Тысячелетняя ведьма из рода Певерелл

      После Хэллоуина, прошла неделя и все вернулось в привычное русло. Все будто забыли о тролле и продолжили учиться как не в чем не бывало. Марфа же, стала гораздо тщательнее избегать дуэт Грейнджер-Уизли и у неё это получается с переменным успехом, так как совместные уроки никто не отменял. Те так и не оставили свою идею, что Снейп пытается её убить, так мало этого, они три дня назад к ней подошли и сказали, что Снейп пытается украсть Философский камень про кражу которого писали в газете. В гоблинский банк прокрался воришка и пытался выкрасть камень, но того в сейфе не оказалось и вор ушёл ни с чем. Как они узнали про камень и то что он находиться в школе эти двое молчат. Лишь сказали, что были на третьем этаже и видели трехголовую собаку, которую зовут Пушок и тот охраняет какой-то люк. Марфа была готова выдрать волосы на голове. Неважно чьей, но желательно Дамблдора, так как без его вмешательства и попустительства явно не обошлось. Этот старик совершенно заигрался и похоже останавливаться не собирается.       К тому же на носу был матч квиддича и школа гудела словно улей. Начиная со второкурсников и заканчивая семикурсниками начались разыгрываться тотализаторы, разыгрываемые близнецами Уизли, старшими братьями Рона, и единственными членами семьи Уизли которые не раздражают Марфу. По крайней мере они не лезут к ней и не поучают ее, в идеале они ее просто не замечают, так как для них она такая же ученица как и все в Хогвартсе. Да и с наступления ноября, почти все их шутки сошли на нет, так как они были охотниками квиддичной команды Гриффиндора и, если слухи правдивы, то капитан гриффиндорской сборной был тем еще фанатиком и гонял своих ребят и в хвост, и в гриву, что те аж ползли до своих кроватей. Иногда даже не доползали и ложились спать в гостинной где-кто.       Марфа, когда услышала об этом, то посмотрела на своих сокурсников, которые играли в квиддич и поняла, что они различаются как небо и земля. Роджер Дэвис, капитан их сборной, делал уклон на стратегии и маневренность в воздухе, нежели грубую силу. Да и потом, Рейвенкловцы зарабатывали очки на уроках, чем в матчах, так как для них это скорее легкая передышка, так как после нового года, учителя начинают наседать в двойном размере. Конечно это не касалось первокурсников и второкурсников, а вот от третьего курса и по седьмой страдали все. Неистовать начинали все и сразу, но больше всех старались МакГонагалл и Снейп. Особенно сейчас, когда была объявлена новость о квиддиче. Их не здоровое соперничество передавалось воздушно-капельным путем и теперь между Гриффиндором и Слизерином нарастало нешуточное такое противостояние. Несколько раз кто-то из враждующего факультета появлялся в больничном крыле из-за чего Мадам Помфри возмущалась, но учителя только давали отработки и все, а вражда тем временем нарастала, становясь все более хаотичной и абсурдной во всех смыслах. Дошло все до такой степени, что кто-то проклял кого-то и проклятье отрекошетило в учителя, а тот в свою очередь назначил детишкам отработки и говорят там было до такой степени мерзко, что те кто провинился теперь по ночам не спят и смотрят в стену. Марфа естественно в этот бред не верила, но все же присматривалась к Слизеринцам и Гриффиндорцам, в поисках тех кто ведет себя странно и сделанный вывод ей не понравился, так как странными были все на Гриффиндоре и большая часть Слизерина тоже. Эта нездоровая одержимость квиддичем была странной и опасной одновременно, но Марфа пока в это не влезала, так как Джеймс и Сириус тоже были одержимы квиддичем и она не видела в этом большой проблемы. Так было до первого матча между Рейвенкло и Гриффиндором, на который Марфа решила пойти.       