Шурх. Тк-тк-тк. Шурх.

Она бежит, то и дело спотыкаясь, с трудом различая во мраке ночи, что у неё на пути, еле-еле огибая деревья. В груди режет, в груди давит, но Сяо Гунчжу не позволяет себе притормозить даже на мгновение, чтобы перевести дух. Она слышит треск позади себя. Она знает - её гонят, как дикого зверя. ...Это должен был быть простой кемпинг. Обычная выездка на природу с друзьями по колледжу - отец все оплатил заранее, обо всем договорился. Их приехало четверо, всех она хорошо знала, а эти места считались одними из самых красочных, благо, что заповедная зона... Но сейчас она пробирается через чащобу одна: ей единственной удалось выбраться, у неё одной получилось спастись. Она не знает - ни куда делся Мо Янчжэн, ни почему резко затихла Ву Янмин, ни что случилось с Гунъи Сяо. Хотя нет, суматошно бьется в голове перепуганная мысль. Хотя нет, она знает - она прекрасно знает. Да, вероятнее всего, их уже всех... Они к этому моменту... Она запинается о корень и, не удержавшись на ногах, падает, еле успевая выставить вперед руки. Изнеженные ладони прожигает вспышкой боли: твердые еловые иголки впиваются в кожу занозами, к влажному терпкому запаху хвойного леса и мха примешиваются металлические нотки крови. Сяо Гунчжу с трудом поднимается на ноги и, не отряхиваясь, бросается дальше. ...Первая половина кемпинга прошла хорошо, даже очень: они спустились вниз по реке, наделали много прикольных фоток, которые она и Ву Янмин поспешили запостить на свои профили в Weibo, пока не пропала связь. Не было ничего страшного, либо сложного. Их компания хорошо подготовилась к этому походу. К тому моменту, как опустилась темнота, они уже разбили лагерь и сидели около разведенного костра. Когда он появился на их стоянке, никто так и не понял. У этого молодого человека была чертовски привлекательная внешность - он словно сошел с обложек журналов про айдолов! Сяо Гунчжу и Ву Янмин почти что хотели визжать, таких красавчиков днем с огнем не сыщешь. Конечно же, их Гунъи Сяо тоже хорош собой, но все же, он явно проигрывал на фоне очаровательного незнакомца. Какие скулы, какие волосы, какая фигура! А эти глаза! Черные, словно само ночное небо... Сяо Гунчжу тогда еще шепотом, с присущей ей самоуверенностью, поспорила с Ву Янмин, что непременно получит контакты этого красавчика. Молодой человек - серьезно, он был почти что их ровесником!.. так круто!.. - назвался Ло Бинхэ и представился: оказалось, что он был одним из егерей этого заповедника. Его вышка находилась неподалеку и, заприметив огонек в чащобе, он решил проверить, что тут происходит. Красавчик вежливо отказался скоротать время с их компанией у костра и ушел, напоследок напомнив не оставлять огонь без присмотра и потом основательно потушить его, чтобы не возникло каких-то проблем. Сяо Гунчжу и Ву Янмин тихо хихикали, провожая его стройную фигуру блестящими взглядами. Они понятия не имели, что эта ночь была их последней спокойной ночью в этом лесу... В темноте, где-то за спиной, раздается протяжный вопль. Не звериный, не человеческий - Сяо Гунчжу уже слышала его, этот позывной, это предупреждение. Она знает, что будет дальше. И верно - откуда-то сверху доносится резкий скрип, словно кто-то с силой нагибает ствол дерева, в стремлении сломать. Над головой трещит, скрежещет, и Сяо Гунчжу с испуганным криком пригибается, закрывая голову руками: она чувствует, как на неё сыпется что-то мелкое, то ли крошкой, то ли осколками, ударяет исморосью по макушке. Труха? Кора? Щепки? Девушка ощущает мерзкую влагу на своих пальцах, слишком плотную для воды, липковатую, а в нос - в нос ударяет тошнотворно-яркий и уже