Лимонад

Ветер колышет уголок письма, впервые за много лет попавшего на поверхность. Гудевшая от болтовни поляна разом затихла, слышно только цикад и шелест листвы. Брови всех присутствующих хмурятся почти одновременно, пока глаза летают по строкам. Информация обрабатывается вскипевшими на жаре мозгами не сразу. - Реально сокровище? – с детским восторгом тянет Чонин. - Офигеть, а ты говоришь, что дед твой не пират, - Хёнджин толкает Минхо в плечо. - Да какой из него пират? Он рыбу по другим странам развозил, - Минхо в свою очередь вновь пробегается по письму озадаченным взглядом и зачем-то вертит его в руках. - Может они что-нибудь из моря выловили? Сундук? Кучу жемчужин? Древние украшения? – перечисляет Чанбин с загорающимся азартом. - А смысл тогда хранить это и какие-то загадки придумывать? – Сынмин с сомнением трёт губу костяшкой пальца. - Хотел потомков порадовать? – предполагает Ёнбок. - Если это и правда какие-то древние ценности, то их пришлось бы отдать государству, либо платить налоги, - Чан задумчиво подкидывает в руках отвёртку. – А так, может, он надеялся, что новое поколение сможет как-то чисто провернуть продажу? Ну и да, согласен с Цыпой, возможно он хотел устроить приключение, по крайней мере, письмо звучит воодушевлённо. - Что думаешь? Похоже на твоего деда? – обращается Джисон к Минхо. - Не знаю, я плохо его помню. Бабушка говорила, что он был изобретательным, в плане вечно сам что-то мастерил, но ни про какие сокровища ничего не было. - Может, она сама не знала? - Может. - Давайте искать, не зря же он под замком это хранил, - Хёнджин с энтузиазмом потирает руки. – Прикиньте разбогатеем? - Много ртов на одно сокровище, - фыркает Чанбин. - Если кто-то случайно помрёт, то значит убийца среди нас, - Сынмин многозначительно играет бровями. - Ничего ещё не нашли, а вы уже начали думать, как друг друга подставить, - неодобрительно качает головой Ёнбок. - Это закон джунглей, Цыпа. - Давайте мозговать, - Минхо щёлкает пальцами, привлекая к себе внимание. - Оно ждёт вас в песках, встречающих новый день. Оно дремлет под камнем, что словно корабль, навеки застывший в штиль. Идеи? - Пески - это явно пляж, - уверенно заявляет Чан. - Может карьер с насыпью? – Сынмин поворачивается к нему. - Какой карьер? - У горы Манмо, - присоединяется к ним Чанбин. – Там же где главная дорога есть эта дыра. Вот там горы песка и камни есть. - А этот карьер разве не относительно новый? Это ж вроде что-то вроде запасов, оставшихся после большой стройки. - Хрен его знает, я знаю, что там есть песок, но сколько он там лежит – понятия не имею. В задумчивой тишине можно услышать, как по новой закипают и пузырятся мозги. Над клумбой с нарциссами чинно кружат пушистые пчёлы, по кустам с пышными пионами бегают вечно занятые муравьи. За воротами женщина зовёт детей в дом, бренчит опускающееся в колодец ведро. - А это не может быть восточный пляж? – спустя четверть минуты подаёт голос Джисон. - Оно ждёт вас в песках, встречающих новый день. Новый день начинается там, где встаёт солнце, то есть на востоке. И там как раз есть место с камнями. - Слушай, логично, - лицо Чана светлеет. - Фига ты умный, - Чанбин, стоявший позади сидевшего на траве Джисона, толкает его коленями в спину. - Бывает иногда. - Пошлите, - Минхо поднимается, отряхиваясь. Неожиданная находка заметно оживила уставших после масштабной уборки парней. Вооружившись старой лопатой, они шагают по родным улицам, пропитанным ароматом белых дельфиниумов и чайных роз, оплетающих некоторые изгороди. Солнце жарит уже не так сильно, воздух словно постепенно оседал, успокаиваясь и готовясь через пару часов отойти ко сну. Кроссовки сминают сорняковую траву, от каждого шага в стороны бросаются сидевшие на дороге кузнечики. Пока остальные обсуждают, на что бы они потратили выручку от сокровища, идущий чуть позади Минхо вновь достаёт письмо и водит пальцем по строчкам. Из расплывчатых обрывков воспоминаний вылавливаются огромные мозолистые ладони дедушки, который обхватил его крошечные руки своими, чтобы показать, как нужно держать удочку. Он сделал её для Минхо сам, специально подобрав по размеру и весу. Вспомнить, получилось ли что-нибудь поймать в тот день, не выходит, но зато выходит чётко воскресить эту детскую гордость, с которой он вышагивал по посёлку, перекинув свою маленькую удочку через плечо. С дедушкой точно было весело, он казался надёжной скалой, рядом с которой ничего не было страшно и всё было возможно. - Скучаешь? – Джисон, заметивший его отстранённое выражение лица, чуть отстаёт от друзей, чтобы идти вровень. - Наверное. Надо помнить, чтобы скучать, а помню я очень мало и