Малиновая Лада

Оставаясь в квартире в одиночестве, Богдан осознает, насколько много в ней уже образуется элементов, ему о Леше напоминающих. В какие-то смешные сроки тот оккупирует все его пространство собой. В мелочах типа той же, купленной в ближайшем супермаркете, зубной щетке, или сиропов, которые Богдан тоже набирает вообще не для себя. Так в холодильнике есть и некоторые продукты, которые явно совсем скоро придется выбросить. Так и среди вещей Богдана в стирке лежит Лешина футболка. Так и дополнительная подушка в постели тоже ведь появляется только из-за него. Поразительно, как легко вписать в себя человека. Неудивительно, что слишком сложно будет его вытравить. Но с необходимостью этого шага Богдан почти смиряется, когда получает от сестры Леши в Инстаграме голосовое. На сообщение Богдан смотрит с однозначным недоумением. Он с Лешиной сестрой не контактировал напрямую ни разу. Ни в переписке, ни лично. Не пришлось на такие крайние меры идти, пока он добивался Лешу, пускай он их и рассматривал. Богдан даже представить не может, что там услышит. Да и это, блять, как-то невежливо — начинать диалог в мессенджере с голосового. Внутри, однако, что-то пережимает. Особенно когда на фоне слышится голос Леши, говорящего о том, что он боится Богдана потерять. Одиночество в опустевшей квартире прорезается лучом света в Лешином голосе.