болезненно знакомый аромат. Она не хочет знать... Не хочет, не хочет! Сяо Гунчжу пригибается ниже, сдерживая некстати толкнувшуюся в глотку рвоту, сглатывая. Несколько раз она врезается в деревья, но останавливаться нельзя, нет, нельзя - и она снова и снова бежит, почти что с закрытыми глазами, сгорбившись, в ночных сумерках. Над головой продолжает скрипеть и трещать, словно что-то преследует её, перебираясь прыжками с дерева на дерево, прогибая те под своим весом. Издевательски шумит и снова и снова осыпает чем-то измельченным, изломанным, будто говоря ей - "Я здесь, я рядом". "Тебе не скрыться от меня..." ...Тогда они заметили странность лишь на третий час блуждания по лесу. Было тихо - так тихо, словно кто-то внезапно выключил все звуки. От этой неестественной тишины стало не по себе даже шебутному Мо Янчжэню. Возможно, решила их компания, они набрели на тропу браконьеров? Поговаривали, в этом месте, невзирая на все меры предосторожности и усилия егерей, все еще орудовали особо наглые охотники. Это бы объяснило резкое молчание всего живого. А потом они нашли это. Там, в чащобе, кто-то обустроил подобие алтаря. Прямо посреди леса. Натаскал крупных камней, сложил из них круг. А в углублении, выложенном уже поблёкшим мхом, устроил некое подношение. Больше всего оно походило на примитивную куклу. Мо Янчжэнь тогда еще похвастался своими познаниями африканской культуры и предположил, что это что-то из магии вуду. Он с умным видом крутил в руках фигурку из палок и коры, соединенных какими-то огрызками разноцветной ткани, и вещал, что такие вот поделки использовались суеверными бедолагами для наведения порчи и проклятий. Ву Янмин с блестящими от восторга глазами фотографировала сперва их находку, а затем - и Сяо Гунчжу, которая с этой самой находкой решила сфоткаться для будущего поста в соцсетях. И лишь Гунъи Сяо явственно напрягся, рассматривая гротескное изделие неизвестного. Куклу из веток они решили взять с собой: в невесть чьей поделке компания видела хороший сувенир на память, а также возможность захвалиться друзьям, что отказались от похода. Честь нести куклу выпала Мо Янчжэню, и тот всю дорогу до следующего привала дурачился, то и дело изображая, что жутковатая поделка то душит его своими лишь чудом не отлетающими ручками, то забирается ему на голову, то сидит у него на плече, словно подобие пиратского попугая. Его веселые и нелепые фразочки, когда он изображал чревовещателя, разбавляли напряженную тишину леса и помогали расслабиться. Когда они устроились отдохнуть и разожгли костер, намереваясь перекусить, то снова встретили симпатичного егеря. Ло Бинхэ появился как по щелчку пальцев, будто из ниоткуда - он неодобрительно посмотрел на разжигаемый костерок, но промолчал. Ву Янмин и Сяо Гунчжу не могли не попытать удачи с флиртом еще раз. Они буквально приклеились к бедолаге, задавая глупые и мало значащие вопросы. По мягкой, но явно вежливой, а не искренней, улыбке Ло Бинхэ было понятно, что подобное с ним происходит уже не в первый раз, и парень привык к нездоровому интересу девушек. Он стоял с несколько отсутствующим видом, выслушивая щебет Сяо Гунчжу и Ву Янмин, наблюдая за тем, как разводят костер. Взгляд его темных глаз бесцельно скользил по вещам ребят. И замер, наткнувшись на поделку, что в этот момент "сидела" на плече Мо Янчжэня. Им стоило насторожиться еще тогда. Стоило понять, что что-то тут не так - егерь смотрел на куклу со странно застывшим выражением лица, перестав изображать вежливую заинтересованность беседой с доставучими поклонницами. Ло Бинхэ указал на их находку и спросил, несколько напряженно: "Откуда у вас это?" Они