отрывисто, - Минхо пожимает плечами. – Просто это так странно. - Письмо из прошлого? - Да. Он давно умер, но мы сейчас как будто к нему идём или даже вместе с ним. У него была привычка обращаться ко всем «друзья», это я чётко помню, и голос помню. К домашним, к знакомым, даже к гусям на улице. Типа «Разойдитесь, друзья, дайте пройти». - По-моему, это круто. И сама идея с сокровищем, будет круто найти всякие украшения или золотые монеты, и то, что он как будто с нами. Говорят же, что люди живы, пока о них помнят. А тут и почерк его, и слова. Я бы обрадовался, если бы мне что-то такое попалось. - Прости, что не смог тогда приехать на похороны твоей бабушки, я правда пытался отпроситься с работы, но меня не отпустили. - Не парься, всё нормально, я понимаю, - Джисон закидывает ему руку на плечи и слегка потряхивает. – Я помню сообщение, которое ты мне написал. Раз двести перечитал, если не больше, оно очень мне помогло, я им очень дорожу. - Ну хоть так. Минхо чувствовал себя максимально бесполезным и бестолковым, когда Джисону было плохо, а он даже не мог приехать и поддержать его. Ведь когда у Минхо самого умерла бабушка, Джисон пришёл к нему и до утра молча сидел вместе с ним в саду, давая почувствовать, что он не один. Поэтому Минхо подумывал наплевать на всё и сбежать с работы, но тогда он только-только устроился в крутой ресторан, а такой шанс выпадал не часто и упускать его было нельзя, Джисон бы сам потом устроил ему за это взбучку. Так что он решил хотя бы написать сообщение, где делился тем, как сам справлялся с утратой, и сказал, что Джисон может позвонить ему в любое время дня и ночи, если захочет поговорить о чём-нибудь, или он может попросить Минхо приехать в выходной, чтобы вместе развеяться. Минхо просто хотел дать ему знать, что готов поддержать, ведь от мысли, что Джисону было больно, у него самого на неделю пропали аппетит и сон. Идущая по холму дорога спускается вниз. Появляется асфальтовая полоса, по которой время от времени проезжают машины или мотоциклы. Над асфальтом подрагивает летнее зарево из накопившейся за день жары, у обочины покачиваются борщевики и едкие лютики, за которыми начинается не очень густая лесополоса. Парни идут вдоль вихляющей дороги, раскидывая ногами пыль, и сворачивают налево, сходя со своеобразного шоссе на тропу, пересекающую небольшое поле из клевера, подорожника и овсяницы, щекочущей икры. Солёный ветер приятно проходится по горячим шеям, покрытым капельками пота. Поле переходило в песчаный пляж, за которым царило ярко полыхающее на солнце море. Сапфирово-синее на горизонте и практически мятное поближе к берегу. Пена бурлит, скользя по песку и лениво возвращаясь обратно. Недалеко от брошенной кем-то коряги две чайки пируют над растерзанной рыбой, выловленной из воды. - Что там про камень было? – спрашивает Хёнджин, собирая волосы в короткий хвост на затылке, когда они разуваются и ступают по рыхлому горячему песку. - Оно дремлет под камнем, что словно корабль, навеки застывший в штиль, - цитирует Минхо уже по памяти. - И что это значит? - Что камень похож на грёбаный корабль, чего тупишь? – язвит Чанбин. - Вот я и спрашиваю, что это нахрен значит? Твоя каменная жопа тоже похожа на грёбаный корабль и что, предлагаешь нам там поискать? – Хёнджин огрызается в ответ. - Прости, детка, я актив, не получится. - Как ты меня назвал, полторашка? - Господи, идите комнату снимите, как же вы достали, - закатывает глаза Сынмин. - Он первый начинает. - А ты тогда первый заканчивай, - пытается навести порядок Чан. - О, я уверен, он это и делает, - ядовито усмехается Чанбин. В ответ на это Хёнджин пинает песок, швыряясь в него. Они начинают размахивать ногами, пытаясь окатить друг друга посильнее. Всё заканчивается, только когда песок попадает в глаза ни в чём не повинному Ёнбоку. Чан берёт их обоих за шкирки и хорошенько встряхивает, прося угомониться. Обиженно надувшись, они встают по разные стороны их компании, спускающейся к морю. Небольшая часть пляжа была заставлена валунами разных форм и размеров, которые раньше использовали для прибрежной рыбалки. Некоторые лежат друг на друге, образовывая своеобразные хребты, некоторые стоят в песке по одиночке. Ветер треплет ярко-зелёные листы оплетающих камни вьюнов. - Так что, камень в форме корабля – это как? – спрашивает Чонин, запрыгивая на овальный валун, исполосованный белыми прожилками, и тут же спрыгивая из-за раскалённой поверхности. - Думаю, он просто похож на лодку, может с выемкой внутри, - Чан почёсывает затылок черенком лопаты. – Давайте присмотримся. Убрав письмо в карман шорт, Минхо внимательным взглядом окидывает каменный сектор. Единственное, что