***

Пропуская Лешу в свою квартиру, Богдан чувствует, как его захлестывает невероятным облегчением. Сам факт того, что Леша именно приехал к нему, говорит уже о том, что он все-таки хочет с ним остаться. Богдан ведь это высказывал условием в разговоре на набережной. Леша разувается и вешает плащ. А следом прямо с прихожей начинает наступать. Он выставляет палец вперед и упирается им в грудь Богдана. — Ты, — глаза у Леши горят. — Ты просто невыносимый, знаешь? Я в жизни ни за кого так сильно не цеплялся, как за тебя. Да я вообще ни к кому не относился так, как к тебе. Мне дышать без тебя больно, Айдамиров. А ты. Ты. Устроил мне тут цирковое выступление. На такси меня отправил куда подальше, чтобы всю ночь со своим дружком куролесить. И с утра меня привез к себе, чтобы тоже полуголого Макса на кухне показать, да? Отлично было, я оценил. Охуенно задалось тогда утро. Под его напором Богдан отступает вглубь квартиры. Совершенно сознательно, а не в попытке отступить или оказаться загнанным в угол. Он скорее наоборот Лешу подальше от прихожей уводит. Чтобы в случае чего до входной двери было дальше, чем до спальни. От его слов, даже самых обвиняющих, сердце плавится. И Богдан даже весь мир готов на одного такого Лешу променять, всю жизнь свою заложить. Богдан сходит по нему с ума. Но теперь это не становится чем-то тянуще прогорклым. А кружит голову. — Ты услышал какую-то мою подружку и на это обиделся, но даже не удосужился спросить меня, что я на самом деле чувствую, — продолжает Леша, все больше распаляясь. — Рита всегда такая, говорит и не думает. Но это точно не значит, что я, блять, придерживаюсь такого же мнения. Да я даже Даниле сказал, что ты — мой парень, когда ты ему неадекватно вломил. И на твоей стороне остался, несмотря ни на что. А ты меня на какого-то Макса променял. Вот так влегкую, по щелчку. Раз — и забыл о моем существовании. Это я-то главный мудак в этой истории? Нет уж. Нападок на Макса в потоке праведного гнева Богдан не понимает совсем. Но это и не кажется ему важным, пока он просто молча Лешу выслушивает. Потому что чем больше тот распаляется, тем более очевидным становится то, что безразличия в нем не было и в помине. — А что если я вломлю Максу по его ахуеть какому хитрому лицу? — все никак не может угомониться Леша. — Он ведь мне ничего не говорит, только тебя подначивает. Да блять, там кому угодно станет ясно, что он меня люто не переваривает, потому что тобой увлечен и, видимо, уже давно. А ты ему еще в этом потворствуешь, вновь выбирая не меня. А, так вот в чем дело. — Я так сильно люблю тебя, Айдамиров, что себя почти ненавижу за весь этот игнор, — голос Леши надламывается. — Мне будущее с тобой нужно. А не эти детские качели с разлетом от совместных планов до такси домой, когда ты отказываешься у меня напрямую спрашивать, что не так. Я ведь без тебя совсем не могу, как ты не понимаешь. И на набережной именно это и хотел сказать. Если бы ты меня не бросил там одного. Богдан вычленяет главное. А именно то, что Леша его любит. Сейчас это — единственное, что вообще имеет значение. — Как бы я мог выбрать не тебя, Леш? — спрашивает Богдан, наконец шагая к нему. — Когда я только о тебе и могу думать. Богдан ладони устраивает на его плечах, во взгляде рассыпаясь, чтобы собраться изнутри себя снова — в обновленного человека, преисполненного самым настоящим счастьем прямо сейчас. Это его настоящее счастье выглядит в моменте как-то по-особенному охуенно. Так, что Богдан даже лишний раз моргать не рискует, лишь бы из своего поля зрения Лешу, такого встрепанного и разгоряченного, не выпустить. — С тобой никто не сравнится, — добавляет Богдан, уже дыханием касаясь его губ. — Леш, ну чего ты, в самом деле. Он потом, конечно, обязательно еще пораскинет мозгами по поводу того, что Леша ему высказывает на этом своем запале. Но потом. Сейчас же Богдан в поцелуе к его губам припадает, все равно что изголодавшийся. С жаждой человека, брошенного где-то в пустыне и едва дорвавшегося до оазиса, который не обернется уже точно миражом. — Я люблю тебя, Леш, — шепчет он. — Я так бесконечно тебя люблю. И останавливаться в этой своей бесконечности теперь уже точно не собирается. Дальше ведь только вперед. По всем неминуемым выбоинам: война с Лешей и за Лешу вряд ли однажды закончится. Богдан отстраняется от него, чтобы порывисто вытряхнуть уже из толстовки, настойчиво подталкивает в сторону спальни. Если уж мириться, то обязательно бурно, заменяя всю дурацкую тревогу исключительными ощущениями от близости. Он не устает испещрять кожу Леши поцелуями, когда на постели подминает его под себя. Каждый выдох и стон пропускает через себя, разводя его колени шире. Каждое судорожное движение забирает себе, в него входя — буквально, и с головой погружаясь — в целом. — Ни за что тебя не оставлю, — выдыхает Богдан, наклоняясь к Леше за новой порцией поцелуев. Тем самым он запечатывает обещание. Которое твердо намерен сдержать.

***

— Я там, кстати, блины нам из "Шоколадницы" взял на завтрак. С малиной, — сонно выговаривает Леша, по телу Богдана разбрасывая свои поцелуи. — И, может, мы все-таки выберемся сегодня куда-нибудь на прогулку? Там должна быть хорошая погода. Утренние лучи солнца, такие непривычные для Москвы, легко пробиваются сквозь неплотно закрытые шторы. Богдан довольно вытягивается, пока Леша кончиками пальцев скользит по его животу. Впервые за последние дни утро оказывается действительно добрым. — Я, кстати, люблю тебя, — напоминает Леша, оказываясь сверху. — И тебе со мной мучиться, Богдан, еще очень долго. — Думаю, я справлюсь, — посмеивается Богдан, пока Леша ведет кончиком носа по его шее. Завтрак точно может подождать.

