В этом всё дело?

Надо отдать ему должное, Дазай крайне ответственно подошёл к лечению Чуи. Хотя раздражало это неимоверно, потому что он лез туда, куда не просили. Дазай заставил его отказаться от кофе и алкоголя, таскал, напяливая на Чую парик, на всякие анонимные собрания людей со схожими проблемами, заставил, насколько возможно, отрегулировать режим дня, а ещё заниматься дыхательными упражнениями (что в его присутствии приводило к противоположному эффекту) и, хоть и сыпал при этом гадостями, в общем, был пугающе заботливым. «Пугающе» – потому что по всеобщему мнению, с которым Накахара был согласен, Дазай не умел заботиться. – И зачем тебе это нужно? – раздражённо спрашивал он, сторонясь прикосновений. – Расскажу, когда вылечишься, – отвечал на это Дазай и улыбался так мерзко, что Чуя не был уже уверен в своём желании узнать это, зато всё время ожидал подвоха. Подвох и наступил. – Твоё лечение не работает, – заявил Дазай очевидную для Накахары истину. – Ты понял это и, наконец, оставишь меня в покое? – без особой надежды спросил он. – Хм? Не надейся, Чуя. Я просто сменю метод лечения, – напарник снова навис над ним. Дазай вообще любил пользоваться преимуществом своего роста, что бесило Чую вдвойне. – Я был слишком снисходительным, придётся воспользоваться шоковой терапией. – Что это ты задумал? – подозрительно спросил Накахара, на всякий случай отодвигаясь подальше, будто Дазай мог схватить его и... Что такого ужасного напарник мог сделать, Чуя придумать не мог – воображение буксовало, стоило только подумать уже о самой возможности физического контакта. – Займёмся уроками каллиграфии, – усмехнулся Дазай. – Тебе нужно кое-что записать. К концу дня Чуя напряжённо смотрел на список вещей, которые он не может позволить себе из-за болезни, ранжированный от одного до десяти по степени сложности. И были у него большие сомнения в том, что ему понравится идея Дазая. – Уже закончил? Дай-ка посмотреть, – стоило только о нём подумать, как напарник словно возник из ниоткуда. Он снова нависал над сидящим Чуей, протянув руку, но не отбирал блокнот, как сделал бы раньше. Помедлив, Накахара подал его сам. Дазай с серьёзным видом пробежал глазами по списку, пока не натолкнулся на последний пункт. Признаться, этого момента Чуя ждал с нетерпением. – «Позволять Дазаю лапать меня» на девятом месте? Чуя, ты разбиваешь мне сердце! Почему же не на десятом тогда? – Есть и более мерзкие вещи, – пожал плечами. –Да? – скептически уточнил Дазай. – Тогда почему же ты их не вписал? Оставил пустую строчку. – Не смог определиться. На самом деле, всё, что написано в списке, для меня неприятно почти в равной степени, кроме последнего пункта, – он подарил напарнику кривую усмешку. – Тот значительно выделяется. Дазай снова, уже внимательнее, вчитался в список. К счастью для него, он не стал комментировать пункт "Поцеловать Кое в щёку", а то одним Дазаем в мире стало бы меньше. – Хорошо, – заключил он, наконец. – Значит пока мы можем работать с этим. Мы выполним каждый пункт из этого списка и будем повторять, пока он не перестанет вызывать отвращение. Начнём с самого простого. Рукопожатие без перчаток. Готов? – Что? Нет, конечно! И разве это не то же самое, что пункт под номером девять? Дазай усмехнулся: – Не вижу противоречий. Я просто подожду, пока ты сам пожмёшь мне руку, и всё получится наоборот: это ты будешь "лапать" меня. – В чём это лучше, по-твоему? – возмутился Накахара. Его напарник мысленно вздохнул. Чужая сила воли вызывала в нём определённое уважение, но как же иногда бесило его же упрямство. – Чуя, у тебя не так много вариантов. Ты либо делаешь