они ему напоминают, так это кривые прямоугольники и зубчатые овалы. Он пробует толкнуть небольшие валуны, которые были поставлены друг на друга, но те слишком тяжёлые. Вряд ли кто-то мог зачем-то поднять и нагромоздить их друг на друга в течение последних пятидесяти лет. Решив обойти всю зону по периметру, он всматривается в отметины, оставленные на серой поверхности, но ничего особенного не замечает. У него была надежда на то, что дедушка оставил какой-нибудь знак, например, крест. Если что-то и выделялось в этом застывшем пейзаже, то только крохотные иссохшие кости рыб, которых чайки выносили сюда, как на фудкорт. - Может, нам просто сделать подкопы у каждого камня и проверить? – предлагает Джисон спустя десять минут безуспешных разглядываний. - Мы так неделю тут проторчим, - Хёнджин утирает пот со лба. - И мы не знаем, как глубоко надо копать, - добавляет Чан. – Мы можем сделать подкопы по полметра, а оно будет лежать ещё на полметра ниже. Надо знать точное место. - Да тут все камни одинаковые. - Что-то должно быть. От нагревшихся за день валунов идёт ощутимый жар. Время от времени парни смачивают ноги в воде, чтобы остыть и освежиться. Липнущий к ступням песок высыхает и отваливается комками. Ёнбок заходит в море по колени, чтобы заодно смыть грязь, оставшуюся после перетаскивания вещей из подвала. Проведя влажными руками по одежде и смахнув пыль, он собирается идти обратно, как его взгляд выцепляет в увиденной картине что-то необычное. Издалека очертания неровных камней выглядят немного по-другому. Находящийся в левой части валун напоминает половинку луны, от которой вверх шёл небольшой треугольник, вблизи казавшийся обычным выступом. А с такого ракурса он больше похож на парус. - Ребят! Идите сюда. - Камень в песке должен быть, а не в воде, - напоминает Сынмин. - Я помню, просто идёмте. Разбрызгивая в стороны солёные капли, парни подходят к нему. На шортах появляются маленькие тёмные пятна, волосы подхватываются морским бризом. - Смотрите вон туда. Они прослеживают за пальцем Ёнбока и не сразу понимают, в чём дело. Затем их лица один за одним начинают кривиться и вытягиваться, глаза щурятся. Недоумение превращается в озарение. - А похоже ведь, - Джисон чешет макушку. - Точно, как корабль, только с милипизерным парусом, - кивает Хёнджин. - Прямо как у тебя, - отзывается Чанбин больше на автомате, за что получает тычок в бок. - Это должен быть он. Задумчиво молчавший до этого Минхо вдруг сам по себе срывается с места, почувствовав, как его диафрагма волнительно съёжилась. Остальные бросаются за ним, мутя воду и уже не думая о том, что одежда может намокнуть из-за летящих вокруг брызг. Вблизи валун и правда совсем не похож на корабль, на него нужно было смотреть с позиции моряка, то есть с моря. Лопата врезается в песок. Минхо надавливает на неё ногой, но на босую ступню такой трюк был слишком болезненным и грозил серьёзным порезом, поэтому приходится полагаться только на руки. - Осторожно, - Джисон предостерегающе берёт его за плечо. – Не поранься. Поддев песок у основания камня, Минхо перекладывает его в сторону. Площадь была примерно длиной в метр, поэтому сначала он решает проверить левую часть. Однако процесс тянется дольше, чем хотелось бы. Песок был очень сыпучий и соскальзывал с лопаты обратно в яму до того, как его успевали перенести, поэтому половина лезвия всегда пуста. - Мокрый копать легче, надо его смочить, - делится Чан пришедшей в голову идеей. - У нас ни вёдер, ни хрена, - говорит Хёнджин. - В ладонях будем таскать, что ж теперь. - Вот бы способность, когда водой управлять можно, - тяжело вздыхает Чанбин, топая к морю. - Или землёй, - вторит ему Чонин. – Рукой взмахнул и всё вскопано. Переносить воду в чашках, сделанных из собственных ладоней, очень неудобно и большая часть просачивается через щели, однако вариантов получше у них нет. Пока Минхо занимается копанием второй части намеченной области, парни смачивают первую. Затем он начинает копать уже её, отмечая, что процесс и правда идёт быстрее, а ребята делятся на две группы: одна продолжает носить воду, пока другая копает песок руками. Проходит четверть часа. На пляже зияет ров глубиной чуть более полуметра, но никаких намёков на сундук с сокровищами или что-то подобное нет. Начинает накатывать глупое отчаяние, с них градом льётся пот, под ногти забился песок. Лопата в очередной раз впивается в почву и Минхо вдруг хмурится. Он пробует ещё раз, после чего отбрасывает её в сторону и опускается на колени. - Нашёл что-то? Хёнджин и Чанбин, черпавшие воду, сразу же мчатся к нему, остальные нависают над ямой. Минхо зарывается во влажный холодный