***

Богдан Макса перехватывает один на один, пока Леша сидит на своей учебе. Он не то чтобы от Леши это скрывает. Просто не сообщает. Потому что с человеком, которого он считает за друга, прояснять некоторые моменты нужно лично. А не в компании негативно настроенного бойфренда, демонстративно маячащего рядом. Сам факт Лешиной ревности и какого-то почти агрессивного собственничества Богдан находит крайне горячим, конечно. Но все же. — Уже непривычно тебя видеть без телохранителя, — посмеивается Макс, когда Богдан перехватывает его — привычно — в рабочей подсобке. — У телохранителя сессия, приходится справляться своими силами, — усмехается Богдан. Ну и где вот Макс им увлечен? Богдан не видит ни единого намека. Но для проформы и успокоения совести все же спросить нужно. Богдан за спинку подтягивает к себе стул. Разворачивает его спинкой к столу. Садится, руками о спинку же опирается. — Вот скажи мне, — начинает он. — Тебе Леша не нравится, потому что он — мудак? Или потому что со мной встречается? Макс зависает, поднимая взгляд от рабочего ноутбука. В его глазах отражается какое-то смятение, которого Богдан вообще никак не ожидал увидеть. Блять, да нет. — Скажем так, — отзывается Макс достаточно прямо, — тут сыграла совокупность факторов. Богдан кивает. Как-то это печально. И он не представляет даже, кому из них двоих в этой ситуации будет печальнее. — Он никуда не денется, — говорит Богдан. — И других вариантов быть не могло. — Да я уже понял, — невесело отвечает Макс. Послевкусие после короткого разговора остается не самое приятное. Но Богдан приходит к мысли о том, что надо бы обязательно перед Лешей, оказавшимся более внимательным, извиниться.

***

Богдан тянется за колбасной нарезкой, с любопытством наблюдая за тем, как в арендованном ресторане Леша уверенно общается с какими-то очередными гостями то со стороны жениха (теперь уже отчима Богдану), то со стороны матери. Как оказывается в центре всякого свадебного движа. Как отсвечивает, концентрируя совершенно все внимание Богдана на себе. Немного обидно становится от того, что здесь публично Богдан не может Лешу ни обнять, ни увести танцевать. Но это — все-таки данность, с которой приходится сживаться. И только украдкой за столом перехватывать его руку, когда кто-то произносит тост. Богдан на момент отвлекается, когда рядом с ним за стол садится мать, порядком уже вымотавшись от внимания и танцев. — Я, конечно, предпочла бы для тебя какую-нибудь более традиционную невесту, — тихо замечает мать, тоже бросая взгляд в сторону Леши. — Но твой молодой человек вроде бы ничего. Живенький. Приветливый. Богдан усмехается. Приветливость у Леши весьма поверхностная и условная. А живость так и вовсе истероидная. Но Богдану нравится. — Вы как-нибудь на чай нормально заезжайте, — предлагает мать. — Но без выступлений для всего подъезда. Я перед Степанидой Павловной из соседней квартиры так потом краснела. — Обязательно, мам, — улыбается Богдан. — Обязательно заедем. А перед Степанидой Павловной пускай теперь краснеет Борис. Перенимающий эстафетную палочку среди тонких стен.

***

Когда на пороге квартиры под ночь, покачиваясь все равно что тонкое дерево на ветру, вырастает Борис, Богдан привычно не удивляется. — Ключи проебал? — спрашивает он брата мрачно. Борис согласно кивает. И в квартиру практически вплывает. На алкогольных парах. — Д-день рождения у Томы, — поясняет Борис, кое-как стаскивая с себя кроссовки. — С Серегой на спор ш-шоты глушили. У Глеба есть мои з-запасные ключи, но дежурство. Т-тоже есть. Богдан мрачно вытаскивает для брата плед на диван. И планирует с утра ему рассказать о том, что пришло время выстраивать личные границы. Потому что распиздяистый брат будит не только его, но и Лешу. А это уже вообще из ряда вон выходит. — Я с ним поговорю, — так и сообщает Леше Богдан, когда возвращается в постель. — Чтобы больше у нас тут не происходило такого разброда и шатания.

