Мёртвые голуби

Арсений придирчиво рассматривал в зеркале своё лицо. Ничего серьёзного с его носом действительно не произошло, но несколько встреч пришлось все же отменить, чтобы не пугать клиентов. Антон больше не извинялся, но Арс часто ловил на себе его обеспокоенный взгляд и внутренне радовался этому. Несмотря на возмущения Антона, он продолжил караулить его под окнами, только теперь старался не попадаться на глаза Людвигу. У него, на удивление, не было претензий к этому человеку, хотя он явно был не безразличен Антону, а это обычно вызывало в Арсении неприязнь даже к самым замечательным людям. Людвиг запомнился ему бледным и испуганным в тот единственный раз, когда Арсений видел его достаточно близко – Людвиг стоял на пороге мастерской и таращился на разбитую Психею. Долго стоял. Арсений тогда мельком подумал, что здоровые люди не могут так долго стоять неподвижно. Он отстраненно отметил, что дорога этому товарищу теперь в психиатрическую больницу, но этого не произошло, появился Антон и Людвиг отмер. Потом Арсению было уже не до него. И вообще он мало волновал Арсения, но, тем не менее, пугать его снова не хотелось. Ещё сильнее не хотелось расстраивать этим Антона. Арс умылся, ещё раз ощупав переносицу на всякий случай. Краснота прошла и ему почему-то было от этого немного грустно. Теперь Антон не будет кидать на него эти восхитительно-виноватые взгляды. Арсений заварил себе кофе и, посидев пару минут в нерешительности над телефоном, всё же напечатал: «Ты уже дошёл?» Антон ушёл из дома минут пятнадцать назад, скорее всего, сейчас он подходил к академии или был в мастерской. До пары оставалось ещё достаточно времени и он мог зайти к Людвигу. Арсений знал его расписание и время, за которое он обычно доходил от дома до академии и обратно, но сегодня почему-то захотел узнать у него лично. «Волнуешься?» — пришло в ответ меньше чем через минуту. Антон редко использовал в сообщениях смайлики, но Арс и так чувствовал издевательские нотки в его словах. «Хочу знать, что ты добрался без приключений». Вряд ли Антон смог бы отыскать по пути приключения большие, чем те, что ждали его дома, но Арс старался об этом не думать. «А если я не отвечу, придёшь и проверишь?» — откровенно издевался Антон. «Или позвонишь моему куратору? Или старосте? Уверен у тебя уже есть их номера». «Представляю эту картину. Ты звонишь, как обеспокоенная мамочка, и спрашиваешь всё ли в порядке с твоим обожаемым чадом, в целости ли оно добралось до школы». Арсения передёрнуло, ему были знакомы подобные сценарии. Он всегда удивлялся в детстве, как может так волноваться о нём женщина, которая совсем его не любит. Твоя мама звонила, Арсений, спрашивала почему ты не берешь трубку. Отвратительно. Арсению было до судорог стыдно каждый раз, как учительница обращалась к нему с такой фразой. Благо, с переходом в среднюю школу это прекратилось. «Не буду я никому звонить, — с раздражением напечатал Арсений, — Не хочешь — не отвечай». Сообщение было прочитано и через минуту Антон прислал фотографию — наспех сделанное селфи с заваленной композицией, так что в кадр попали только часть лица с изогнутым улыбкой уголком рта и длинный коридор за спиной. Пульсирующее внутри раздражение тут же спало, и Арсений улыбнулся, разглядывая фотографию. Антон будто нарочно доводил его до точки кипения, а потом резко окатывал холодной водой. Закалял. «Если хочешь, я напишу, когда буду идти домой» Теперь Арсений не был уверен, что Антон смеётся. Тот вполне мог быть серьёзен. «Не нужно, я встречу тебя» «Хорошо» — ответил Шаст и Арс почувствовал как одним этим словом он изменил саму суть происходящего между ними. Гиперконтроль и слежка вдруг превратились в заботу, ведь если Антон согласен, то это не насилие. Арсений встретит его и они вместе пойдут домой, может быть, в этот раз даже обойдется без разбитых носов и испачканной одежды.