песок пальцами и чувствует что-то гладкое. Сердце начинает маршировать быстрее, громче. Отбросив песок в сторону, он зацепляется за какой-то уголок пальцами и тянет его на себя. Прорывая почву, на свет появляется тонкий пластиковый пакет, обмотанный несколько раз. Внутри лежит сложенный пополам лист бумаги знакомого цвета. - Блин, опять письмо? – разочарованно щёлкает пальцами Хёнджин. - Может там купюры внутри? – с надеждой предполагает Чонин. Минхо разворачивает пакет, который явно замотали так, чтобы никакая влага не попала внутрь. Просунув в него руку, он достаёт лист, внутри которого ничего дополнительного не находится. Восемь пар глаз с любопытством впиваются в буквы. «Приветствую, друзья! Поздравляю вас с тем, что вы стали на шаг ближе к сокровищу. Правда ли море очаровательно? Я провёл в нём десятки лет и ни разу оно мне не наскучило. Что в штиль, что в шторм море прекрасно, порой даже пугающе прекрасно. Оно продолжает звать меня, даже когда я уже отошёл от дел. Молодёжь в наше время постоянно куда-то спешит, гонится за чем-то и не находит ни минуты на то, чтобы полюбоваться им, послушать песни волн. А ведь они о многом могут рассказать. Надеюсь, что вы насладились им вместе. Ежели нет, то попробуйте. Присядьте на песок, окуните ступни, послушайте, что хочет сказать вам море, разделите это единение. Затем ступайте за звоном колоколов. Встаньте на грани, что разделяет святыню от чащи. 100 СЗ, 50 С, 85 СВ, 60 С, 220 З. Мы с моей чудесной Мисон часами сидели у этого особого дерева перед командировками и молились о милосердии моря, мечтали об уютном домике для нашей семьи и благодарили небеса за то, что мы есть друг у друга. Когда на твоём судне есть матрос, которому не страшно и жизнь доверить, вы справитесь с любым штормом». - Опять загадки, - цыкает Чанбин. - Тут всё просто, колокола, значит, церковь, - кивает Джисон. - А что за числа с буквами? – Чонин сводит брови. - Направления, - объясняет Чан. – Сто шагов на северо-запад, пятьдесят на север и так далее. - Ого, прям как в фильмах. - Где взять компас? – спрашивает Ёнбок. - У нас у всех он есть, - Минхо встаёт, отряхивая колени. – Компасы есть в каждом современном телефоне. - Да ну? - Ну да, - Сынмин достаёт телефон, пару раз водит пальцем по экрану и показывает ему крутящийся ползунок. - Вау, офигеть, я и не знал. - Я тоже случайно его нашёл, - Хёнджин издаёт смешок. – Сидел в очереди в больницу, делать было нехер, вот я и ковырялся в телефоне. - Погнали, - Минхо убирает письмо в карман к первому. - Надеюсь, он потом не отправит нас куда-нибудь на Ямайку, - ворчит Чанбин, поправляя кепку. - Ты знаешь, где она находится? – фыркает Хёнджин. - Нет, и знать не хочу. - Да ладно, прикольно же, - Чан закидывает руки им на плечи и по очереди наклоняет голову в их стороны, довольно хихикая. – Настоящее приключение. Отряхнув ноги от песка, парни снова обуваются и возвращаются на дорогу, ведущую к центру посёлка. Там, через пару домов от мощёной красным кирпичом площади для мероприятий, находится небольшая белая церквушка с потемневшими от времени колоколами на самом верху под крестом. Сейчас в них звонят только по праздникам, но раньше была традиция звонить в них каждый час, чтобы народ мог ориентироваться во времени, не отрываясь от работы, да и не в каждом доме имелись часы. Главные улицы заметно оживлённые. Доходит восьмой час вечера, работники возвращаются с ферм и дальних заводов, с пастбищ начали пригонять скот. Небо налилось цветом переспелого грейпфрута и горизонт постепенно загорается клюквенным пожаром. Из окон домов доносятся мучительно аппетитные запахи готовящегося ужина: слегка пряные из-за перцовой пасты и в меру жирные из-за свежего мяса. На скамье около продуктового магазина пузатые мужчины в расстёгнутых рубашках распивают на двоих бутылку сладковатого макколли. - Так что там с колоколами-то? – спрашивает Хёнджин, потягиваясь, когда они подходят к церкви, дверь которой была приоткрыта и подпиралась тяжёлой кадкой с пастельно-розовыми гортензиями. - Встаньте на грани, что разделяет святыню от чащи. Потом идут шаги, - читает Минхо, чуть хмурясь. - Чаща? – Чан вертит головой. – Отсюда до ближайшего леса километра два топать. - Странно, - Сынмин заглядывает в письмо и озадаченно размазывает по шее убитую мошку. – Может это что-то в переносном смысле? - Но потом говорится про дерево, - Минхо проводит пальцем по строке. – И вряд ли бы он прятал что-то в общественной части поселения, так что это не должно быть просто какое-то дерево на улице. - Но больше здесь церквей и колоколов нет, - недоумённо округляет глаза Джисон, повернувшись на месте и окинув округу