С самого утра все ученики были слишком возбужденны предстоящем матчем, так как многие их сокурсники ожидали этот матч как возможность отдохнуть и перевести дух от уроков. Конечно многие были убеждены, что дети дома Рейвенкло именно, что одержимы учебой и ничем не интересуются, кроме как учебой. Конечно, все это было враньем! Рейвенкловцы были скорее многогранными личностями и любили узнавать все новое. Любили исследовать, экспериментировать, разгадывать тайны и многое другое. Они были очень любопытными и дотошными, но не одержимыми. И как и многим людям им нужен был отдых или просто повод чтобы отвлечься, а что может быть лучше чем игра? Все же, многие тут ещё совсем дети и им более интересно играть или искать развлечения. Хотя большая часть, в основном со Слизерина и Рейвенкло, — дети чистокровных — были более собраны и не все позволяли себе расслабиться как делают обычные дети. Чистокровные начинают обучение с трех или четырехлетнего возраста. Их обучают всему: этикету, правописанию, стихосложению, математике, иностранным языкам, игре на двух или трех музыкальных инструментов, но больше всего их внимание заключён на изучении правил рода.       Не один волшебник, будь то взрослый или ребёнок, не должен посрамить честь своего рода ни в какой форме. В этом были все чистокровные. Чего уж греха таить в этом была и она сама. Она ни за что не простила бы себя если бы честь её рода — родов, если быть точнее, — была запятнана из-за неё или её потомков. Поттер, Блэк и Певерелл — три рода, которые были для нее в приоритете и все три были темными, правда Поттеры сейчас считаются светлыми волшебниками и Марфа была в шоке от этой новости когда узнала ее в своей второй жизни. Она тогда спросила об этом у Карлуса Поттера и Дореи, а когда узнала причину смеялась до слез. Пра-пра-правнук Марфы был настолько темным, что за ним постоянно охотились и пытались убить на каждом шагу, и ему это до такой степени надоело, что он подговорил своего сына сделать репутацию Поттеров как светлых волшебников. Когда пра-пра-правнук Марфы умер, его сын продолжил дело отца и делал все, что бы род Поттеров знали как светлых волшебников, но при этом они помнили все традиции рода и не отказывались от своего наследия. Мантия-невидимка, что сохранялась на протяжении тысячи лет, истинное тому доказательство.       — Марфа! — кто-то крикнул в ухо девочке и она дернулась, возвращаясь в реальный мир.       — Что? — спросила Марфа потирая пострадавшее ухо. — Чего кричишь, Бут?       — Я звал тебя раз пять, но ты не откликалась. Я даже тряс тебя, но ты ноль внимания и я решил действовать радикально. — пожал плечами Тьерри Бут.       — Ну и за чем ты меня звал? — вновь задала вопрос Марфа.       — Ты идешь на поле для квиддича? Скоро игра начнется. — проговорил Бут.       — Иду. — кивнула Марфа и встала с дивана, закрыв книгу и убирая ее в сумку.       Они вышли вместе из гостинной Рейвенкло и направились на поле для квиддича. Было странно вновь смотреть игру спустя столько лет, после того как она наблюдала за этим же полем и другими игроками когда была Альционой. Тогда она наблюдала за игрой Рейвенкло и Слизерина, и вместе с ней был Орион и Вальбурга, которая заставила ее сесть вместе с факультетом Слизерина, но она все равно села ближе к своему факультету. Тогда они с Вальбургой, будто дети, — хотя по сути они и были детьми, — кричали и подбадривали свои факультеты играя в игру «кто кого перекричит», но потом Орион их отдернул и упрекнул немного из-за чего они болели уже не вовсе горло. Каждая хотела показать, что ее факультет лучше, но в итоге тогда игра закончилось ничьей. Марфа, если честно, тогда не сильно и огорчилась, так как у неё были знакомые с факультета Слизерина. Ей пришлось долго выслушивать возмущения Малфоя о том, как сыграла сборная Слизерина, а с другой стороны возмущался Элджи и оба спорили о том, чей факультет лучше. Когда Марфе, — тогда Альционе, — это надоело она обоих заткнула тем, что засунула им в рот по печенью, ведь они просто гуляли по Хогсмиду, будучи на третьем курсе и им разрешили выйти. Лица мальчишек, когда она это сделала, надо было видеть. Марфа тогда не переставала смеяться, пока они не зашли в «Сладкое Королевство», так как она обещала брату купить несколько сластей, да и самой хотелось чего-нибудь вкусненького. Парочку она даже отправила своей сестре в Шармбатон, а та ей в ответ отправила французский багет и пару круасанов.       