В этом всё дело?

Со вторым пунктом все несколько сложнее. Для Чуи, по крайней мере. Дазай смотрит на список и спрашивает так, будто уже знает ответ: – Правильно ли я понимаю, что речь идёт не столько о покупке продуктов и прочих бытовых мелочей, сколько о чём-то, чем ты будешь пользоваться постоянно? Чуя не хочет признавать это, но он нервничает. Ему совсем не нравится взгляд напарника. Такое чувство, будто тот задумал одну из своих дурацких шуток. – И с повседневными покупками тоже, но да, в первую очередь я думал о чём-то... Вроде одежды? – Хорошая идея, – одобрил Дазай. – Тогда на ближайших выходных мы пойдём в магазин. От его придурковатой улыбки Чуя невольно скривился и цокнул языком: – Жду - не дождусь, когда избавлюсь уже от твоей навязчивой опеки. – Мне тоже, знаешь ли, не доставляет удовольствия возиться с таким глупым псом, – протянул Дазай. Чуя предпочёл его не услышать. Взяв документы, он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Улыбка стекла с лица его напарника, будто её смыло дождём. – Избавиться от моей опеки, Чуя? – спросил он, глядя на дверь с какой-то странной решимостью. – Посмотрим. На той же неделе они стояли в одном из самых больших торговых центров Йокогамы. – Ты уже решил, что хочешь купить? – Нет, – Чуя, надевший перчатки после того, как поздоровался с Дазаем, смотрел на вход так, будто здание было его личным врагом. Дазай не слишком по этому поводу переживал, ведь перед своими врагами Чуя никогда не пасовал. – Не хочу футболку или рубашку –слишком близко к телу. Перчатки тоже, я ведь наоборот пытаюсь от них избавиться. – Как насчёт пальто? Уже осень, холодает. Ты будешь носить его каждый день, но соприкасаться оно будет не с кожей, а с другой одеждой. Чуя удивлённо взглянул на него: предложение было дельным, без издевательской нотки, которая обычно слышалась даже в хороших предложениях Дазая. Он вообще очень часто удивлял Накахару с тех пор, как пообещал помочь избавиться от мизофобии. На это хотелось ответить таким же отношением, но парень опасался, что Дазай в очередной раз засмеётся и обзовёт доверчивым псом. Разочароваться в нём, только поверив, что Дазай может быть нормальным, было бы неприятно. – Давай попробуем, – Чуя пожал плечами и первым вошёл в здание. Дазай, отставший на пару шагов, с лёгкой улыбкой смотрел на то, с какой решимостью шагает напарник, упрямо наклонив голову вперёд. Прямо как маленький барашек. В итоге день прошёл не так уж плохо, как ожидал Чуя. Дазай, конечно, разыгрывал клоунаду и высмеивал его выбор одежды, но нашлось пальто, которое они оба одобрили. Дазай предложил отдать его в химчистку ради спокойствия Чуи, взамен взяв слово не чистить пальто больше ни дома, ни в других местах. Надевал его Накахара с тяжёлым сердцем. То казалось, что оно не слишком-то удобно, то зудела кожа, хоть между ней и пальто были рубашка и жилет. Однако случайная встреча с Кое придала уверенности: – Новое пальто? Тебе очень идёт, Чуя, – женщина улыбнулась. – Спасибо, ане-сан, – улыбнулся в ответ парень, невольно расправив плечи. Верно, это мелочи по сравнению с тем, что он пережил. Если уж ему не страшен Арахабаки, то какое-то пальто он переживёт. Некоторое время спустя Чуя уже самостоятельно купил новый пиджак. Потом ремень, брюки, рубашку, постепенно обновляя гардероб. Несколько раз он срывался, но после этого шёл и покупал новую вещь. Наконец, когда он решил, что рискует мизофобию превратить в шопоголию, он самостоятельно перешёл к следующему пункту списка. Всё это время Дазай живо интересовался его успехами, иногда поддерживал, чаще высмеивал. Брал его вещи, то с разрешения Чуи, то вовсе без спросу или отправлял кого-то из рядовых забрать что-то из кабинета Накахары, пока они вместе что-то обсуждали, и таким образом помогал справиться с ещё одним пунктом. Одним из самых сложных испытаний для Чуи оказался поручень в метро. Тогда он чуть не бросил эту затею, решив, что достаточно приложил усилий для избавления от этой болезни. Он не знал, что за странный выверт психики, почему трупы вызывали у него меньше брезгливости, чем необходимость держаться за поручень в общественном транспорте, но нестерпимое желание вымыть руки после того, как он доехал до работы, оставив свой байк скучать, было сильнее него. Дазай застал его в тот момент, когда Чуя мыл руки в четвёртый раз. – Что это ты делаешь, коротышка? – Не твоё дело, – огрызнулся он, введённый из равновесия как поездкой, так и собственным срывом. – Свали уже, что за манера ломиться в закрытый туалет?! Взгляд Дазая потемнел. – Кажется, ты уже признал, что это дело напрямую меня касается, Чуя. Опрометчиво пытаться взять свои слова назад. – Я и так делал всё, что ты хотел. Хватит! Я могу контролировать это сам и не нуждаюсь в няньке. Особенно если эта нянька – ты. – Вот как? – ублюдок наклонил голову набок, не спеша валить, и улыбнулся. – Очень хорошо, Чуя. Если это правда, то прекрати делать то, что ты делаешь сейчас. Вытри руки и выйди из туалета. И тогда, клянусь, я больше не буду подходить к тебе с этим вопросом. «Я не смогу», – промелькнула мысль, пока он смотрел на свои скрюченные не то от злости, не то судороги пальцы. А потом была менее честная, полная бравады: – «Да чёрта-с-два!» Медленно, с подрагивающими от напряжения руками он выключил воду, промокнул воду бумажным полотенцем и враждебно посмотрел на Дазая: – Доволен? А теперь убирайся: видеть тебя не хочу. – Очень хорошо, – сказал на это Дазай, но почему-то стало не по себе. Пустой холодный глаз был устремлён к Чуе, будто дуло вражеского пистолета. – Я уйду, – взгляд Накахары невольно метнулся к раковине, и лицо Дазая искривила глумливая насмешка. – Я вижу, как ты умеешь держать себя в руках, – внезапно он сделал шаг вперёд, схватив отшатнувшегося было Чую за плечо. – Я подожду, пока ты сам не признаешь, что не справляешься. Он развернулся и вышел, оставив Чую с чувством усталости и смутной вины вместо ожидаемого триумфа.