Малиновая Лада

1.

— Так, давай еще раз, — Леша останавливается посреди этажной клетки, в непривычном волнении заламывая себе руки. — Мы с тобой познакомились в клубе, обменялись номерами, но я тебя игнорировал, поэтому ты решил пообщаться со мной лично и произвести впечатление. Богдан, я только очень прошу. Никаких деталей про спонтанный секс у твоей матери. Или про то, как мы хорошо сходили в твою кальянную, явно там не только с кальянами балуясь. Мой отец он, ну. Отец, все-таки. Вряд ли оценит юмор. С отцом Леша тоже проводит предварительный тренинг. Просит не шутить про Кавказ, чтобы потом не извиняться. А еще не стоит упоминать Лешин несносный характер, с которым Богдану еще очень долго жить. И, желательно, не расходиться в вопросах про серьезные намерения. Все должно пройти в лучшем виде. Богдан и торт организовывает, и хороший алкоголь в подарок, и сам выглядит как самый достойных жених, которого можно представить родителю. Но Леша все равно волнуется, не решаясь так сразу зайти в квартиру. — Леш, ну ты чего? — вкрадчиво спрашивает Богдан, останавливая его за плечо. — Все хорошо будет, не суетись. Леша все равно тяжело выдыхает. У него такой опыт первый, отцу еще не приходилось никого показывать, даже через Инстаграм. — Ладно, — смиряется Леша и быстро, словно на прощание, целует Богдана, прежде чем достать ключи от отцовской квартиры. — Хуже уже точно не будет. По крайней мере, знакомство с матерью Богдана Леша пережил и даже успел на свадьбе с ней пересечься на танцполе. Она же адекватно Лешу восприняла. Вот и его отец не должен особенно возникать. Разве что по поводу политики добрососедства. Или попробует доебаться с каверзными вопросами, чтобы проверить совместимость интересов. Леша надеется, что Богдан с его отцом ни в чем не сойдется. А то как начнется сезон охоты, он их двоих в какой-нибудь тайге и потеряет. Этого еще не хватало. Армия Богдана, конечно, станет неоспоримым плюсом, но Леша его из упрямства не отпустит ни на медведя, ни на лося. Спасибо, но нет. — Я думал, вы никогда не зайдете, — доносится с кухни веселый отцовский голос. — Машина-то уже минут десять как припарковалась. Вы там что ли по ступеньке в минуту шли? — Да я Богдану наш двор показывал, — откликается Леша, разуваясь. — Провел небольшую экскурсию. В родных стенах Лешу потряхивает уже меньше, да и отец, выглядывающий с кухни, не производит такого уж ужасающего впечатления. — Можно просто Николай, — представляется он и протягивает Богдану руку. — Очень рад, наконец, познакомиться. А Леша с детства такой: если во что-то вцепится, то будет молчать до последнего. Не умеет делиться, такой уж он. Глаза Леша закатывает достаточно выразительно. И под смех Богдана проходит на кухню, замечая на столе вареную картошку. Отец бы еще белорусское сало достал, которое дед сам делает и регулярно присылает. А, нет. Сало он тоже на стол выкладывает. И водочку достает, видимо, из морозильника. — Пап, Богдан ведь за рулем, — предупреждает Леша, но понимает, что сопротивление в этом случае бесполезно. Против отца зачастую не срабатывает ни один аргумент. — Останетесь у нас сегодня, — отмахивается он. — Твоя комната все еще пустая. Оля гардеробную из нее пока не сделала, хотя очень порывается. Вот именно этого Леша и опасался. Сначала отец по нему проезжается в своей излюбленной шутливой манере, дальше фамильярничать начнет, а там и до охоты на границе недалеко. Леша эти маневры слишком хорошо знает. После первой приветственной стопки в квартире обозначивается Оля, которая возвращается после занятий и, видимо, по дороге встречается с Ритой. Они зависают перед кухней, не очень понимая, что именно там происходит. — Надо же, кто вернулся в родное гнездо, — посмеивается Рита, любопытно протискиваясь к столу. — А какой повод? Словесный поток Риты надо вовремя пресекать, этот урок Леша запоминает слишком хорошо. И он придвигает свой стул ближе к Богдану, чтобы удобнее перехватить его ладонь и сжать в своей. — Решил познакомить своего молодого человека с семьей, — горделиво заявляет он и вскидывает подбородок. Скрывать Богдана Леша больше не собирается. Раз они решают вместе ввязаться в серьезные отношения, то и компромиссы должны быть обоюдными. На Богдана же Леша смотрит слишком тепло. И в улыбке растягивается, все равно что блаженный. — И как, дядь Коля? — Рита садится за стол и сразу тянется к салу. — Принимаете жениха в семью? Или деду Саше еще звонить будем? Леша в ужасе оборачивается на подругу и пытается до нее дотянуться через Богдана, чтобы выставить из-за стола. Пришла тут, на закуски налетела, еще и умничает. Хороша соседка. — Отличный жених, Рита, образцово-показательный, — подтверждает отец и достает еще две стопки, чтобы разлить новый круг. — Намучается он только с Лешкой, точно намучается. Но зато они вместе счастливы, и это главное. — Пап! — тут же возмущенно возникает Леша. Он же просил. Никакого уважения в этой, блять, семье. — Да Богдан и так уже все знает, — заявляет Рита, подмигивая. — Лешиными истериками его не напугать. — Значит, совет да любовь, — успевает сказать тост отец, пока Леша не влетает со своими комментариями. Второй круг заходит еще лучше первого. Да и на ночь Леша не против остаться. Главное — чтобы с Богданом вместе. А там хоть в трешке с котами, хоть на дедовой даче. Руку Богдана Леша не выпускает из своей весь вечер. И едва ли замечает за столом кого-то, кроме него.