честно, без приукрашиваний, описали, где нашли жутковатую куклу. Гунъи Сяо позже поделился с друзьями, что заметил признаки беспокойства на лице егеря. Словно тот... если не знал, то догадывался, кто мог устроить нечто столь странное и неподобающее посреди леса. Откровенно говоря, они были готовы отдать находку парню, если он потребует, но тот лишь поблагодарил их за откровенность, напомнил о мерах предосторожности при работе с огнем и, чуть помявшись, перед тем как уйти сказал: "Постарайтесь... не бродить ночью по лесу, хорошо?" Им стоило тогда уточнить, что он имел ввиду. Определенно, им стоило уточнить... Сяо Гунчжу снова спотыкается, и в этот раз удача отнюдь не на её стороне. Она падает, и ей чудится, как прорывается жуткий хруст сквозь весь этот шум, треск и скрежет в вышине крон деревьев. Щиколотку разрывает от боли, и поди пойми, просто это вывих, или же что-то похуже? Она старается подняться - но больно, больно, как же больно! Сяо Гунчжу провела почти что всю свою жизнь в уюте и неге, она ни разу не получала даже банальных растяжений, что уж говорить о чем-то более серьезном? Кое-как, цепляясь за дерево, девушка умудряется выпрямиться и буквально наощупь старается продвигаться дальше во мраке. Она ничего не видит. Совсем ничего. Но она двигается вперед, ковыляет, поскуливая от страха и боли. Не сразу понимая, что вокруг царит неестественная, жуткая тишина. Хруст деревьев, скрежет почти ломаемых ветвей, скрип - почему она ничего этого не слышит? ...В первый момент они думали, что это просто чья-то нелепая шутка. Посреди ночи все четверо проснулись от жуткого воя снаружи палаток. Костерок был потушен - не погас сам по себе, он был именно, что потушен: его словно затоптали, но как, как можно было затушить костер, не создав компрометирующего шума, что разбудил бы всех в лагере? В темноте ночи единственным источником света стали мобильники, благо ребята не забыли взять с собой пауэр-банки. Смысла в телефонах в лесу, где связь не ловит от слова "вообще", особо не было, но молодежь, с детства не выпускавшая из рук свои айфоны и планшеты, не могла ощущать себя комфортно без верных электронных друзей. Сейчас они были искренне благодарны, что взяли с собой технику. В противном случае, их бы окружала в этот момент непроглядная тьма. Вой раздался снова - протяжный, слишком ровный. Гунъи Сяо напряженно и почему-то шепотом произнес, что это явно не волк и не одичавшая собака: те так не воют. Да и сам голос, что звучал в темноте... Это явно не было животное. Могли ли они стать жертвой нелепого розыгрыша? Этот заповедник был большим. Логично предположить, что помимо их компании здесь сейчас коротали досуг и другие группы. Возможно, кто-то из них, заметив товарищей по кемпингу, решил вот так глупо подшутить. Ву Янмин охотно кивала на каждое слово Мо Янчжэня, готовая поверить во что угодно, лишь бы успокоиться. Сяо Гунчжу тоже видела в предположении их друга смысл. Но вот Гунъи Сяо не спешил кивать. Он напряженно всматривался в чащобу, хмурясь. А потом полез в свой походный рюкзак за охотничьим ножом. И вот тут-то оставшиеся трое из компании умолкли. В тишине продолжал лишь монотонно звучать невесть чей зов, исходящий из глубин леса. "Это не человек," Гунъи Сяо сказал это тихо, но так уверенно, что становилось не по себе куда сильнее, нежели от звучащего в отдалении воя. Мысль о том, что рядом с ними где-то там, во мраке, притаился и пытается вынудить их бежать, какой-то зверь... она действительно внушала уже не беспокойство, а полноценный ужас. Они выбрали этот заповедник именно потому, что он был наиболее безопасным. Тут давно не видели ни волков, ни