это со мной, либо выбираешь кого-то, кому пожмёшь руку в моём присутствии. Кому ты готов раскрыться? Хироцу? Парням из Ящеров? Чуя нахмурился. Ему явно не нравился ни один из предложенных вариантов. – Я не доверяю тебе, – сказал он со скрытой агрессией. «Доверяешь», – подумал Дазай почти нежно, но не рискнул говорить это вслух, чтобы не спровоцировать. – «Ты полагаешься на меня в бою и позволяешь аннулировать Порчу, конечно, ты мне доверяешь. Больше, чем ты думаешь». – Если тебе станет легче, я могу помыть руки, – снисходительно сказал он вместо этого. – Но вот тебе это делать будет нельзя. – Тц! – Чуя отвернулся, в раздражении складывая руки на груди. Обычно после этого жеста следовало разрешение делать, что Дазаю хочется, но в этот раз Накахара сказал: – Руки мыть с мылом и ничего после этого не касаться. – Коне-ечно, Чуя, – улыбнулся тот. Через пятнадцать минут Накахара пристально смотрел на чужую руку, протянутую к нему. Дазай без понуканий вымыл руки, очень тщательно, и да, Чуя следил за ним в этот момент. К счастью для всех, Дазай иронично улыбался, но никак не комментировал это. И вот теперь Чуя не отрывал взгляда от этой руки, не решаясь коснуться. Дазай пока не торопил, но долго точно высидеть так не сможет. Он и так проявлял чудеса терпения и толерантности, по мнению Накахары, не хотелось бы дотянуть до того момента, когда они у Дазая закончатся. Чуя тяжело вздохнул и принялся по одному пальцу стягивать с себя перчатки. Рядом с его израненной от частого трения кожей ладонь Дазая казалась аккуратной и ухоженной. Даже изящной. Пальцы длинные, с аккуратно подстриженными ногтями, тонкие вены под бледной кожей. То, что на этих руках не было ран, Чуе только в плюс, меньше шансов заразиться через прикосновение. Накахара неосознанно хмурился. – Ну же, Чуя, – негромко подтолкнул его Дазай. Выражение лица его было серьёзным и как будто мягким, но только потому, что сам Чуя в это время следил за его руками. – Ты сражал противников куда более страшных. Неужели не сможешь преодолеть самого себя? Накахара помедлил, а потом стремительным движением сжал ладонь Дазая своей. Руку как будто ошпарило до локтя, но Чуя только крепче сжал пальцы. Дазай, улыбаясь самыми краешками губ, не сказал ничего о силе, с которой Чуя вцепился в его ладонь, и только осторожно сжал его руку в ответ. Несколько мгновений Чуя смотрел на их ладони, а потом так же резко расцепил их. Хотелось помыть руки. Без шуток, прямо кожа зудела. Но... Он прекрасно понимал, что тогда сегодняшние трудности были напрасными. – Ну, эксперимент считаю успешным! – придурковато улыбаясь, сказал Дазай. – Будем повторять раз в день для закрепления эффекта! – Так часто? – опешил Чуя. – Пока ты не привыкнешь и не перестанешь вообще обращать на это внимание. Дазай был страшным человеком не только потому, что пытками выбивал из людей сведения, мог смеяться, буквально расстреливая безоружного человека перед собой. Самое страшное, что Дазай всегда выполнял свои обещания. Давал он их редко и не всегда вкладывал в слова тот смысл, который ожидали его собеседники, но если Дазай обещал вырвать кому-то сердце, он вполне это мог, отнюдь не фигурально выражаясь. И когда пообещал Чуе сделать рукопожатие их ежедневным ритуалом, он так и поступил. И чужие миссии его вообще не останавливали. Но... это работало, и однажды Чуя протянул, прощаясь, ладонь Хироцу. Старик ничего не сказал, увидев его руки без перчаток, и ответил на рукопожатие. Но был польщён доверием, и это чувствовалось в том, как едва заметно изменилось их общение. После этого Чуя сам сказал Дазаю: – Я готов к следующему шагу.