взглядом. – Только эта. - А если встать у входа и оттуда выполнить все шаги? – предлагает Ёнбок после паузы. - Мы всё равно не дойдём до леса, да даже до пролеска, - Чан качает головой. - В письме точно больше нет никаких указаний? – Чанбин кивает подбородком на бумагу в руках Минхо. Они снова толпой окружают послание. Проходящие мимо женщины, держащие под мышкой по тазику с редьками, окидывают их взглядами, не понимая, что они забыли около церкви. По асфальтированной дорожке проносится орава мальчишек на велосипедах, которые кричат друг другу что-то про рейнджеров и новую миссию. Поселение медленно укрывается тёплым янтарным покрывалом, ветер становится прохладнее и свежее, на участках появляются люди с лейками и шлангами, приступающие к вечерней поливке. - Ну хорошо, давайте сначала поймём, где мы, - Чан делает шаг назад и достаёт телефон, открывая компас. – Так… Если смотреть прямо от двери церкви, то там север. - И что это даёт? – Чонин, присевший на ступеньку, подпирает подбородок рукой. Чан заглядывает в письмо стоящего рядом Минхо ещё раз, после чего водит в воздухе пальцем, поглядывая в компас и выстраивая мысленный маршрут. Он сводит брови и озадаченно шипит сквозь сжатые зубы. - Даже если выстроить маршрут отсюда, то ни к какой зелени мы не придём. Наоборот, выйдем к голому побережью, скорее всего, там только песок. - И что теперь? – Минхо вздыхает, топчась на месте от накатывающего раздражения. - Не знаю. У меня идей нет. А у вас? Парни поочерёдно смотрят друг на друга, надеясь, что кто-нибудь выдаст что-то хотя бы относительно вразумительное. Однако вместо голоса слышится только, как урчит у Чанбина живот, на который он тут же кладёт ладонь. - Жрать хочется. - Тебе лишь бы пожрать, - цыкает Хёнджин. - Ещё скажи, что ты не голодный. Мы последний раз ели вафли в обед, а потом пахали как лошади. - Я могу и потерпеть. - Я бы тоже поел, - Чонин трёт живот под футболкой. – Мне ещё братишку собрать надо, он завтра в языковой лагерь в Пусан уезжает, а у предков корпоратив на работе. - Скоро уже темнеть начнёт, - Чан поглядывает на небо, затем обращается к Минхо. – Я предлагаю на сегодня закончить, а завтра со свежей головой ещё раз всё обмозговать. Наверное, мы что-то упускаем. - Да, окей, - тот пожимает плечами. – Это не срочно в любом случае. Попрощавшись и договорившись о завтрашней встрече, ребята расходятся по домам. Бредя по дороге, Минхо в очередной раз достаёт письма и рассматривает размашистый почерк дедушки. Он задумал интересную игру, вот только уже на втором этапе загнал их в тупик. Голова поворачивается вправо. В закатном солнце море кажется сливово-абрикосовым и блестит, плавно покачиваясь. Волны без устали продолжают нападать на берег, крупно пенясь. Дед провёл в море больше времени, чем в собственном доме, и всегда пах солью и рыбой. Что же он такого нашёл, что захотел передать это предкам, причём не напрямую? Вернувшись домой, Минхо собирается, было, продолжить разбор оставшегося хлама, но выйдя на поляну, решает плюнуть и оставить это на завтра. У него нет желания опять ковыряться в пыли. Он жарит себе оставшийся со вчерашнего дня рис, добавляя туда нашинкованный зелёный лук, горошек с грядок, яйцо и соевый соус, после чего ужинает, смотря какую-то дурацкую программу про джунгли по телевизору. За это время дом успевает потемнеть. Окна едва заметно подсвечиваются остатками засыпающего солнца, по стенам бегают бархатные тени. Минхо выходит в сад, щёлкая уличным выключателем. Загораются небольшие фонарики, висящие на деревьях по всему периметру участка. Он включает насос и раскручивает шланг, приступая к поливке огорода и цветочных клумб. Капли грязи попадают на босые ноги в сланцах, листва начинает сверкать, воздух ощутимо свежеет, стоит только ледяной колодезной воде остудить нагревшиеся за день бетонные дорожки. Поднявшаяся за суматошный день пыль прибивается к земле. Набрав воды в лейки, Минхо отправляется поливать теплицы, до которых шланг уже свободно не дотягивался: разросшаяся капуста перекрывала дорогу, а прокладывать его среди них и молиться всем богам на то, чтобы не дёрнуть слишком сильно и не обезглавить какой-нибудь кочан, не хотелось. Отмотав несколько кругов, Минхо спустя полчаса заканчивает с домашним хозяйством и ополаскивает ноги у крыльца, чтобы не тащить грязь с грядок в дом. В кухне включается неосновной свет. С горы посуды, оставшейся ещё после дневных посиделок, поднимается несколько мошек. Минхо чертыхается, прихлопывает столько, сколько успевает, и торопливо задвигает сетку на окне, про которую совсем забыл. Ещё не хватало мошкары и комарья для прекрасного сна. Вода ударяется о