Мёртвые голуби

Арсению снова снится что-то бесконечно-беспокойное, он ходит по улицам мимо домов с мутными окнами и всё пытается найти кого-то очень важного. Он подходит к прохожим, спрашивает, но никто не отвечает ему, все только пожимают плечами и теряются в тумане. Арсений мечется, пытаясь вспомнить кого же он ищет. Но вместо воспоминаний в голове только кисель из звуков и бессмысленных образов – как ни старайся не отыщешь в нём ни лица, ни имени этого важного человека. Арсений и себя самого не помнит во сне, бежит куда-то, путаясь в собственных ногах. Падает мучительно медленно, кричит глухо, будто сквозь вату. «Пожалуйста, найдись! Без тебя ничто не имеет смысла. Найдись…» — Антон! — Арсений не уверен крикнул ли это вслух, подскочив на постели. В комнате полумрак, часы на тумбочке показывают 5:40, а противоположная половина кровати пуста. Он рассеянно гладит ладонью примятую подушку и тут же снова пугается. Ещё так рано – Антон всегда спит в это время. Где же он тогда? Арсений торопливо откидывает одеяло и поднимается, сон ещё не совсем развеялся и он смутно осознаёт происходящее, обходит квартиру, заглядывая во все комнаты, и нигде не находит Антона. Остановившись наконец посреди пустой кухни, Арс замирает, прислушиваясь к собственному частому дыханию. — Антон? — совсем уж жалобно окликает он, но никто ему, конечно, не отвечает. Испугавшись этой тишины, Арсений снова проходит по квартире, открывая все двери по второму разу, заходит в ванную умыться и не сразу понимает, что вместо воды ему в ладони течет… кровь? Что-то прозрачно-красное, слишком жидкое для крови, но Арсений всё равно отшатывается от раковины, судорожно вытирая руки о штаны. Его накрывает паникой и он выскакивает из ванной, не выключив кран. Ему требуется несколько минут, чтобы успокоиться и окончательно проснуться. Красная вода продолжает с тихим шелестом убегать в слив, и теперь Арсений может спокойно подойти ближе. Достаточно близко, чтобы почувствовать запах краски. Может аккуратно сковырнуть металлическую сеточку с носика крана. Его догадка оказывается верна — вместе с сеточкой в руку падает несколько кусочков красной краски. Сухая гуашь, или что-то в этом роде. Арсений задумчиво растирает их в пальцах, глядя на своё бледное лицо в зеркале. Сменяя неприятную паническую пустоту, в груди разливается тепло и спокойствие. — Я понял тебя, Антон, — бормочет он, — Ты совсем не такой хрупкий, как мне кажется… Ты не сбежишь и не испугаешься. Ты не хуже меня умеешь играть в эти игры. Забавно, почти год назад Арсений делал то же самое: пытался довести Антона до нервного срыва пугающими записками и потрохами в карманах. Теперь игра будет обоюдной и можно действовать смело. Арсений улыбается своему отражению, чувствуя, как наконец расслабляются все внутренности его души. Не нужно больше притворяться – Антон и так знает его настоящее лицо.

