Мёртвые голуби

У Арсения от быстрого бега сердце выскакивает из груди, пульс оглушительно барабанит в висках и ему кажется, что удары сливаются с ударами подошв о ступеньки. Он бежит, не останавливаясь, всё выше, вверх. Воздух с трудом проникает сквозь тканевую маску на лице. Он задыхается. Перед глазами всё время мелькает трепыхающаяся пестрая ветровка. Чуть ближе – и звонкий удар биты о стену оглушает Арсения. Ещё быстрее – он выскакивает на площадку последнего этажа и опять сталкивается с затравленным взглядом Антона. Он тяжело и шумно дышит, смотрит выжидательно, испуганно. Не движется. Арс помнит, что тогда у него по щекам покатились слезы, но не чувствует этого. Зато отчётливо ощущает тяжесть биты в руке. Антон не уворачивается. Не успевает? Ударяется о стену, беспомощно вскидывая тонкие руки. Арсений слышит, как с треском ломаются его кости, Антон глухо вскрикивает и оседает на пол. Лужа крови нереалистично быстро расползается по полу – Арсений пятится, роняя биту. «Если это сон, то ему пора бы уже закончиться, — проносится у него в голове, — Боже, пускай это закончится прямо сейчас!» У Антона кровь густая и почти чёрная. Арсений слышит, как она льётся с верхнего этажа на землю и всё его тело резонирует в ответ.

***

Даже когда Арсений вскакивает с постели, затравленно осматривая комнату, сон не сразу отпускает его. В ванной шумит вода. Арс опасливо подходит к ней и сталкивается в дверях с Антоном. Он, разумеется, цел и невредим, смотрит удивлённо из-под мокрых от умывания ресниц. — Доброе утро, Арс. Ты чего такой? — Антон неопределённо кивнул на него. Арсений только затравленно дёрнул плечом в ответ. «Этого не было. Я этого не сделал, он жив. С ним всё хорошо» — думал он, стараясь взять себя в руки. Антон смотрел спокойно, ожидая каких-то слов. Будто Арсений мог просто взять и поделиться с ним тем, что его беспокоит. Как бы не так. — Дай я пройду, — наконец выдавил Арс, отодвигая Антона с дороги, и зашёл в ванную. Антон только пожал плечами, покосившись на него, и направился на кухню. Ему тоже пришлось привыкнуть к странностям Арсения и он не спрашивал его ни о чём напрямую. Арсений долго умывался холодной водой, таращился в зеркало над раковиной, разглядывая безумными глазами свое отражение. Нужно что-то делать – он долго так не сможет. «Так отпусти его» Арсений яростно сжал пальцами бортики раковины, прогоняя от себя навязчивую мысль. «Ни за что!» Нет, это тоже не то — неверный ответ. «Я его не держу, — наконец успокаивает себя Арсений, — Он сам предложил жить вместе, я ничего плохого не сделал и сон — это всего лишь сон». — У тебя сегодня есть встречи? — поинтересовался Антон, когда Арсений наконец появился на кухне. — Две, после обеда, а что? — Арс заварил кофе, то и дело косясь на Антона. — Ничего, сегодня после пар зайду к Людвигу, — сообщил тот, раскачиваясь на стуле, — Буду дома часам к четырем. Или пяти. «Может, сразу заночуешь там?» — злобно пронеслось в голове у Арсения, но он сдержался. — Ладно, — проговорил максимально сухо, стараясь не смотреть на Антона. Тот кажется не заметил перемены настроения и продолжил завтракать. Стул жалобно поскрипывал, но это Арсения ничуть не раздражало, он не обращал внимания ни на окурки на балконе, ни на карандашные стружки на кухонном столе. Его до зубного скрежета раздражали совсем другие вещи — когда Антон говорит с кем-то по телефону, когда рассказывает о ком-то слишком увлечённо, глотая слова от волнения, когда уходит гулять или смотрит кино без него… Нет, никогда Арсений не разожмёт зубов, даже в знак любви не отпустит.