Уже на трибуне, где она села рядом с Патил и другими ребятами, Марфа приготовилась к просмотру матча. Терри и другие ученики с их курса были настроены очень оптимистично, все-таки они впервые увидят игру в живую. Марфе тоже было интересно, как сыграют ученики этого поколения.       Школьный комментатор — Ли Джордан с Гриффиндора — стал вещать о командах, когда они появились на поле. Честно, Марфа была не довольна комментариями в сторону Слизеринцев, да и Рейвенкловцев, так как этот Джордан был явно настроен против всех кто не на Гриффиндоре. Он кричал о том, что Слизеринцы играют грязно, но оно и понятно, ведь Рейвенкло тоже играл не совсем честно. Правда они этого не показывали. Так же Джордан иногда переходил черту, переходя на личности и высмеивая какого-нибудь игрока пока его не отдергивала МакГонагалл, но было видно, что она это делает не столько из-за того, что правда ей хочется, а из-за учительского долга и потому что ей не приятно слушать такие комментарии от кого-то из своих львят. Дамблдор лишь дорбодушно улыбается на комментарии, Снейп кривит губы, а остальные учителя лишь хмурятся и смотрят на Ли Джордана обещая кары небесные. Это было видно по их глазам, но к сожалению Джордан не смотрел в сторону учителей и не мог видеть из взгляды, потому продолжал нести чушь.       Когда матч был уже на середине игры и был выпущен снитч, что-то пошло не так. Бладжер, который носился по всему полю, вдруг сменил направление и полетел в сторону трибун, целясь прямо в лицо Марфе, но он так и не долетел. Охотник Рейвенкло появился прямо из ниоткуда и ударил по нему, и бладжер отлетел, но только для того, что бы подойти с другого угла и сбросить охотника. Мяч вновь полетел в сторону трибун. Марфа и остальные ученики успели убежать со своих мест как раз в тот момент когда бладжер со всей своей скоростью влетел в трибуну, проломив ее. Учителя повскакивали со своих мест, ученики были напуганы, ведь бладжер летел именно в их сторону. Когда мяч вновь появился в их поле зрении, он вновь полетел в сторону Поттер и попытался нанести удар, но тут его встретил щит-Протего и тот отлетел, правда попыток пробиться не оставлял и бился о щит с каждым разом стараясь ударить все с большей силой. Через некоторое время, бладжер отлетел на достаточное расстояние и с новой силой и скоростью попытался нанести удра, но так и не долетев вдруг взорвался, а на трибунах учителей началась суматоха, так как мантия Снейпа загорелась и тот пытался ее затушить чуть ли не наступая на ноги другим учителям, который пытались убраться от огня подальше.       Поттер была в шоке, так как она поняла, что бладжер заговорили и если честно, когда ее глаза нашли глаза Снейпа, в которых читалось понимание, облегчение и что-то еще, она подумала, что дуэт Грейнджер-Уизли, не совсем неправ. Ее явно кто-то пытался убить, но то, что это был именно Снейп, Марфа все равно не верила. Она видела связывающие его нити контракта со школой и даже если он подумает о том, что бы навредить ученику, то его ждут муки. Потому она была в шоке и не ожидала, что школьный бладжер попытается ей навредить. Дамблдор тоже вряд ли мог заговорить мяч, так как ее бренная тушка ему для чего-то нужна. От этой мысли Марфа даже содрогнулась, так двусмысленно это прозвучало в ее голове, что самой противно стало.       — «Нет! Соберись,» — мысленно себя стала настраивать, девочка. — «Кто-то пытается меня убить и этот кто-то был явно из школы, но вот кто…?»       В этот момент ее глаза встретились с внимательным взглядом одного профессора защиты от темных искусств и ей показалось, что на мгновение они вспыхнули красным. Лишь на мгновение, но Марфе этого хватило, что бы начать его подозревать, так как у нее от этого еще и шрам немного разболелся, а Том, — который все еще был в коматозном состоянии у нее в голове, — вдруг попытался выбраться из сна, но у него это не получилось и Марфе пришлось даже надавить на него магией, что бы он вновь уснул.       — Марфа! — крик в два голоса, заставил вышедшею Марфу вздрогнуть. К ней подбежали Уизли и Грейнджер, в их глазах было беспокойство и немного злорадства, она это четко выдела. — Ты в порядке?       — Этот бладжер тебя не задел?       — Тебе нигде не больно?       — А мы говорили, что Снейп пытается тебя убить.       — Верно, а ты нас…       — Стойте, — тут Марфа решила их остановить. — При чем тут Снейп? Меня пытался ранить бладжер, а не Снейп.       — Это ты так думаешь, — фыркнула Грейнджер и Рон кивнул, сложив руки на груди. Его брови были нахмурены.       — Мы видели как он… — тут раздалось легкое покашливание и Рон исправился, мельком взглянув на кудрявую девочку недовольным взглядом. — Гермиона видела, как он заговаривает бладжер и побежали под трибуны учителей, где мы… точнее Гермиона подожгла подол его мантии, отвлекая от бладжера. Когда бладжер вновь отлетел от тебя, то Дамблдор взорвал его.       Марфа смерила их недоверчивым взглядом и прокрутила в голове, все те события которые произошли на трибуне. Она не видела как кто-то заговаривает мяч, но ей не дает это покоя. Снейп заговаривал бладжер, что бы убить ее? Зачем? К тому же, ей не дают покоя глаза, на мгновение окрасившиеся в красный, профессора ЗОТИ. Квиринус явно был чем-то недоволен, так как в его глазах был гнев и разочарование. Заговорить можно и на защиту, и на отмену заговора, так что тут много вариантов, что именно пытался сделать Снейп и имеет ли к этому какое-то отношение Квирелл.       — «Похоже проблемы стали появляться,» — подумала Марфа и двинулась по коридору, в то время как Грейнджер и Уизли за ней. — «Почему сейчас?»       Дойдя до гостинной Рейвенкло, Марфа даже не оглянулась на Грейнджер и Уизли, что следовали за ней по пятам до самой гостинной. Ей было о чем подумать. В основном она думала о Квиринусе Квирилле, на сколько она знает, — в основном из слухов, — тот раньше говорил нормально, без заикания, но после одной из своих поездок в Албанию, он вдруг стал заикаться и вести себя странно, а так же и запах от него стал идти будто он пять килограммов чеснока съел. А еще есть Снейп. Он тоже неопределенный персонаж во всей этой истории с бладжером. Конечно есть вероятность того, что Грейнджер и Уизли наговаривают, но она больше поверила в это если бы был только Уизли. У Грейнджер был какой-то, не то бзик, не то заскок, насчет вранья и нарушения правил, — правда, за последние пару месяцев она и сама нарушила несколько правил. О чем кстати благополучно не вспоминает и радуется.       Снейп странно себя ведет со дня ее приезда в Хогвартс и это заметили все на ее факультете. Он то смотрит на нее с тоской и болью в глазах, то с ненавистью и злобой. Иногда, когда Снейп думает, что она не видит этого, он не отрывает от нее взгляда и лишь когда она смотрит ему в глаза, в его глазах вновь проскальзывает боль и он отворачивается от нее. Точнее от ее глаз. Он никогда не смотрит ей в глаза, даже на переносицу. Сначала она думала, что это из-за его предрасположенности к леглименции, но потом она узнала, что он отлично владеет этим навыком, так же как и окклюменцией