьется, жалко.       Грабители тем временем закончили сносить инкассаторские мешки к заблокированному выходу — прошло около десяти минут, но никакого подозрительного движения с улицы не доносилось. Тревожная кнопка в предыдущих случаях сработала лишь раз, на злоебучем третьем ограблении, и то ничего хорошего из этого не вышло — для некогда новенькой шастуновской тойоты уж точно.       — Ты, — отвлек Антона голос от мрачных воспоминаний, — вставай, пойдешь с нами.       Низенькая блондиночка, сидящая чуть спереди, заплакала еще горше и стала подниматься на подгибающихся ногах. Антон понял, что это его шанс, именно сейчас, когда им нужен человек в качестве живого щита. Так уже происходило на некоторых предыдущих ограблениях, преступники доводили заложника до буса, а потом отпускали, перед тем, как стартануть с места.       Шаст вытер отчаянно потеющие ладони о джинсы, скользнул пальцем в карман и решился.       — Нет, стойте, не трогайте её! — Он подлетел к ближайшему грабителю, вцепился пальцами тому в плотную куртку; кажется, тот не выстрелил просто потому, что охуел от таких порывов. — Возьмите меня!       Налетчики не оценили почти двухметровую фигуру Шаста в качестве жертвы, вероятно, подумали, что полиции будет его менее жаль, чем хрупкую блондиночку. В следующий момент голова Антона взорвалась белесыми вспышками, и от удара прикладом он кулем с костьми завалился на пол, еще и стукнулся повторно при падении.       Какое-то время еще было слышно, как преступники сносят мешки к своему автомобилю, а потом затихли и эти звуки. Антон рассматривал белый плиточный потолок банка, чувствуя, как начинает заплывать левый глаз, и думая о том, что он молодец. Не такой, конечно, молодец, каким планировал быть, но все равно неплохо.       В его поле зрения появилась темноволосая макушка Арсения. Он положил прохладную ладонь на пылающую огнем скулу и тихо спросил:       — Ты вообще как?       — Ты пойдешь со мной на свидание?       Брови Арсения взметнулись вверх.       — Пиздец ты конченый. Когда я говорил, что жду оригинального приглашения, я не это имел в виду!       — Ну так пойдешь или нет?       Если уж и сейчас Арсений откажется, как делал это последние три недели с момента их первой встречи в этом же отделении, то Антон умывает руки — оригинальнее он уже не придумает.       — Пиздец. Пойду, — сдался Арсений и погладил его по щеке, а Антон улыбнулся, тут же поморщившись — скулу прострелило болью.       Шаст потянулся к карману, доставая телефон — мешок с его айфоном эти уебаны не поленились тоже себе загрести — и набирая Поза, чтоб сказать, пусть тот со своими техниками отследит прикрепленный к куртке грабителя маячок и передаст информацию рабочей группе из Центрального.       Ибо нехуй было трогать его ласточку!