***

Над Борисом, пьющим кофе на кухне с утра, Богдан вырастает мрачно. Тот даже застывает с чашкой, поднесенной к губам. И смотрит на Богдана встревоженно. — Борь, пора что-то менять, — прямо говорит Богдан. — Ты не можешь ко мне вваливаться каждый раз, когда проебываешься. Я понимаю, вчера ты внимания не обратил, но сейчас я хочу до тебя кое-что донести. Я живу больше не один. Он оборачивается на Лешу через плечо. И только на момент смягчается, просто глядя на него — заспанного и недовольного. Правда, полноценно с ним не живущего пока, но. Но брату об этом знать не обязательно. — Мы с Лешей будем очень рады, если ты к нам будешь заглядывать, — говорит Богдан тоном, радости не предполагающим, — но только по предварительной договоренности. — Ну получилось так, — проговаривает Борис. — Ну что ты начинаешь. — Еще раз ты так к нам вломишься, — спокойно отзывается Богдан, — И я позвоню твоему Глебу. Я скажу, что ты балуешься. Чашку с кофе Борис отставляет в сторону. Лицо его принимает совершенно скорбное выражение. — Не надо Глебу, — говорит Борис. Брата Богдан любит. И даже очень. Но его личные обстоятельства теперь поменялись. А Борису и вовсе пора бы уже начинать взрослеть, не полагаясь на то, что Богдан всегда будет готов его приютить на фоне любого проеба. Квартиру Богдана Борис покидает достаточно быстро. Не задерживаясь даже на то, чтобы допить кофе или напроситься на завтрак. Бормочет что-то про какие-то негативные энергетические потоки, пока обувается. И еще в коридоре набирает своего Глеба, однозначно в разговоре с ним расцветая. Богдану же, раз он начал, остается определить еще один момент. Он возвращается к Леше на кухню. Руки устраивает на его поясе. И без лишних реверансов предлагает: — Так, может, действительно останешься у меня насовсем? Потому что Богдан, кажется, готов выделить уже не только место в ванной под Лешины шампунь и бритву. Но и разделить свое пространство с ним целиком и полностью.

***

Снова оказываться за рулем Лады оказывается весьма странно. Но как-то даже по-хорошему. В ее салоне Богдан словно оказывается рядом с отличным близким другом. Который сработал прекрасным вингмэном. Несмотря на свою абсолютную непрезентабельность. — Не думал я, что ты действительно ее купишь, — качает головой Ринат. — Но у меня так и не появилось других желающих. Естественно. Это ведь его ласточка. — Со счастливой зазнобой-то хоть познакомишь? — спрашивает Ринат, наклоняясь к окну Лады, уже официально переданной новому владельцу. — У него не очень складываются отношения с моим кругом общения, — усмехается Богдан. И ловит на лице Рината, не сидящего в Инстаграме, настоящую озадаченность. А потом заводит мотор уже действительно своей ласточки. И направляется в сторону РАНХИГСа. Встречать своего парня с учебы.

***

Богдан к Ладе приваливается с такой гордостью, будто приехал по меньшей мере на Ламборгини Дьябло. Приближающемуся Леше он улыбается самой яркой своей улыбкой. — Тыква снова стала каретой, — объявляет Богдан. — Не волнуйся, на ней я за тобой приезжать постоянно не буду. Он же знает уже, что Леше и фасад тоже важен. Особенно важен, пускай с Девяткой он даже успевает смириться еще раньше. Для Леши Богдан готов организовать самый лучший фасад. Лада в это тоже сейчас вписывается. За счет своей значимости. — Поехали, покатаемся, — предлагает Богдан. Он перед Лешей открывает дверь со стороны переднего пассажирского сиденья, пропускает его внутрь, затем машину огибает и занимает водительское. Каких-то особенных планов у него, правда, все равно нет. Разве что повторять их первое "свидание" точь-в-точь он не собирается. Все-таки, мать уже забрала из теперь-уже-Борисовой квартиры своих обожаемых котов. Можно просто проехаться за едой. А потом встрять в каком-нибудь тупичке, чтобы перебраться на заднее сиденье Лады. И покупку обмыть самым жарким способом. Но это относится только к планам на вечер. Потому что планы на жизнь с каждым прожитым рядом с Лешей днем становятся все более грандиозными. И Богдан для себя их снова и снова скрепляет, перегибаясь к переднему пассажирскому, чтобы затянуто главного фигуранта любого своего плана поцеловать. А потом отправиться в несомненно светлое будущее. Прямиком на Ладе Девятке, малинового цвета.