***

Добросовестно отработав приемы с пациентами, Арсений вышел на улицу, чтобы побродить по городу и скоротать время, пока Антон не вернётся домой. Арсений давно уже задумывался о том, чтобы встречать его возле академии и возвращаться домой вместе, но старательно боролся с этим желанием. Нельзя. У Антона должно быть свободное время и личное пространство. «На кой черт, интересно, ему эти лишние двадцать минут?!» Нельзя. Да и мастерской Арсений, если честно, побаивался. Там до сих пор стояла Психея и он не хотел ее видеть. Психея была для него напоминанием обо всех совершённых ошибках, уродливый и страшный укор. А Антон смотрел на неё с восхищением и Арсений до сих пор не мог этого понять. В последнее время ему часто приходилось вот так проветривать голову, гуляя по городу в одиночестве. Он мерил шагами знакомые улицы, прокручивая в голове воспоминания и размышляя, иногда такие прогулки уводили его на очень большие расстояния от дома, но ни разу ещё он не заходил так далеко. Это «далеко» никак не было связано с расстоянием – просто Арсений так задумался, что ноги привели его в район его детства – туда, где до сих пор, наверное, жили его родители. Он не общался с ними уже много лет, не звонил, не навещал и вообще старался не вспоминать. Мозг услужливо подсказывал, что и о нем в доме детства, скорее всего, никто не вспоминает. Арсений опасливо оглянулся по сторонам, окинул взглядом знакомые дома. Здесь ничего не изменилось – или ему так только казалось. В любом случае стоило убраться отсюда поскорее, пока запертые внутри страхи не ожили под влиянием воспоминаний. Больше всего Арсений боялся дать слабину, вернуться к исходной точке спустя столько лет, снова стать слабым и беспомощным. Глупый страх. Он расправил плечи, мысленно стряхивая с себя эти липкие плети зловредного, отвратительно розового вьюнка. Никогда уже не будет он таким, как в детстве. Других это, может, расстроило бы, вызвало бы тянущую, тоскливую ностальгию, но Арсения это успокаивает. Ни одна мысль не радует его так, как эта… Хотя нет – пожалуй, Антон радует его сильнее. И расстраивает, и раздражает сильнее. С Антоном вообще всё ярче, контрастнее, иногда до боли, но Арсу нравится. Он шагает знакомой дорогой уже уверенней, намереваясь пройти через свой старый двор, сделать круг и вернуться домой победителем. — Арсений? По классике жанра именно в этот момент за спиной раздается голос его матери, внутри всё мигом каменеет. Арс медленно разворачивается на пятках. Мать состарилась за время, что он не видел её, на лице стало больше морщин, в волосах отчётливо проявилась седина, а в глазах появилась страшная, перманентная усталость. В остальном она осталась прежней – Арсений видит ее скверный характер сквозь иллюзию благообразия и не испытывает ни вины, ни жалости. Но и страха не испытывает. В детстве он боялся ее всегда: даже когда она была в хорошем настроении, когда хвалила его, когда улыбалась. Арс всегда ждал подвоха. — Неужели ты решил навестить нас? Спустя столько лет? Поразительно, как правдоподобно она изображает в голосе смирение и обиду на «неблагодарного сына», как будто и не она выгнала его из дома эти самые «столько лет» назад. — Не вас, — звеняще холодно откликнулся Арс, убрав руки в карманы пальто, — Только стены с воспоминаниями, — он кивнул на высотки, скользнув взглядом по антеннам и окнам. — Конечно, до нас тебе никогда не было никакого дела, — всё ещё притворно тихо проговорила женщина, тяжело вздыхая. — Как и вам до меня, — пожал плечами Арс, снова разворачиваясь на пятках. — Вот так молча уйдешь?! — наконец в голосе прорезались знакомые злобные нотки, — Даже не попрощаешься с матерью? — Прощайте, — бросил Арс через плечо и рассмеялся. Никакой власти больше Цербер не имеет над ним. За спиной вырастают крылья. Его не держат даже обиды, нет никакого желания лишнюю минуту оставаться рядом. Он не хочет ни видеть, ни слышать этого человека. Никаких больше слов. Ни проклятий, ни извинений – ничего. Только лёгкие хлопки подошв по асфальту.

