Hallelujah

В ночном небе красовалась молодая луна. Разделяя небо с звездами, она словно оглядывала землю своим холодным, но при этом нежным взглядом. Ветви спящих деревьев медленно качались под воздействием прохладного ветерка. Лунный свет освещал лицо Хельге. Его глаза были сомкнуты, а немолодое лицо наполовину утопало в подушке. Он спал. И в далекой стране снов он видел то, что происходило с ним в последние годы. Воспоминания и сны переплелись воедино. Легкое прикосновение к шее заставило Хельге открыть глаза. Сонным взглядом Зайдель оглядел спальню. Темная комната была пуста. Не захотев отпускать отдаляющиеся сновидения, он вновь сомкнул веки. Сквозь иллюзии сна до него доносился далекий тихий шепот: - «Хельге… Хельге, просыпайся». Нехотя Зайдель открыл глаза. По его щеке медленно проскальзывали лепестки алой розы. Удивившись, Хельге повернулся. На соседней половине лежал Арне. Его лицо украшала невинная улыбка, а роза, которую он держал в руке, нежно гладила лицо Зайдель, спускаясь к груди. - «Здравствуй, Хельге». Не трудно себе представить удивленное выражение лица, когда старик понял, кто перед ним. Юноша склонился над лицом Зайдель. Его губы нежно обхватили губы клирика. Поцелуй за поцелуем. Он вложил розу в руки Хельге, после чего тот почувствовал колющую боль. Священник опустил свой взгляд на окровавленные руки. В одной из них лежала дикая роза, шипы которой оставили на его ладонях глубокие кровоточащие проколы. Перед его глазами мгновенно предстала ужасная картина. Он внутри того самого дома, за которым он наблюдал по вечерам. Знакомая комната, те самые постеры на стенах, и именно та собранная постель, на которой часто лежал его возлюбленный. Без сомнений, это была комната Арне. В доме царила давящая тишина. Подойдя к двери, Хельге повернул ручку на себя, после чего он попал внутрь небольшого коридора. Двери комнат, которые открывали обзор в соседние комнаты, вызвали у Зайдель небывалый интерес. Но в какую бы комнату он ни заглянул, везде царил беспорядок. И чем дальше Хельге шел по коридору, тем отчетливее был слышен чей-то смех. Подойдя к последней запертой двери, Зайдель неуверенно заглянул внутрь. Черно-белые семейные фотографии, на одной из которых красовался маленький малыш, были залиты брызгами крови. Занавески на окнах местами были порваны, повсюду лежали книжные страницы, а в центре комнаты лежали два окровавленных трупа, между которыми расположился его ученик. Положив их головы к себе на колени, Нейман наклонился к усопшим. Его тело подрагивало от смеха. Медленно взгляд Арне устремился в глаза Хельге. Его щеки были измазаны кровавыми следами, а на лице красовалась жизнерадостная улыбка. От наваждения Хельге отвлек Арне, который в этот момент сидел на нем верхом. Руки Неймана сжимали грудь Зайдель в то время, как его таз делал поступательные движения. Кровать закачалась, а наполовину свисшее с ее поверхности одеяло, сползало все ниже к полу. Молодое тело Арне покрылось потом. Его молодой и горячий член был в возбужденном положении и время от времени похлопывал по животу Хельге. Зайдель чувствовал приятное тепло. А также он ощущал то, как мошонка Неймана тихо похлопывала по его лобку. Возбуждение захватывало Хельге с невероятной силой. Старик протянул свои руки к телу Арне, спуская их ниже по поверхности спины, он оставил их на его молодых ягодицах. Кисти время от времени сжимали мягкие ягодицы, подгоняя наездника и заставляя его увеличивать темп. Арне вновь взял розу, которой стал оставлять ссадины на груди священника. Медленно проводя стеблем по его затвердевшим соскам, Нейман приносил ту приятную боль, которую любил старик. С конца уретры показалась теплая прозрачная смазка. Арне аккуратно собрал ее пальцем, после чего поместил его в рот Хельге. Зайдель ощутил вязкую солоноватую жидкость, которую долго держал у себя во рту, не желая сглатывать. Вскоре после того, как они закончили, Арне лег рядом с Хельге и нежно его обнял. Некоторое время они лежали молча, слушая шумное дыхание друг друга. В тот момент Хельге не хотел ни о чем думать. Он был счастлив быть с тем, кого любит. - «Я люблю тебя, Хельге.» - начал Нейман. - «И я тебя люблю, Арне». - «Ты себе не представляешь, насколько сильно я тебя люблю. Я хотел бы быть с тобой вечно. Наслаждаться тобой каждую минуту. Быть всегда рядом.» Глаза Арне с любовью глядели на Хельге. На мгновенье показалось, что его ресницы смочила горячая слеза. - «Ты мое счастье, моя страсть и мой оазис в этой далекой нескончаемой пустыне. Но есть некоторые обстоятельства, которые мешают нам осуществить наши планы.» - «Расскажи мне, что тебя тяготит.». Хельге придвинулся ближе к Арне, крепко обняв его. - «Моя семья не понимает меня. Она очень категорично относится к нашим отношениям. В последнее время они явно ожесточились. Отец заподозрил что-то неладное. Мать запретила мне посещать церковь, а одной из ночей папа избил меня.» После этих слов Арне указал на фиолетово-желтое пятно под ребрами, по очертаниям которого можно было догадаться, что след был точным очертанием кулака. - «Но этим все не закончилось.» - Арне уткнулся лицом в грудь Хельге. Его горячие слезы стекали на сморщенную кожу клирика – «Они будто намеренно издеваются надо мной. Контролируют мой телефон и регулярно читают историю сообщений. Когда отец увидел наш последний разговор, который я не успел удалить из журнала звонков, он запер меня в чулане на двое суток без еды, воды и не выпуская в туалет. Мне так страшно, Хельге. Я боюсь любить тебя и одновременно не могу без тебя жить.» Сердце старика сжалось от жалости. Он не мог поверить в то, что родители издеваются над собственным сыном только из-за того, что они любят друг друга. Неужели любовь под запретом? Когда любовь стала одним из самых тяжелейших из грехов? Ведь любовь нужна всем и создана для всех. Все достойны любви. И лишь любовью питается и плодится все живое. В том числе и добро. - «Помоги мне любимый. Хельге прошу тебя, спаси меня избавь меня от страданий.» - «Но что я могу сделать для тебя, моя розочка?» - «Осуществи то, о чем я тебя порошу». Губы Неймана приблизились к уху Зайдель, медленно нашептывая ему свое короткое пожелание.