***

Шаст поёжился, щелчком отправляя окурок в мусорку. Он просидел на лавочке возле академии часа два, не меньше. Ему бы пройтись, согреться и размять одеревеневшие мышцы, но мозг почему-то продолжает удерживать тело на месте. Если бы хоть мысли были в голове, тогда понятно, но у Антона в голове абсолютно пусто. Он думает о каких-то отвлечённых, не имеющих никакого смысла вещах, рассматривает трещинки в асфальте. Ему нравилось играть с Арсением в обычных людей, хоть он и не верил в эту игру ни секунды. Сейчас, когда все это закономерно закончилось, он чувствовал тревогу и лёгкое сожаление – теперь так уже не будет. Не получится просто лежать рядом, обедать вместе и смотреть по вечерам фильмы, которые не нравятся ни одному из них. Тогда можно было закрыть глаза и «не знать», не чувствовать, что это фальшь. У Антона это хорошо получалось, гораздо лучше, чем у Арсения. Он успел отдохнуть за этот год притворного спокойствия, и теперь пришло время с новыми силами начинать игру заново. Антон так и не смог заснуть этой ночью, ушел из дома, когда за окнами было ещё темно, оставив Арсению маленький подарок. Можно было бы не спеша обдумать всё происходящее, прогуливаясь по тёмным улицам, но Антон сидит неподвижно в тишине и не думает ни о чём. — Антон? Что ты тут делаешь? Людвиг остановился недалеко от скамейки, с сомнением глядя на Шаста. Он всегда ходил в мастерскую этой дорогой, Антон об этом знал. — Как раз жду тебя, — как можно более непринуждённо отозвался он, улыбаясь одним уголком рта, — Решил зайти… — В половине восьмого? — Людвиг с ещё большим сомнением посмотрел на часы и снова вопросительно уставился на Антона. Тот только пожал плечами, не вынимая рук из карманов, и опустил голову, он знал, что его не прогонят и не бросят. — Пойдем, — со вздохом кивнул Людвиг, — Чай будешь? Антон поднялся с места, улыбаясь на этот раз искренне, и с довольным видом пошел следом. — У тебя проблемы в семье, Антон? — спросил Людвиг, когда Антон перестал говорить всякую чушь, вроде того, как приятно встречать рассвет и что нужно больше гулять, потому что это полезно. Такие приступы разговорчивости случались с ним от нервов, но почему-то только рядом с теми, с кем он чувствовал себя в безопасности. Редко случались. Он не спешил отвечать, раскачиваясь на стуле и глядя на закипающий чайник. Людвиг не торопил, раскладывал пакетики чая и сахар по чашкам. — Я от них съехал, в том году ещё, — пробормотал наконец Антон. Людвиг оглянулся, внимательно окинув Антона взглядом, будто хотел так оценить его моральное состояние. У Людвига была бедная мимика – его лицо оставалось спокойным даже когда он переживал или радовался. Это всегда нравилось Антону, потому что «прекрасен тот человек, который не будучи бесчувственным, остаётся спокойным». — Тогда что случилось? Чайник закипел и Людвиг, двумя руками удерживая его на весу, разлил кипяток по чашкам. Антон с радостью вдохнул теплый пар, согревая замёрзшие пальцы о стенки. Чего-то горячего давно хотелось, он, правда, привык к кофе по утрам, но сегодня и чай отлично подойдёт. — Я снимаю квартиру с… одним приятелем. Так что по дому не скучаю, в своей квартире и грязная посуда не в тягость и пыль родная, — Антон неестественно рассмеялся. Он не ответил на вопрос Людвига и не собирался отвечать, если честно. Что он мог ему сказать? Что ввязался в отношения с непредсказуемым, агрессивным мужчиной, который пытался его убить? «Агрессивным — возможно, но таким ли уж непредсказуемым? — хмыкнул про себя Антон, — Да и разве ты жалеешь о чём-то? Не известно кто из вас более непредсказуем… Только Людвигу не стоит слышать ничего подобного». Антон отпил из чашки, давая себе небольшую паузу. — Я просто на нервах последнее время, Лю, — Антон взъерошил волосы вздыхая, — Плохо сплю… Людвиг тихо хмыкнул, он не любил никаких сокращений, но никогда не поправлял Антона. — Из-за учёбы переживаешь? — Неа, просто… Из-за весны. Людвиг обернулся на Психею. Она пряталась в углу мастерской, почти скрытая тенью. Антону нравилось как она выступала из тени, протягивая вперёд обрубок руки, будто действительно хотела вырваться из подземного царства. Это так совпадало с сюжетом, который Антон хотел изобразить изначально… Но Людвиг убрал ее туда не поэтому – просто она пугала его своим уродством. Никто, кроме Антона, не любил Психею – он с этим смирился. «Ты наверняка думаешь, что я вспоминаю прошлый год и потому переживаю, — подумал Шаст, украдкой наблюдая за Людвигом, — Но это не так. Меня заботит не прошлое, а настоящее. Ты не спрашиваешь об этом прямо, но уверен, что тогда со мной случилось что-то страшное. И ты прав, но только наполовину. Потому что это я́ случился с чем-то страшным». Людвиг пьет молча, глядя мимо Антона в окно, Шаст чувствует, что сегодня он больше ничего не спросит и успокаивается окончательно. Мастерская по-прежнему лучшее место в мире. — Лю, как думаешь, может мне взять новую работу? — спрашивает он, разворачиваясь задом наперед на стуле и упираясь подбородком в деревянную спинку. — А не сложно будет с учебой совмещать? — спокойно уточнил Людвиг. Антон пожал плечами. — Должно получиться. — У тебя есть идея? — снова переспросил Людвиг, теперь, кажется, заинтересовавшись. — Есть мысль, пока что не идея… Я подумаю, нарисую и покажу, — отозвался Шаст. Людвиг кивнул. Антон задумался – молчать с Людвигом было особым удовольствием. Молчание это всегда было ощутимым, как будто немного неловким, но Шаста это успокаивало. В кармане завибрировал телефон, одно за другим приходили сообщения. — Как думаешь, буфет уже открылся? Хочу успеть позавтракать, — Антон поднялся с места, — Спасибо за чай, Людвиг. Я принесу эскиз завтра или через пару дней. — Хорошо, Антон, будь осторожен. Непривычное напутствие, вместо обычного «до встречи», царапнуло, но Антон постарался не придавать этому значения. Он вышел за двери и разблокировал телефон, в новом чате скрытый номер засыпал его спамовыми сообщениями: картинками, гифками и каким-то странным расползающиемся текстом. «Где он такой шрифт взял? Надо будет спросить потом… — отметил про себя Антон, — А вообще, мог бы, конечно, что-то новое придумать, это уже не смешно». Он не стал ничего отвечать, чтобы в полной мере повторить сценарий прошлого года, и направился в буфет.