***

— Я просто смертельно устал, — выдыхает Леша, заваливаясь на диван перед камином. Сам же камин он лениво включает пультом, вытягиваясь в его свете, и прикрывает глаза. Обустройство новой кальянной идет полным ходом, и Леша с небывалым энтузиазмом вовлекается в процесс. Заказывает мебель, помогает перетаскивать строительные материалы и наблюдает, чтобы с каждой фигурной плиткой обращались крайне бережно. Белесая пыль у него, кажется, намертво въедается в волосы. Но Леша с такой затаенной радостью вкладывается в их общее с Богданом дело, что он хоть сейчас готов продолжать. Только отдохнет немного и. — Я такие подвесные кресла нашел, Богдан, — мечтательно произносит Леша, когда Богдан опускается к нему на диван. — Можно мы несколько в кальянную закажем? А потом еще отдельно к твоему деду на дачу, тогда я там буду все лето отвисать. — Можно, — смеется Богдан и запускает ладонь в волосы Леши. — И на дачу, и в кальянку, и куда захочешь. Леша довольно улыбается, получая желаемое. И Богдана к себе за шею притягивает, чтобы поцеловать. Дразняще, в искристой нежности. Дыхание перехватывает от того, как Леша его любит. И как много он готов для Богдана сделать. — План такой, — почти что торжественно объявляет Леша. — Сейчас ты медленно раздеваешься и поддаешься моему невероятно расслабляющему массажу. Потом мы набираем полную ванную и отмокаем там до посинения. А с утра едем куда-нибудь на неприлично поздний завтрак. И возражений я не принимаю. Леша приподнимается на локтях, наблюдая за тем, как Богдан стягивает с себя футболку. И сам же сомневается, что сможет пережить массаж, не срываясь в откровенное соблазнение. Однако Богдана Леша все равно заставляет на диване лечь, чтобы затем оседлать его бедра и мягкими касаниями пройтись по плечам. Сначала ладонями, а затем и губами. — Только ты не привыкай к хорошему, — поддевает Леша из принципа. — Это — одноразовая акция. Конечно, нет. Но Богдана Леша подначивает словно по привычке. И знает, что он в такую же шутку все воспринимает. — Ласточку нашу летом достанем, на дачу прокатим, — мерно рассказывает Леша, губами вытачивая позвонки Богдана. — А потом в Турцию махнем. Недели на две. — На Розу Хутор, — приглушенно отвечает Богдан, и Леша только качает головой. — На Розу Хутор так на Розу Хутор, — с показательной покорностью соглашается он. — А оттуда в Турцию вылетим, недели на две примерно. Учитывая их свободный график, то в отпуске можно смело проводить чуть ли не целый месяц. И на это лето у Леши грандиозные планы. Как и на всю дальнейшую жизнь.