***

Антон получает сообщения приблизительно раз в полчаса, хотя Арсений лучше него самого знает, что у него лекции. Не может себя сдержать или не хочет. Шаст украдкой читает их и прикусывает губы, чтобы не улыбаться. Кто-то мог бы беситься на его месте. Сам Арсений точно такого не выдержал бы. Иногда его внимание становилось чересчур навязчивым, но Антону это нравилось. Пьяняще нравилось, до дрожи, если честно. — Ты чего улыбаешься? Таис, с подозрением косившаяся на него последние минут пятнадцать, не выдержала наконец. Антон в ответ скорчил загадочную физиономию. — Пишет кое-кто. — Кое-кто? — переспросила Таис, поднимая брови, — Такой кое-кто, который в итоге будет готовить тебе тосты по утрам? Какой-нибудь хрупкий кое-кто с большими удивлёнными глазами… Такой кое-кто? — Не совсем, — прыснул Антон, тут же отгораживаясь от преподавателя учебником, на всякий случай, — Такой высокий, строгий и невероятно красивый кое-кто… — О, Боже, — без энтузиазма отозвалась Таис с наигранным ужасом, — А что насчёт тостов? Шаст неопределенно пожал плечами, переводя внимание на преподавателя и не очень убедительно притворяясь глухим. — О, Боже, — на этот раз устало вздохнула девушка. Антон снова прыснул, стараясь сосредоточиться на собственном конспекте. Телефон опять завибрировал новым сообщением.