тарелку, разбрызгиваясь по раковине на манер фонтана. Минхо намыливает губку и перемывает всю посуду, включая заляпанную вафельницу. Тарелки с цоканьем раскладываются по сушилке. Стряхнув капли, он уже по привычке вытирает руки о шорты и осматривает кухню, проверяя не осталось ли чего. Всё выглядит чисто в приглушённом свете, приятно щадящем уставшие за день глаза. Сделав пару растерянных шагов и застыв в проходе, ведущем в гостиную, Минхо покусывает щёку изнутри, решая, чем заняться. Ложиться спать было ещё рано. Он зацепляется взглядом за корзинку малины, которую собрал утром. Надо с ней что-то сделать, пока не сгнила, потому что завтра на улице уже созреет новая порция, а терять её просто так жалко. Подхватив корзинку, он несёт её на кухню и достаёт из полки графин. Порывшись в нижнем ящике, он находит сито с крошечными дырками и устраивает его на горлышке графина. Высыпав туда немного малины, он начинает мять её пестиком, выжимая пурпурный сок, который медленно стекает на дно. По двери стучат. Минхо удивлённо оборачивается, не понимая, кто мог вдруг прийти в десять вечера без приглашения. Утерев руки полотенцем, он выходит в гостиную и щёлкает крючком, распахивая дверь. - Привет. - Ты что-то забыл? Перед ним стоит Джисон, переодевшийся в пастельно-голубую футболку. Позади него покачиваются обрамляющие входную дорожку кусты жёлтой форзиции. По ногам проскальзывает ночной сквозняк. - Мама переживает, что тебе есть нечего, раз твои укатили, - Джисон показывает пакет, в котором виднеется фольга. – Так что вот накрутила кимпабы. - Она в курсе, что я повар и вполне могу себя прокормить? - Ты же её знаешь, - закатывание глаз. – Я ей так и сказал. Как видишь, это ничего не поменяло. - Типичные мамы. Передай ей спасибо и сам втихую сожри, я уже поел. - Я зря пёрся, что ли? Возьми, утром поешь, не надо будет возиться. - Ладно, спасибо, - немного помявшись, Минхо всё-таки принимает пакет. – Но скажи, чтобы больше не переживала за меня. - Попытаюсь, но ничего не обещаю, - Джисон кивает, какое-то время молчит, а затем делает шаг назад. – Не буду отвлекать, спокойной ночи. - Зайдёшь? Рот открывается раньше, чем Минхо успевает сообразить, что именно он собирается сказать. Вопрос вылетел сам, стоило только нежданному гостю слегка повернуться. - Да ладно, не буду мешать. - Чему? - Ну, предков же нет, может ты с кем-то. Джисон потирает лепесток форзиции. Его взгляд переходит с неё на дверной косяк и обратно, словно специально не пересекаясь с хозяином дома. - С кем? – издаёт смешок Минхо. – С пресвятой девой Марией? - Откуда я знаю, с кем ты там можешь быть. - Я с компанией мошек и комаров, которые залетают, пока мы тут стоим. Заходи. Он разворачивается и проходит обратно в дом, не дожидаясь ответа. Дверь за его спиной закрывается, слышно, как на пороге слетают кроссовки. Положив пакет с кимпабами на стол, Минхо снова берётся за пестик, насыпая в сито новую порцию малины. - Что делаешь? - Лимонад. - Помочь чем-нибудь? - Можешь пока лимон нарезать, он в холодильнике. Джисон послушно достаёт его и на пару секунд замирает, осматривая кухню. Минхо, даже не глядя, показывает пальцем на ящик над плитой. Оттуда извлекается деревянная доска. Джисон моет лимон, кладёт его на доску и берётся за нож. Когда он начинает резать, лимон чуть перекашивается, сминаясь, и срез выходит неровный. На доску выливается кислый сок. - Неправильно ты нож держишь. Заметив это, Минхо вытирает руки и подходит к нему. Он обхватывает ладонь Джисона и передвигает её. - Нужно упереться пальцем в самое основание у рукоятки, тогда у тебя будет больше контроля. И когда режешь, не дави вниз, а давай лезвию скользить вперёд, тогда срез будет ровный. Повернув голову, Джисон едва не упирается кончиком носа в его щёку. Он пропускает половину сказанного мимо ушей, отвлёкшись на резко сократившееся расстояние и тени от длинных ресниц. - Понял? - Ага. Минхо поворачивается и тоже поначалу теряется от того, что круглые глаза оказались так близко. Он промаргивается и отходит назад, возвращаясь к малине и делая вид, что никакой паузы не было. Нож стучит по деревянной доске, воздух переполняется бодрящим запахом лимона и чуть сладковатой малины. Когда выжатого сока оказывается достаточно, в графин летят нарезанные дольки, две ветки мяты и столовая ложка сахара без горки. Трещит закинутый внутрь лёд, когда на него льётся колодезная вода. Длинная ложка помешивает пурпурный напиток. Джисон собирается, было, сесть за стол, но вместо этого Минхо ставит графин со стаканами на поднос. Туда же отправляются два кимпаба в раскрытой фольге. Они выходят в гостиную и садятся на диван, опуская поднос