***

— Нет, ну ты совсем не смотришь, — начинает заводиться Леша, когда замечает, что Богдан больше увлечен какими-то сметами, а не его костюмами. — Я кому тут пиджаки показываю? Пускай на выпускной у него заказана традиционная мантия бакалавра, но официальный аутфит все равно никто не отменял. Леша раздражительно стаскивает с себя пиджак, кидает его в ворох одежды и уносит все в спальню, пока Богдан разбирается с документами. Не очень-то и хотелось, он сам справится. И пиджак выберет, и мантию нагладит, и спать один ляжет, пока Богдан там чрезмерно занят сторонними делами. Дверью спальни Леша хлопает с исключительным удовольствием. И методично себя успокаивает рутиной, пока возвращает пиджаки на вешалки. — Леш, — через несколько минут Богдан заглядывает в комнату, оставаясь на пороге. — Синий был хороший. Тот, который в крупную клетку. — А ты будто бы смотрел, — отнекивается Леша и даже не поворачивается к Богдану, продолжая складывать вещи. Вот еще, он так просто не сдастся. Только Богдан использует запрещенные методы. Подходит к нему вплотную, сгребает в свои объятия и губами соскальзывает к шее. Леша мужественно держится несколько минут, прежде чем с честью, но начинать сдаваться. — Мне тоже синий нравится, — коротко бросает он. — Клетка там стильная. И поворачивается к Богдану, чтобы утянуть его на кровать. Прямо поверх тех самых пиджаков.

***

На вручении дипломов Леша чуть ли не светится. И пока на сцене пожимает ректору руку, и рядом с Данилой, который выпустился, кажется, чудом. И на всех обязательных фотографиях для университетского архива. Кудри у Леши разлетаются в беспорядке, когда он стаскивает с головы шапочку выпускника и с каким-то неуемным возбуждением возвращается к своим близким, которые терпеливо ждут его все это время. — Оль, а сделай фотографию, — просит Леша, останавливаясь на фоне главного университетского корпуса. Вместе с Богданом. Скрывать-то все равно нечего.Поэтому он достаточно откровенно прижимается к своему парню и на всех фотографиях смотрит только на него. На самой последней склоняясь к губам Богдана, запечатляя там почти что невинный поцелуй. — Люблю тебя, Айдамиров, — шепотом признается Леша, чтобы услышал только Богдан. — Очень люблю. Этот момент существует только для них. И Леша, заглядывая в любимые глаза, понимает, что все правильно. Так в его жизни и должно быть.

2.

— Да там такая вакансия подвернулась, — говорит Макс, не глядя на Богдана прямо. — И с перспективами, и с развитием софт скиллов, и со всем на свете. От такого не отказываются, понимаешь. Это — вакансия мечты. Которую Макс наверняка искал на протяжении последней пары месяцев. Богдан ведь не дурак. Знает, что дело не в перспективах и софт скиллах. Может, это раньше он очевидного не замечал, но теперь-то видит все. Стоило Леше ему открыть глаза на явное обстоятельство симпатии, так и не прошедшей со времен армии, как многое встало на свои места. Вот эта вакансия мечты, которой Макс прикрывается, тоже встает. На свое место. — Понимаю, — кивает Богдан. Они ведь с нуля развивали бизнес. И с армии так замечательно дружили. Богдану, само собой, не очень весело Макса как рабочую единицу и друга терять. Можно ведь было бы и не, Богдан знает. Представляет, на какие мозоли можно было бы надавить, чтобы рядом с собой человека оставить. Да вот только не нужно. Это он знает тоже. Богдан делает твердый выбор в пользу Леши и интересов Леши. Тот вряд ли окажется в восторге, если он начнет манипулировать Максовыми чувствами, тем самым их признавая. Нет уж. Не хорошо это, к тому же. — Ладно, давай, что ли, выпьем, — предлагает Богдан. — За удачу на новом месте. И явно за то, что Макс теперь сольется из его жизни насовсем, обязательно разыскивая массу причин для того, чтобы лишний раз не пересекаться. Его можно понять. Но менее печально от этого как-то не становится. Богдан уходит к бару, чтобы перехватить там пару шотов. И ловит на себе полный абсолютного недовольства взгляд Леши, с планшетом работающего в дальней части кальянной. Он улыбается ему, конечно. Но напряженно, предчувствуя локальный пиздец по дороге домой. Потому что Леша так просто то, что Богдан по подсобкам распивает шоты в компании Макса, не оставит. Несмотря даже на наличие повода, который самого Лешу наверняка должен порадовать. Но на такой риск Богдан идет сознательно. Потому что так правильно. По-людски.