***

Домой Арсений вернулся поздно. Антон сидел на кухне, развернув на столе ватман с чертежём, и залипал в телефон. Вокруг валялись его карандаши и линейки, на полу рядом стояла чашка с остатками заварки, Арс едва не сбил ее, остановившись совсем рядом. — Привет, Арс, — не поднимая головы бросил Антон, — Как день прошел? Арсений с пугающим спокойствием понял, что сейчас сделает что-то, чего делать ни в коем случае нельзя. Вместо привычного гнева, было лишь холодное осознание. Ему показалось, что плечи Антона напряглись, а руки стали вдруг двигаться с трудом. Чувствует ли он? Если да, то почему не поднимает головы? — Ты давно вернулся? — тихо спрашивает Арс и в голосе на удивление почти не слышно его состояния. — Час назад, наверное, — легко отзывается Антон. — А говорил, что будешь дома к пяти, — никогда раньше Арс не предъявлял Антону свои претензии так открыто. — Какая разница? Тебя же все равно не было дома, — Антон бросил на него короткий взгляд и снова принялся что-то печатать в телефоне. Арсений наклонился немного вперёд, чтобы прочитать, что именно. «Это классная идея, обсудим ее завтра на занятии, ок?» «Кстати, Тая обещала принести свой макет, он будет в студии у Людвига, можно зайти посмотреть» Чепуха. Вместо того, чтобы посмотреть на него, поговорить нормально, Антон обсуждает какую-то ерунду в чате. — Посмотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — вдруг громко одёрнул его Арсений. В голосе угроза и ярость. Антон медленно поднимает голову с очевидным недоумением глядя на Арса снизу вверх. — Ты чего орёшь? — тихо спрашивает он, на автомате откладывая телефон. Арсений чувствует, как принятое решение колет кончики пальцев и делает шаг вперёд. Антон шумно поднимается со стула, отступая к раковине. — Арс, ты чего? — Ты мне лжёшь, Антон. Что-то задумываешь у меня за спиной. Притворяешься, провоцируешь! Хочешь подставить меня? Рассказать все полиции? Чтобы меня лишили лицензии?! Арсений несёт уже абсолютный бред, не совсем отдавая себе отчёт в том, что именно говорит. — Ты — злая лисица, Антон, я видел! Я знаю… Щеку обжигает хлёстким ударом, и Арс едва удерживает равновесие, качнувшись в сторону. Антон бьёт его по другой щеке и резко встряхивает за шиворот. — Уймись, Арсений! — одёргивает он его. Голос твердый и строгий, между бровей – решительная морщинка. Антон похож на солдата, который пытается привести в сознание остервеневшего или, наоборот, струсившего товарища. Арсений часто моргает, прижимает ладонь к щеке и всё пытается нормально вдохнуть. Никаких больше решений на кончиках пальцев, только трепещущий восторг под ребрами. Что Антон сделал? В какой момент он, жмущийся к раковине и невнятно бормочущий под нос, выпрямился и стал вдруг равным, сильным противником? — Какой ты красивый, — неожиданно для себя шепчет Арсений, завороженно глядя ему в глаза. Антон криво усмехнулся, отпуская наконец его воротник и глядя с сочувствием и усталостью. — Ты наигрался в нормальных людей, Арс? У Арсения перехватило дыхание. — Не получилось, — с сочувственной усмешкой добавил Антон, — Ну, ничего. Это бывает… Значит, это все-таки была игра. Арсений и впрямь с ней не справился – правила писали не для него, для кого-то другого. У кого получится лучше. — Ты разочарован? — спросил Арсений, внимательно изучая взглядом лицо Антона. Тот неопределенно пожал плечами. — Сыграем в другую.