посередине. В рассыпчатой темноте за окном стрекочут цикады и сверчки, тянет свежим остывшим воздухом. Лимонад разливается по стаканам. - Нереально вкусно, - шумно выдыхает Джисон, утирая губы ладонью. – Твои лимонады – это нечто. - Самые обычные, - Минхо ведёт плечом. – Ты дома можешь такой же сделать. - Нет, это уже другое. - В смысле? - Вот знаешь же, что самые вкусные супы только у мамы? Они у неё всегда какие-то по-особому вкусные. Вот то же самое с твоими лимонадами. Они такие офигенные, только если их ты делаешь. - Скажешь тоже. Минхо посмеивается, отмахиваясь, но его губы предательски изгибаются. От этого комплимента в груди что-то загорается и начинает светить. Маленький фонарик в летнем саду. Пальцы разворачивают фольгу, отделяют кусок кимпаба с тунцом и отправляют его в рот. Маринованная редька сочно хрустит на зубах. - Передай тёте, что это очень вкусно. Мне всегда нравились её кимпабы, надо будет спросить, какой она делает маринад. - Передам, - Джисон несколько раз кивает, тоже довольно жуя. Дом значительно остыл по сравнению с тем, что было днём. Стены внутри были каменные, но наружный фасад состоял из древесины, которая выпускала тепло так же быстро, как принимала. Также очень спасали рассаженные вокруг яблони и приоткрытые сеточные окна в разных комнатах. Над полом гуляет приятный ветерок, внутрь проскальзывает свежесть политого сада. - Как дела в кулинарной школе? – Джисон нарушает тишину, отпив из стакана. - Как обычно. Недавно слушал срач группашей о том, из чего лучше делать томатный соус для пиццы: из консервированных томатов или из свежих. - И как? - Специально сказал, что из кетчупа, чтобы позлить их всех. Там такой ор поднялся. Они оба негромко смеются. На соседнем участке лает собака, мимо забора кто-то проезжает на велосипеде. - Тебе вообще нравится? Не жалеешь? - Нравится. Не скажу, что я в восторге от миллиона способов нарезать каждую запчасть свиньи, но мне интересно узнавать новые техники и кухни. В прошлом месяце нас возили на мастер-класс от Масахару Моримото, это известный шеф и это было очень круто – вот так наблюдать за ним в работе. - Здорово. Я всегда знал, что ты когда-нибудь станешь поваром, тебе ведь нравилось кашеварить что-то на кухне. Ты вечно что-то придумывал, когда мы оставались одни и ничего интересного в холодильнике не было. Это очень круто, что ты теперь занимаешься тем, что тебе нравится. - Ты тоже. Ты ведь обожаешь растения, у тебя комната больше на оранжерею похожа. - Это да, - Джисон улыбается. – Клиенты, конечно, иногда говнюки полные, но мне всё равно нравится собирать букеты и ухаживать за остальными растениями. У нас в магазине есть отдельная зона для комнатных растений, там очень классно, мы поставили скамейки и теперь там можно просто сидеть и отдыхать. - Прикольно. Минхо отправляет в рот очередной кусок кимпаба и запивает его лимонадом. Палец поглаживает выпуклые линии на подлокотнике дивана, взгляд сосредоточен на маленьком облаке пуха, который скользит по полу. С минуту они молчат. - Как у тебя с личной жизнью? – снова начинает разговор Джисон. – Кто-нибудь появился? - Откуда? Времени нет. А у тебя? - Тоже нет. - Тоже из-за времени? - Да нет, время есть. - Почему тогда? - Ну… не знаю, - Джисон ковыряет царапину на указательном пальце. – Как-то не идёт в эту сторону. Я… не идёт просто. - Понятно. - А если бы у тебя не было проблем со временем? Ты бы хотел, ну, отношений? - Не знаю. Не думал об этом, - Минхо ёрзает на месте, поджимая под себя ноги. – Наверное, лучше пока сосредоточиться на карьере. - Ясно. Джисон смотрит куда-то в потолок, покусывая нижнюю губу. Затем он залпом допивает лимонад в стакане и наливает ещё, заодно подливая и в стакан Минхо. Лёд бренчит в графине. В окно видно силуэты чуть покачивающихся на ветру веток. На кухне капля сползает с крана и звонко падает на дно раковины. На стене гостиной тикают часы. Диван проминается. Джисон поднимается с места и подходит к стеллажу, стоящему справа от телевизора. Он берёт в руки фотографию в вишнёвой рамке. - Это с прошлогоднего фестиваля красок? - Да. Перед отъездом распечатал в ратуше, мама просила больше всяких фоток на память, они у неё в комнате. На фотографии их компания, измазанная всеми цветами, какие только существуют, радостно улыбается в камеру. Волосы взъерошенные, лица довольные, позади месиво из таких же цветных людей. - Круто потусили, надо будет в этом году тоже съездить. - Только надо не давать Хёнджину так много пить. - Да ладно, он же потом проветрился, когда мы в поле пошли. Вернувшись в родной посёлок в лёгком подпитии, они наелись рамёна в магазине, после чего вместо домов зачем-то