***

— Естественно, я с ним долго сидел, — напряженно говорит Богдан, наблюдая за тем, как Леша все больше заводится. — Он же увольнялся. Блять, я думал, ты будешь только рад этой информации. — А шоты входят в обязательную программу увольнения? — спрашивает Леша. — Что-то я не помню такой статьи в трудовом кодексе. Конечно. Просто, блять, естественно. Не может он так просто взять и увидеть для себя светлую сторону. Ему нужно вытянуть из Богдана все жилы. Извести его так, чтобы на одно Максово имя случались триггер и припадок. Подвернулся повод и все, приехали. Сначала вдвоем домой на такси, а потом и к конфликту за закрытыми дверьми квартиры. Богдан Лешу любит абсолютно неистово. А тот, в свою очередь, любит мотать ему нервы. Этот момент тоже вписывается в картину его любви, потому что даже в закатываемых сценах Леша остается абсолютно прекрасным, а его недовольное лицо так и хочется сжать в ладонях и зацеловать. Но того факта, что в конкретном моменте он откровенно вымораживает, тоже не отнять. — Леш, ну я-то по нему с ума никогда не сходил, — продолжает увещевать Богдан. — Для меня он — просто старый друг, которого я провожал в новую компанию. Это вообще ничего не значит. Сама-то вся эта история ну точно высосана из пальца. Потому что Богдан ведь не дает ни единого повода в том, чтобы в нем можно было усомниться. А то, что Леша все равно находит, — это уже личное дело Лешиной паранойи. Которую, похоже, не искоренить совсем, как ни пытайся. Богдан надеется на то, что градус возмущения стихнет дома, но эта надежда наивная. Леша даже не пытается сбавить обороты и утихнуть. — Значит, если я переночую сегодня у Данилы, это тоже ничего не будет значить, — злобно заявляет Леша. И тем самым уничтожает все попытки Богдана до него нормально достучаться. Потому что ответно заводиться начинает уже именно Богдан. С половины оборота. Как по заказу. У Данилы он, блять, ночевать собрался. Ну какой же паразит. Знает же, что это — запрещенный прием. И все равно это выкручивает. Богдан пересекает гостиную по направлению к Леше. С самым угрожающим видом. — Если ты, блять, свалишь ночевать к этому своему Даниле, можешь и не возвращаться, — сообщает он. — Я к утру тут поменяю все замки и чемодан с твоими шмотками выставлю наружу. Он сам не сомневается в том, что и поменяет, и выставит, и вообще. Естественно, как только остынет, сам же за Лешей и поедет по старому адресу, чтобы забрать вместе с пресловутым чемоданом, но да. Именно так он и сделает. Леша продолжает бушевать, само собой. И, скрываясь в спальне, хлопает дверью, тем самым никак не ставя точки в этом конфликте. Вот все у них, блять, всегда вот так. Но, когда под ночь сам Богдан заходит уже в спальню, он Лешу застает, обнимающим во сне подушку на своей стороне кровати. Богдан устраивается рядом с ним. Со спины прижимается, перекидывая руку через Лешино тело. Губами быстро касается его шеи, пока устраивается поудобнее. — Я люблю тебя, — шепчет Богдан, догадываясь, что на самом деле Леша может только прикидываться спящим. А даже если и нет. — Только тебя одного и люблю. И только с ним одним он и готов даже каждый день переругиваться. Лишь бы только под конец этого дня обязательно мириться.