из-за чего у нее стали появляться вопросы. К сожалению на эти вопросы она нашла ответы не сразу, а все дело было в том, что ее глаза и глаза Лили Поттер были одного цвета. Точнее, так казалось Снейпу, ведь для него она была дочерью Джеймса и Лили Поттеров, так же как и для всех в принципе. Вот только был один нюанс. У Лили Поттер глаза были как трава в осеннюю пору, а ее глаза — во всех жизнях, — были чистого изумруда, но по другому и цвета смертельного проклятья. И в ее зрачках, если приглядеться, можно было увидеть знак трех даров смерти. Конечно сейчас этот знак был не виден, так как ее силы — к сожалению, — были ограничены.       — Поттер, — в комнату вошла Патил и присела на кровать, на против Марфы. — Ты как?       — В порядке, — на автомате ответила Марфа, все еще погруженная в свои мысли.       — Я серьезно спрашиваю, Поттер, — проговорила Патил. — Никто сейчас не в порядке. Учитывая, что бладжер, буквально, сошел с ума и пытался нас убить. Хорошо, что учителя подоспели и поставили щит, а за тем директор его взорвал.       — Ты права, — вздохнула Марфа. — Мне интересно, почему бладжер вдруг стал пытаться попасть в учеников…       — Не в учеников, — поправила Патил. — А в тебя. Мы все это заметили, он не трогал остальных, а пытался ударить именно по тебе.       Марфа и забыла, что Рейвенкловцы наблюдательны. Вздохнув, она просто посмотрела на свои колени. Сегодня ученики подверглись нападению бладжера во время школьного матча и все из-за того, что кто-то пытается ее убить, а что завтра? Кто-то попытается ее отравить, а вместо этого пострадает другой ученик? Или учитель.       — И что ты думаешь? — спросила устало Марфа. — Теперь вы будете меня избегать?       — Нет, — пожала плечами Патил и Марфа подняла на нее глаза. Патил смотрела прямо на нее и казалось, знала чуть больше остальных, таким внимательным был ее взгляд. — Просто нам теперь интересно, кто пытался навредить одному из нас. Или ты думаешь… — тут индианка огляделась, будто кто-то мог подглядеть и подслушать, а за тем наклонилась к ней и продолжила уже шепотом. — Это мог быть Тот-кого-нельзя-называть?       — С чего ты это взяла? — резко втянув воздух, Марфа у нее поинтересовалась. — Его уже давно нет в живых. Он мертв. Убился о мой лоб.       Марфа даже показательно ткнула в свой шрам из-за чего индианка немного начала хихикать, но спустя мгновение она стала серьезной. Патил внимательно стала разглядывать Поттер и та немного напряглась из-за такого внимания.       — Отдохни, Поттер. — наконец проговорила Патил и поднялась. — Сегодня был странный день.       Марфа не могла не согласиться с этим, но такое внимание от Патил было странным. Индианка явно что-то знала. Она знала больше чем показывала на деле и Марфе теперь не терпелось узнать, что же такого могла знать одна из близняшек. Или знали обе? Придется присмотреться к близняшке с Гриффиндора, да и за этой тоже надо понаблюдать.       — Хотела спокойно дождаться лета, а потом уже начинать разбираться во всем этом, — проворчала Марфа, готовясь ко сну. — Конечно же придется начинать уже сейчас.       С этими словами она легла на кровать и мгновенно уснула. В ее голове роились мысли и предположения, но она не могла сейчас не о чем думать, так как сон набежал на нее неожиданно и утянул в царство Морфея…

