Hallelujah

Хельге пришел в себя на следующее утро. Проснувшись на своей кровати, он окинул взглядом свое жилище. Кровать, на которой он спал, была измята и влажна от его пропотевшего тела. На полу лежала плеть, на прикроватной тумбочке была рассыпана горсть таблеток и капсул. Упаковки были разорваны и лишь на одной из них можно было прочитать «DIAZE…». Комната была в беспорядке. Опрокинутая мебель, собранный ковер, разбросанная одежда. Придя в себя, старик оделся, собрал разбросанные вещи. Среди них он нашел платье своей жены. Клирик поднес его к своему лицу, сделал глубокий вдох, пытаясь вспомнить тот знакомый и родной запах, который остался от нее в память. Разгладив каждую складочку, Хельге повесил его на вешалку и вернул в деревянный шкаф, где хранилась остальная одежда. Вскоре дом Зайдель преобразился. Беспорядок был искусно превращен в теплый домашний уют. От визита Арне не осталось и следа и долгое время Хельге не мог вспомнить то, что произошло вчера. Но он отчетливо понимал, что перешел черту, за которую заступить обратно он уже не сможет. Теперь все мысли Хельге крутились вокруг Неймана. Клирик понимал: они должны быть вместе. Ему хорошо с ним. Они созданы друг для друга. И пусть его ждут вечные мучения, пусть он лишится сана, пусть его отлучат от церкви и его проклянут Небеса. Сейчас все будет по-другому. Медленно напевая мелодию, Хельге решил подкрепиться. Подойдя к холодильнику, он обратил внимание на дверь холодильника. Рядом с графиком, расписанным по часам, висела записка: «Прими препараты». Он посмотрел на нее с отвращением. Одним взмахом он сорвал их с дверцы и выбросил в мусорное ведро. Хельге чувствовал себя так прекрасно, как не чувствовал себя никогда. Зачем ему принимать таблетки? Зачем антидепрессанты? Ему они не нужны. У него есть другое средство, которое навсегда избавит его от депрессивных мыслей – Арне. Поджарив сосиски, он принялся готовить яичницу. Внутри холодильника старик нашел прохладный апельсиновый сок. Во время трапезы он добавил в порцию кетчуп. Странное мимолетное желание заставило Хельге размазать кетчуп по поверхности яичницы, плавно растирая его пальцами по запеченным желткам, представляя, как он гладит нежную спину Неймана. После того, как он управился с яичницей, Хельге взял сосиску, обмакнул ее в кетчуп и стал медленно посасывать во рту.

***

Прошла неделя. Хельге сильно переживал. Долгое время он не встречал Арне. Нейман не приходил в храм, не отвечал на звонки. Часто Зайдель ловил его образ на улицах города, но тот спешно скрывался, ускользая от жаждущего взгляда Хельге. Всё чаще Зайдель появлялся на далекой от его дома улице, посматривая в окна того дома, где жил Арне. Темной ночью, когда улицы города пустели, Хельге прислонялся к заднему окну. Оно запотевало от его теплого дыхания. Он наблюдал за тем, как Нейман приходил к себе в комнату, слушал музыку, спал, танцевал, молился. Его захватывало экстремальное чувство. Он боялся, что его заметят, но при этом он страстно хотел увидеться с Арне. В те моменты, когда Нейман обнажал свое тело, чтобы переодеться, рука Хельге спускалась под нижнее белье, заставляя возбуждаться половой орган. В те моменты, когда он мастурбировал под окном, он представлял себе очередную совместную встречу. Эти мысли заполнили его сознание. Дыхание сбивалось от наслаждения, а тело дрожало. Это зрелище наслаждает его. Он вносит краски в его образ, держа в своей руке «солнце». - «Его тело прекрасно, глаза красивы, а голос нежен. Арне… Так близко, и так далеко.» Рука наливалась теплом. С рук Хельге капали теплые белые «лучи», промачивая его нижнее белье. Раз за разом, ночь за ночью. Все чаще можно было видеть красную спину Хельге. Шрамы и кровоподтеки. Если раньше плеть служила для смирения, теперь она была способом наслаждения. Жгучая боль, запах крови.

***

На очередной церемонии исповеди Хельге удалось увидеться с Арне. Он вновь предстал перед ним на коленях. - «Господь да прибудет в сердце твоем, чтобы искренно исповедовать свои грехи от последней исповеди…» - монотонно произнес священник. - «Простите меня святой отец, но я должен сознаться в содеянном.» - дрожащим голосом произнес Арне. - «В чем же?» Хельге придвинулся ближе. - «Я переспал с мужчиной» - «И не перезвонил» - ответил Хельге. Нейман поднял на него удивленный и испуганный взгляд. - «Что?» Они встретились взглядами. - «Что?! Я давно тебя не видел. Ты не приходишь в храм на службы и репетиции. Не отвечаешь на звонки и не звонишь сам. Я очень обеспокоен, сын мой.» После слов, произнесенных Хельге, Нейман спешно покинул исповедальню и направился к выходу. Зайдель последовал за ним. Его отвлекли другие прихожане. Группа паломников интересовалась тем, как они могут посетить вечерний концерт. Задержавшись на несколько секунд, старик выбежал на крыльцо церкви. Арне не было видно. Оглядываясь вокруг, Хельге пытался найти то знакомое и любимое лицо. В надежде он обратился к одному из прихожан: - «Скажите, вы не видели юношу, выбегающего из храма?» Пожилая дама, также оглядевшись по сторонам ответила: - «Святой отец, я не видела юноши. Единственный, кто сейчас вышел из дверей храма – мужчина средних лет.» Разочарованный клирик вернулся обратно. Сейчас на него загадочно смотрели посетители. Но Хельге было все равно. Он был в растерянности. Что происходит? Почему? За что? По какой причине он отдалился от него? Тем же вечером Хельге снова стоял под окном дома Арне. Крепко сжимая «солнце», он испускал из него белые жидкие «лучи», которые пропитывали его белье. От жажды и наслаждения перехватывает дыхание. Сердце бешено колотится внутри. В окне он видит образ Арне. Отпустив объект своей фантазии, Хельге отстранился от стекла. Отряхнув руки, он застегнул ширинку. Медленно отдаляясь от дома, он тихо напевал: - «Ganz naaaaaaah…»