***

Отчимова дача, которую мать оккупирует с завидной активностью, самому Богдану кажется слишком небольшой в сравнении с дедовой. Тут и правда соток поменьше, да и деревянная домушка все семейное нашествие едва выдерживает. Но мать кажется крайне счастливой. Потому что тут она уже успевает и высадить какие-то цветы, и организовать строительство беседки, и припахать своего мужа красить сарайку. — Давайте в следующий раз к нам поедем, — предлагает Богдан, с сомнением наблюдая за тем, как около забора паркуется еще и машина Лешиного отца, привозящая как самого Николая, так и Олю. Эта дача точно лопнет. Мало того, что тут сами Богдан с Лешей, так еще и Борис приезжает с Глебом. А четыре машины у одного дачного участка — это тоже как-то перебор. Да и после всех посиделок ночевать наверняка по машинам и придется, потому что в домике не хватит места на всех. Точнее, хватит, если располагаться на полу. Но тот же Леша на такую авантюру точно не согласится. Это вон Бориса с Глебом может привлечь такая простая романтика. Никак не Лешу. Да и сам Богдан не пребывает от таких перспектив в особенном восторге. Родители успевают перезнакомиться. Отчим успевает притащить какую-то сивуху, к которой непонятным образом на удивление Богдана Борис даже не пытается тянуть руки. И, пускай Лешин отец то и дело срывается на какие-то переговоры по своей работе, посиделки на природе выходят охуеть какими душевными. Реально вот — семейными. — А давай я тебе покажу, как цветы высаживать, — предлагает мать Богдана Леше, пока сам Богдан отвлекается на мангал с шашлыками и попытки отказаться от навязываемой отчимом сивухи. — И саженцев выделю. На даче вон высадите и… — Мам, он таким не увлекается, — быстро включается Богдан. — Вон с Борей в земле покопайтесь, ладно? От своих родственников Лешу, получается, тоже приходится активно ограждать. Не только от каких бы то ни было внешних раздражителей. Богдан, впрочем, не жалуется. Он только протягивает ему руку, чтобы перехватить его ладонь в свою и притянуть к себе же. А потом отвлечься от мангала так, что приходится на очередной партии шампуров попрощаться с кольцами маринованного лука, потому что сгорает он подчистую. Но оно того, конечно, стоит. Каждая минута, отведенная Леше, стоит абсолютно всего на свете.

***

Дикой малины с самого раннего утра в леске около дачного поселка Богдан умудряется набрать целую кружку. Продираться через кусты, конечно, неприятно, но он, тем не менее, прекрасно с этим справляется и чувствует себя настоящим триумфатором. Даже добытчиком. Потому что прижимает ему набрать несчастной этой малины. На дедовой даче все равно кроме Бориса вряд ли кто-то станет возиться с высадкой, а пенсионерки около метро пока ничего не продают, кажется. Ягоды он тщательно промывает из рукомойника, возвращаясь на территорию как поселка, так и дачного участка. Предварительно, конечно, проверяет, что Леша еще спит в машине, закутавшись в зеленое икеевское покрывало. Ранним утром оживает здесь только удивительно трезвый Борис, залезающий медитировать куда-то на крышу свежеокрашенной сарайки. Старший Абельский успевает уехать еще под самую ночь по каким-то рабочим вопросам. Олю устраивают на тахте в предбаннике домушки, пока мать с отчимом занимают свою комнату. Остальным же действительно приходится разбредаться по машинам на ночлег. Богдан на пару минут даже застывает с этой кружкой ягод, слушая непривычную, но живую тишину дачного поселка. Нет, все-таки, пора выдвигаться назад, к цивилизации. Эта природная тишина ни ему, ни Леше не подходит. Дачные блага лучше потреблять крайне дозированно. Дома, все-таки, ждет нормальный душ, а не непонятная конструкция с небезопасно прикрепленным резервуаром с водой. Богдан возвращается к машине, чтобы растормошить Лешу. Протягивает ему, сонному, кружку с ягодами. Буквально парочку только зацепляет себе. — В принципе, в Турцию тоже можно, — говорит он, еще сонного Лешу обнимая на заднем сиденье за плечи. — Куда угодно, но лишь бы без этого всего балагана. Который он, конечно, очень любит и ценит. Но как-то больше на расстоянии видео-вызова, а не целыми дачными выходными, еще и не на дедовской даче. Богдан прижимает к себе Лешу только теснее. Кончиком носа проезжается по его волосам, прикрывая глаза и продляя потрясающе спокойный момент наедине. Еще чуть-чуть и балаган начнет пробуждаться. Уговаривать задержаться не только на завтрак, но и до конца выходных. Придется выдерживать оборону, а потом забирать Лешину сестру и как можно оперативнее сваливать в город, пока балаган не придумал новых аргументов для того, чтобы их задержать. И чтобы мать не успела всучить никаких саженцев конкретно им с Лешей. Ну вот, еще пять минут и можно вовлекаться в жизнь. В самую для них двоих, на самом деле, потрясающую.