***

      В кабинете ЗОТИ в это время происходило что-то странное. Квиринус Квирелл стоял на против зеркала и смотря на свое отражение, заикаясь разговаривал сам с собой. Его тюрбан валялся на полу, а на затылке виднелось еще одно лицо, но то было искажено и наполовину серым, будто у покойника.       — Ты не с-справилс-ся, Квиринус-с, — прошипел голос, а лицо на затылке немного сморщилось.       — П-прост-тите, Г-госп-подин, — пролепетал Квиринус. Его глаза были расширены от страха, а со лба катилась капельки пота. — М-мне пыт-тались помеш-шать. Б-бладжер поч-чти дост-тал дев-вчонку.       — Ты долс-сжен был с-справитьс-ся! — резко шипение стало агрессивным и Квирелл вздрогнул. — У тебя было одно с-задание. Одно! И ты провалил его, а потом вмешалс-ся с-старик! Когда теперь выпадет новый с-сшанс-с?!       — Я-я сдел-лаю вс-се, что в-в моих сил-лах, Г-господ-дин, — пообещал Квирелл. — В с-следующий р-раз, я-я не под-дведу вас.       — Лучс-сше бы, это было-с так, Квиринус-с. Лучше бы-с-с, это было так-с.       Квиринус вздрогнул от молчаливого обещания расправы со стороны говорившего и поспешно стал натягивать тюрбан на голову, пока кто-то из учителей к нему не зашел. Снейп и так его уже подозревает в заговоре с Пожирателями Смерти, еще не хватало, что бы он увидел то, чего не надо. Да и Господин не обрадуется, если его увидят в таком состоянии в каком он сейчас находится.       — «Проклятый Снейп и его мантия!» — ругал в мыслях своего коллегу, Квиринус. Он подошел к своему столу и вытащил бутылку огневиски, даже не доставая бокал, мужчина просто откупорил бутылку и залпом опрокинул в себя жидкость. Со вздохом он сел на кресло и расслабился. — «Если бы его мантия не загорелась, то я бы справился. Господин бы сейчас не гневался на меня и уже одарил дарами. Он бы уже стал править, а я бы погрузился в мир знаний и исследований.»       Вновь пригубив бутылку, Квиринус посмотрел на зеркало, но вздрогнув отвел взгляд. Он не боялся своего отражения, разве что чуть-чуть. Особенно если учитывать, что вместо своего отражения, ему видится молодой парень с красивой аристократичной внешностью лет двадцати-двадцати пяти и голубизной в глазах. На его красивом лице была усмешка, а взгляд был злой из-за чего его глаза иногда окрашивались в красный, а кожа серела. Он отчетливо видел Того-Кого-Нельзя-Называть в его лучшие годы, но об этом никто не знал. Так же никто не знал, что Квиринус Квирелл стал слугой неназываемого.       — «Дамблдор,» — прищурился Квирелл, когда вспомнил, понимающий взгляд и легкую ухмылку на лице старика, когда с бладжером было покончено. — «Он определенно что-то знает. Вопрос в том: почему он ничего не предпринимает? Почему не стал ничего говорить или не пришел сейчас? Странный старик.»       Еще раз опрокинув в себя алкоголь, Квиринус стал чувствовать как его охватывает сонливость, но он старался с ней бороться. Он хотел еще немного подумать и, возможно, у него даже получиться разгадать мысли старика. Или придумать новый план по устранению девчонки Поттер. Хотя, если быть честным, он бы предпочел держаться от нее подальше. Иногда ему казалось, что эта девчонка заглядывает ему прямо в самую душу своими не естественно яркими глазами цвета убивающего проклятья. Казалось, что если он продолжит смотреть в ее глаза дольше положенного его затянет и он окажется в темном месте. Он чувствовал иногда на своей шеи холодные прикосновения, когда девчонка смотрела на него во время уроков и слышал холодный шепот сзади, но слов он так и не смог разобрать. Ему казалось, что если он узнает значения слов, то это ничем хорошим для него не закончится. Он ощущал, что умрет, если узнает или услышит, то что ему шепчут.       В конце-концов, Квиринус не смог сопротивляться дальше и уснул прямо в кресле с бутылкой в руках. Его тюрбан немного сдвинулся и на затылке сверкнули красные глаза, а по комнате раздалось злое шипение, но Квирелла это совсем не трогало. Он уснул крепким сном, с алкоголем в организме в качестве снотворного и это шипение сейчас его не разбудит. А шипение обещало адские кары, если Квиринус не сменит позу сна, ведь так лицу на затылке было не удобно. Особенно от запаха чеснока исходящего от кресла, но потом шипение прекратилось и комната погрузилась в тишину, нарушаемую только сопением профессора ЗОТИ…