пошли в поле на окраине. Точнее их потянул Чанбин, которому приспичило отлить, но потом они не ушли обратно на дорогу, а прошли дальше и развалились прямо в траве. Была уже ночь, над ними ярко сверкали звёзды. Столько, что сеульчанам, страдающим от мелкой пыли и частых туманов, даже не снилось. Они о чём-то болтали первое время, а затем смолкли, убаюканные шелестящей травой, по которой проносилась волнующаяся рябь. И тогда Джисон взял Минхо за руку. Он ничего не сказал, даже не повернулся. Они смотрели на звёзды и держались за руки, пока Чан не потащил всех домой. Минхо помнит, как у него сдавило диафрагму, а кожу на ладони закололо. Его окатило какой-то абсолютно идиотской трепетной радостью, которой раньше никогда не было. Но они это так и не обсудили. На следующий день встретились компанией как обычно, хотя Минхо чувствовал дурацкий нервоз, который не мог сам себе объяснить. Он понятия не имеет, помнит ли вообще Джисон об этом. Возможно, это действие было вызвано алкоголем и им же унеслось. Возможно, он сам не хочет об этом помнить. Так или иначе, Минхо никогда не поднимает эту тему. - Всё-таки тебе реально идёт рыжий, - Джисон смотрит на фотографию в последний раз, убирает её на полку и возвращается на диван. – Натуральный тоже здорово смотрится, конечно, тебе всё идёт, но рыжий – это прям твоё. - Что ты привязался к моим волосам? – Минхо издаёт смешок. - Не знаю. Нравится. Ты похож на персонажа одной игры. - Какой? - Ты всё равно в игры не играешь. - Ну это да. - Странно, что ты в аркадные не ходишь. Ладно компьютерные, но автоматы-то это весело. На Хондэ недавно открыли новую и там очень атмосферно. - Я просто не пробовал никогда, а так сходил бы. - Серьёзно? – Джисон заметно оживляется. – Я хотел тебя позвать туда, но… не хотел навязываться. - Ты дурак? Ты даже не спрашивал меня ни разу. - Ну, ты просто постоянно занят. Не хотел отвлекать и капать на мозги. - Для тебя я найду время, - отвечает Минхо, даже не задумываясь, после чего спохватывается, видя удивление в его глазах, и торопливо объясняется. – Ну, в плане, это же в Сеуле, ехать далеко не надо. Я мог бы найти время между курсами и работой или пропустить какую-нибудь пару, некоторые совсем бесполезные. Вот. - Тогда, может, сходим, как вернёмся? И там ещё кафе прикольное рядом, можно будет туда за мороженым зайти. Если хочешь. - Хорошо. Давай сходим, - Минхо кивает и через паузу добавляет. – Надо будет у ребят спросить, в какой день им удобно. - У ребят? А… ну… да, конечно. Да, надо позвать их. Джисон неловко улыбается и снова прикладывается к стакану с лимонадом, медленно его цедя. Минхо ничего из этого не замечает, потому что упорно рассматривает мелкие цветки на шторах, пальцами теребя застёжку на кармане шорт. В животе словно царит подрагивающий вакуум, рёбра щекочет. Опять это ощущение. Это началось около двух лет назад. Ему неспокойно с Джисоном. Не в том плане, что некомфортно и тревожно. Наоборот. Ему так комфортно, что из ниоткуда вылезает какое-то бредовое волнение, а руки не знают, куда себя деть. Взгляд постоянно тянется к нему, образовавшаяся в груди дымка резонирует с его голосом и гудит. И каждый раз, как они остаются наедине, появляется эта дурацкая неловкость. Потому что Минхо хочется улыбаться на всё, что он говорит. Хочется рассматривать его подольше. А от осознания того, что его отношение к Джисону вдруг поменялось, и появляется эта раздражающая неловкость. Поэтому в аркадной и нужны друзья, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость. Как, например, сегодня. Минхо не знает, зачем позвал его в дом. Это случилось само. Он просто увидел, что Джисон собирается уходить, и почувствовал из ниоткуда взявшееся сопротивление этому. Возможно, это и правда из-за того, что они долго не виделись. Минхо надеялся, что это пройдёт, поэтому пару раз специально откладывал встречи. Но в итоге ничего не прошло. Всё стало только хуже. - Я, наверное, пойду, время уже, - Джисон встаёт, поправляя футболку. – Спасибо за лимонад. - Спасибо за кимпабы. Минхо провожает его до двери. Джисон обувается и переступает через порог. Стрекот цикад с улицы кажется ещё оглушительнее. - Мы что-нибудь решим завтра. Мы не подведём твоего дедушку и обязательно найдём то, что он тебе оставил. - Надеюсь. Обидно будет вот так прошляпиться на втором же задании. - Не прошляпимся. Спокойной ночи, отдыхай. - Ты тоже. Пока. Помахав, Минхо закрывает дверь. Он подаётся вперёд, прижимается к ней лбом и закрывает глаза, шумно выдыхая. В его голове и без деда сидела одна загадка. Вот только обсуждать её он ни с кем не собирается. Он всё ещё упрямо надеется, что она решится сама.