медведей, максимум - диких кабанов, но те не выходили к людям и держались от них подальше, едва почуяв запах костра. Иногда, разве что, кто-то выставлял на форумах фотографии оленей, но пока их группа продвигалась, они не заметили и намека на присутствие стада сохатых. Что же за зверь скрывался среди деревьев? Следовал ли он за ними еще днем, выжидал ли, пока они устроятся на ночлег и заснут? И, если да... то такое поведение совсем не присуще дикому животному, правда же? Больше смахивает на какого-то маньяка-сталкера, если уж на то пошло. Оружие было лишь у Гунъи Сяо - если так можно было назвать охотничий нож. Все же, никто из них не ожидал наткнуться на непредвиденную угрозу во время похода. Даже этот нож по большей части использовался для готовки незамысловатых походных пайков! Они были беззащитны. "Здесь ведь недалеко вышка того егеря, верно? Ло Бинхэ, или как там его... Может, он сможет нам помочь?" в тот момент голос вечно веселого и бойкого Мо Янчжэня заметно дрожал: парень вцепился одной рукой в свой мобильник, другой же - в найденную днем куклу из веток, словно та могла отогнать от него таинственного зверя. Его предположение вдохнуло надежду в ребят, несколько разогнав сгустившийся в их душах страх. Но следующая фраза, уже со стороны Ву Янмин, снова заставила сердца незадачливых походников бухнуться в пятки: "Вопрос лишь, куда идти? Он ведь не сказал нам этого..." И верно: Ло Бинхэ, хоть и сообщил им о том, кем он являлся, но не дал и намека на то, куда им идти в случае чего. Он лишь появлялся, словно из ниоткуда, наблюдал за тем, как они разводят костер, давал несколько напутствий - и снова растворялся среди деревьев, двигаясь тихо и пугающе аккуратно. Днем Мо Янчжэнь даже поклялся всеми известными ему святыми (тремя, если уж говорить конкретнее), что на земле даже не осталось следов того парня! Ло Бинхэ был егерем и мог помочь им, однако они понятия не имели, как именно получить эту помощь. У них было лишь два варианта - оставаться на месте и надеяться, что непонятный зверь не решится приблизиться, или же рискнуть и отправиться на поиски егеря, двигаясь в том направлении, куда тот ушел еще днем. Оба варианта казались им дикими, но нужно было действовать. И они решили медленно двигаться, на свой страх и риск. Стоило сделать им несколько шагов в противоположную жуткому непрерывному вою сторону, как тот мгновенно затих. Несколько ударов сердца в лесу стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием ребят. А потом все вокруг наполнил треск и скрип деревьев, такой, словно те в один миг оказались во власти бешеных потоков ураганного ветра, что силился вырвать их с корнями. И этот звук, поняли они с содроганием - он двигался к ним... Сяо Гунчжу не шевелится. Она старается даже дышать через раз, издавать как меньше звуков, но тишину то и дело нарушают её всхлипы. Оно рядом. Сяо Гунчжу может поклясться - она слышит тяжелое, но пугающе ровное дыхание, что звучит чуть в стороне, на удивление высоко: либо оно сидит на дереве, наблюдая за нею... либо же по размерам куда выше самой девушки. И, откровенно говоря, Сяо Гунчжу не сильно удивится последнему. Будь оно меньше, деревья бы не скрипели так душераздирающе, когда тварь перепрыгивала с одного на другое, загоняя её, словно дичь. Девушка видит сквозь густой массив деревьев, как постепенно светлеют небеса. Утро скоро вступит в свои права - она бежала всю ночь, с того самого момента, когда резко зазвучал и так же внезапно оборвался крик Мо Янчжэня. Бежала, бросив позади себя сорвавшуюся в плач Ву Янмин. Бежала, как только Гунъи Сяо резко затормозил, обернувшись с ножом наготове, бежала - подчиняясь его крику не оглядываться, что бы она ни услышала. А она слышала очень, очень многое. Утро надвигается неумолимо, но слишком медленно. Сяо Гунчжу и сама не понимает, почему она так уверена, что солнце отгонит эту жуткую тварь обратно в самые недра леса, застывшего в вечном мертвом молчании. Отгонит туда, куда не проникает ни единый лучик света - до наступления новой ночи, пока воющее чудище не выползет вновь на запах костра и голоса таких же, как они сами, незадачливых походников. Сяо Гунчжу смотрит на светлеющее небо с надеждой в глубине красных от слез глаз. Дыхание слышится над её головой. Размеренное, глубокое. На плечи и макушку девушки падает несколько влажных кусочков, характерный металлический запах становится слишком ярким и насыщенным. Сяо Гунчжу набирается смелости и осторожно поддевает один из кусков пальцами, чтобы рассмотреть в предрассветном мареве. Он легкий, розовато-белый, в тягучих красных подтеках. Пористый... еще теплый. Губы Сяо Гунчжу подрагивают, когда она понимает, что это такое. Медленно, она поднимает голову, встречаясь взглядом с глубоко запавшими глазами. Человеческими золотисто-карими глазами на нечеловечески худом лице, перепачканном кровью, что тянется густыми нитями с искривленных выпирающих острых зубов, давным-давно прорвавших губы насквозь. Это почти похоже на улыбку, мелькает у Сяо Гунчжу дурацкая мысль. А потом эта "улыбка" обращается темным, металлически пахнущим кровью бездонным зевом, что смыкается на её лице. Душераздирающие женские крики наполняют безмолвный лес, сквозь деревья которого просачивается малиново-золотистое сияние восходящего солнца.

-

Ло Бинхэ идет сквозь чащобу, ориентируясь по одному ему понятным меткам, оставленным на коре деревьев. Мимо проносится парочка зайцев, петляя; птицы словно соревнуются, у кого трель выйдет заливистее и громче. Сосны мягко покачиваются, издавая тихий скрип. Ло Бинхэ улыбается, наслаждаясь умиротворяющей атмосферой. Настроение молодого егеря не портит даже тяжесть подобранных в брошенном лагере рюкзаков. ...он точно знает, куда ему идти. Проходит примерно час прежде, чем молодой человек выбирается к небольшой поляне. Пройдя к её центру, он останавливается и смотрит пару ударов сердца на круг из крупных камней, в центре которого вырыта глубокая яма, утрамбованная высохшим мхом. Тот почти не виден под обглоданными, лишенными даже намека на плоть костями - где-то целыми, где-то раздробленными сильными челюстями. Даже мелкие кусочки заботливо собраны тут. Все эти кости, они аккуратно сложены к другим таким же, более ярким, выбеленным временем и солнцем. ...он не возьмется даже угадывать возраст этого могильника, сотворенного в попытке сохранить остатки человечности. Отдаленное пение птиц и стрекот насекомых нарушают чавкающие звуки в стороне. Подняв глаза от безымянной братской могилы, Ло Бинхэ смотрит на сидящее на поваленном стволе дерева существо. Костлявое, высокое, как минимум под три метра ростом, оно горбится, отчего длинные спутанные темные волосы загораживают изможденное худое лицо. На ветвистых рогах, напоминающих скрюченные ветки иссушенных суховеем деревьев, сидит несколько пичуг, сразу же вспорхнувших, стоит Ло Бинхэ подойти ближе. Существо на миг замирает, после чего продолжает вдумчиво вгрызаться в чью-то руку. Судя по пока что отчетливо различимой форме, предположительно женскую. - Тебе понравилось, шицзунь? ...