***

Домой Антон возвращался привычной дорогой, курил на ходу и по привычке посматривал на часы. Арсений всегда проверяет во сколько он возвращается домой, но сейчас не обязательно следовать этому правилу. Можно даже специально задержаться, чтобы позлить его. Антон думает об этом, выпуская дым в сторону, и решает, что торчать где-то лишние полчаса ему совсем не хочется. «К тому же, вряд ли Арсений дома… Мне кажется, он до поры не захочет напрямую пересекаться со мной. Слишком уж это все осложнит». Бессонная ночь и целый день на ногах утомили Антона – он хотел только поскорее оказаться дома, в постели, даже ужинать не хотелось. Предвкушая долгожданный отдых, он поднялся на свой этаж, раскручивая связку ключей на пальце, и замер, как вкопанный. Прямо перед дверью на лестничной клетке красовалась большая тёмно-красная лужа. — Арсений, твою мать, — сквозь зубы выдохнул он. В отличие от его утреннего «подарка», это действительно была кровь, и запах на этаже стоял ужасный. Антон жалобно захныкал – если Арсений по старой традиции пытался его этим напугать, то план не удался. Гораздо хуже было то, что теперь Антону придется это убирать. В подтверждение его мыслей на площадку вышла соседка с собакой, увидела лужу и ахнула. Антон едва успел перехватить за ошейник любопытную собачонку, пока та не запачкалась и не налакалась. — Не волнуйтесь, Агния Ивановна, это я краску разлил, сейчас уберу, — бодро заявил он, невзначай вручая соседке собаку. — Какая вонючая у тебя краска, Антон, — с сомнением косясь на лужу, пробормотал Агния Ивановна. — Конечно, это же масляная краска – она всегда вонючая! — уверенно заявил Антон, — Хорошей прогулки, вечер сегодня замечательный, погода — сказка! Спровадив соседку, он выдохнул с облегчением. Никакая масляная краска так не воняет, конечно – от запаха уже мутит. Антон максимально аккуратно пробирается к двери: нужно сходить за тряпкой и ведром, ещё желательно переодеться, но времени нет. Нужно убрать все это, пока никто полицию не вызвал. Арсения дома, конечно, не оказалось и надежды свалить уборку на него пошли прахом. Шаст елозил тряпкой по полу минут двадцать, ползая на корточках и размазывая кровь по всему этажу, тихо матерился себе под нос. Арсений играл по каким-то другим правилам и, вместо страха, вызывал только раздражение. Антон бы ему эту жижу в кровать вылил, честное слово, но тогда ему самому негде будет спать. А спать хотелось ужасно. Отмыв наконец-то злосчастный пол, Антон вернулся в квартиру, вымыл руки, умылся и завалился в кровать. Проснулся, только когда постель прогнулась под весом чужого тела, приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что Арсению не пришло в голову задушить его во сне. Судя по освещению, была уже ночь, Арс аккуратно улёгся рядом, явно стараясь не разбудить его, душить он похоже никого не собирался и это было очень кстати. Антон из-под прикрытых век наблюдал, как блестят в темноте глаза Арсения. Он лежал, обняв себя руками за плечи, и глубоко медленно дышал. Антон и раньше это видел и знал, что Арс никогда не обнимает его во сне, а утром всегда выбирается из постели раньше, чем Шаст успевает проснуться. Всё это странно, но Антон понимает почему Арсений ведёт себя именно так. И причина очевидна для него, как и все поведение Арсения. Он боится потерять контроль, боится, что Шаст не захочет сокращать дистанцию. И Антон мог бы его переубедить, если бы не боялся, что от близости у Арсения совсем сорвёт крышу. Потому они живут рядом: не то партнёрами, не то соседями, не то охотниками друг за другом. Иногда Антон вспоминает то утро на кухне — самую искреннюю и яркую вспышку между ними. Иногда Арсений вспоминает тот вечер, самый страшный и напряжённый для обоих. Антон бы и рад был урвать что-то большее, но тогда придется окончательно отдать себя во власть Арсения и Шаст искренне неуверен, останется ли он после этого жив.