он все еще не знает Его имени, но это ничего, ничего - достаточно и этого прозвища, которое было, пусть не сразу, и не вполне охотно, но все же принято. Существо плавно поворачивает голову в его сторону: с выступающих острых зубов стекает кровь, пока мощные челюсти размеренно двигаются. Золотисто-карие глаза, поблескивающие в глубоко запавших глазницах, неотрывно смотрят на молодого егеря. Ло Бинхэ улыбается без малейшего признака страха. - Она была довольно молода. Как и все они. Мясо должно быть мягким, - парень кидает на землю рюкзаки и, наклонившись, роется в одном из них. Существо наблюдает за его действиями. Эта неподвижная ленность - очень яркий контраст по сравнению с тем, как яростно оно преследовало свою добычу прошлой ночью. Эта ленивая неподвижность, отказ таиться - самый яркий признак доверия, и Ло Бинхэ это знает. Внутри него все трепещет от осознания того, как доверяет ему хозяин здешних лесов, раз позволяет видеть свою трапезу. ...а ведь раньше Он всегда прятался, утаскивая свой "обед" и отворачиваясь: понадобилось много времени прежде, чем все изменилось. Ло Бинхэ выпрямляется, держа в руках сплетенную из веток, коры и лоскутков ткани куклу. Его улыбка чуть меркнет, когда он замечает, что руки фигурки надломились, а голова держится буквально на добром слове. Егерь кидает озлобленный взгляд на груду свежих костей: он помнит, что один из последних "обедов" постоянно игрался с куклой и, вероятно, именно он сломал её. - Жаль... - Ло Бинхэ не договаривает, когда тонкая, неестественно длинная рука с крючковатыми пальцами, украшенными заостренными крепкими когтями, появляется перед ним. Перепачканная в крови, она, тем не менее, бережно берет сломанную куклу. Ло Бинхэ молча наблюдает, как существо, чуть горбясь, неспешно разматывает лоскутки, выпрямляет фигурку, заменяет сломанные веточки на новые. Пальцы, что совсем недавно беспощадно разрывали горячую плоть на части, двигаются очень аккуратно. Молодой человек может смотреть на это бесконечно. ...Ему все еще стыдно, что он позволил тем наглецам выйти на тропу к одному из алтарей его шицзуня и забрать тотем, а потом еще и так жестоко надругаться над ним, сломав. Когда ему протягивают исправленную куклу, Ло Бинхэ улыбается так солнечно, словно его не гложет никакое чувство вины. Существо издает утробное урчание и бережно похлопывает костлявой ладонью его по макушке. Очень простая и незамысловатая ласка, но для молодого егеря нет ничего желаннее. ...с тех пор, как он узнал всю глубину человеческого лицемерия, он может верить только этой, лишь смутно сохранившей человечность, искренности. Счастливо улыбаясь, Ло Бинхэ прижимает к груди починенный тотем, игнорируя тот факт, что в его волосах теперь сгустки крови и шелуха от веток. - Спасибо, шицзунь! В следующий раз Бинхэ постарается не допустить таких досадных ошибок! ...он определенно будет лучше направлять передвижение добычи. ___ Как говорится, автору есть, что сказать. В процессе работы над рассказом концепт менялся несколько раз: с заснеженной зимы на теплое лето, с непроходимых диких лесов на заповедник, что считается безопасным. Изменился и список незадачливых путешественников - изначально вместо ОМП и ОЖП должны были быть Мин Фань и Нин Инъин, но у этих двух были и по канону не ахти какие отношения с Сяо Гунчжу, так что я не стала их брать в эту AUшку. Последние недели две мне адски хотелось написать что-то с уклоном в хоррор, и в итоге родилось вот это. На самом деле, у всего происходящего есть своя предыстория, раскрывающая и сущность нашего шицзуня (всем уже понятно, кого именно~), и мотивы Ло Бинхэ. Если вас зацепил "Заповедник", то я с радостью включу в данный сборник приквелл к нему. С радостью узнаю ваше мнение по этому рассказу, так как мне действительно интересно, как хорошо у меня вышла попытка в хоррор и стоит ли продолжать в том же духе.