***

Людвиг в очередной раз отложил «Возвращение» Ремарка до лучших времён. Через несколько десятков страниц один из героев совершит самоубийство, но Людвиг не знает об этом и только удивляется, почему всё никак не находится времени, чтобы прочесть наконец эту книгу. В коридоре слышатся приближающиеся шаги. Может показаться, что в мастерскую направляется кто-то внушительный, но все дело только в тяжёлых ботинках с высокой тракторной подошвой и металлическими клёпками. В дверях без стука появляется Таис. — Привет, Людвиг, — приветливо здоровается она, на ходу сбрасывая свои вещи на ближайший стул, от чего тот едва не заваливается в сторону. — Здравствуй, — с запозданием отзывается Людвиг, когда девушка проходит мимо него к раковине, чтобы с деловым видом попытаться оттереть руки от грифельных пятен. Людвиг наблюдает за ее тщетными стараниями с обычным безразличием. — Антон сегодня не с тобой? — интересуется он, чтобы заполнить тишину. — Обещал заскочить ненадолго, — Таис оставляет руки в покое и разворачивается к собеседнику, — Вообще, он странный какой-то последнее время, ты не заметил? — Что ты имеешь в виду? — Людвиг опускает глаза к недочитанной книге и задумчиво гладит корешок кончиками пальцев. — Рассеянный и дёрганый, — поясняет Таис, — Он не говорил тебе что его так нервирует последние дни? Каждый раз, как она начинала говорить об Антоне, Людвигу казалось, что в её голосе стальной нитью тянется что-то фальшивое, очень осторожное и почти незаметное, но от того не менее отвратительное. Ему не нравилось говорить с ней об этом, но сейчас он и сам думал об изменениях в поведение Шаста с затаённой тревогой, поэтому поговорить с Таис, которой он был явно не безразличен, показалось хорошей идеей. — Я не спрашивал его напрямую, — ответил он, поднимая на Таис пристальный взгляд, — Но мне тоже кажется, что что-то не так. Он обещал, что все объяснит, но… — Он тот ещё партизан, — перебила его с усмешкой Таис, — Уж я-то знаю. — Я беспокоюсь, как бы с ним снова что-то не случилось… — Снова? — цепко ухватилась Таис. Людвиг неопределенно кивнул. — Прошел почти год с тех пор, как разбилась Психея, — невольно переходя на шёпот проговорил он. Таис обернулась на скульптуру и недоуменно вскинула брови. Она конечно много раз видела ее до этого и несколько раз слышала историю о таинственном покушении на нее, но она не знала главного. — Как это связано с Антоном? Людвиг помолчал несколько секунд, будто взвешивая стоит ли говорить ей об этом. — Психея — его проект, — все же признался он, — Когда её разбили, Антон повёл себя очень странно и не захотел искать виновника. Он просил меня не придавать гласности этому случаю и сам больше не говорил об этом. Таис поражённо уставилась на скульптуру в углу. — Не знала, что он настолько хорош в этом, — тихо проговорила она, задумавшись, и тут же сбросила оцепенение, переспросила уже энергичнее: — Ты думаешь это была угроза? Теперь Людвиг недоуменно посмотрел на нее, он обдумывал этот случай слишком аккуратно, чтобы разбрасываться такими громкими предположениями. — Я не знаю, — смущённо пробормотал он, — но недавно я видел человека под окнами мастерской. Антон сказал мне, что это его приятель, но это выглядело странно… — Ещё бы, — фыркнула Таис, — Какой нормальный приятель караулит под окнами, вместо того, чтобы позвонить? — И что ты думаешь это значит? Таис пожала плечами. — Было бы неплохо расспросить об этом Антона, но что-то мне подсказывает, что со мной он точно не станет говорить об этом, — заявила она, — Может, у тебя получится лучше… Людвиг нахмурился. — Что мне ему сказать? — Скажи, что, если у него проблемы, мы рады будем ему помочь. Это ведь так и есть? Он может рассчитывать на нас. — Да, наверное, — кивнул Людвиг. Таис удовлетворённо улыбнулась и отошла в другой угол мастерской, поближе к своим вещам и незаконченной работе на мольберте. Людвиг обратил внимание, что украдкой она разглядывала Психею, наверное, пыталась представить как скульптура выглядела, пока была целой. Таис появилась в жизни Людвига гораздо позже Антона и воспринималась иначе, но в одном его ученики были пугающе похожи — они относились к нему с превосходством и заботливой осторожностью. Людвиг отлично это чувствовал и это вселяло в него необъяснимый страх перед Антоном и Таис. Может, они и не обманывали его напрямую, но недоговаривали что-то важное. Людвиг в свою очередь вводил их в заблуждение своим рассеянным, безразличным видом. Он знал больше, чем они бы хотели ему показывать. Появление Антона вывело Людвига из размышлений. Шаст спешил и явно хотел отделаться от обещанного разговора. — Идея, — бодро сообщил он, — Я эскиз ещё не рисовал, но уже всё придумал. Таис заинтересованно подняла брови. — Тебе не расскажу, вдруг ты ее у меня украдёшь? — прыснул Шаст. — Больно мне нужны твои идеи, — возмутилась девушка, — Своих у меня что ли нет? Шаст сел напротив Людвига на подоконник, вопросительно глядя на него. — Ты какой-то хмурый, — заметил он. — В какие игры ты играешь, Антон? Этот вопрос кажется застал Шаста врасплох, он надолго замолчал и Людвиг продолжил, не дожидаясь ответа. — Какими бы ни были правила, ты не сможешь соблюдать их вечно. Ты играешь с огнем, Антон. — Откуда ты знаешь? — выдохнул Шаст, с подозрением щурясь. — Я знаю какой ты человек, это главное. Чувствую, что что-то происходит и знаю, что ты будешь игнорировать опасность, пока не станет слишком поздно. Мне достаточно этого, чтобы попросить тебя быть осторожным и остановиться, пока это ещё возможно. Антон потрясённо молчал, перебирая в пальцах край толстовки. Людвиг тронул его за плечо, чтобы привлечь внимание и Шаст поднял на него взгляд. — С кем бы ты не связался… Антон затаил дыхание, заранее зная, что последует за этим. — …найди в себе силы оставить его. Людвиг не мог настаивать, не стал бы уговаривать, но Шаст бы обязательно прислушался к его совету. Слишком он доверял мнению старшего друга, а тот слишком редко его озвучивал, что придавало его советам особый вес. Раньше Антон бы точно последовал этому совету, но не сейчас. — Знаешь, Лю, какой сюжет будет у новой скульптуры? — тихо проговорил он после долгой паузы, — Это будут Икар и Гелиос. Представляешь? Людвиг напряжённо хмурился. — Трагично будет связать их привязанностью, правда? — Для Икара это закончится смертью, — твердо возразил Людвиг, надеясь отрезвить Антона своим холодным тоном, но тот только мечтательно улыбнулся. — Нет, если Гелиос будет им одержим. Икар не будет так глуп, а Гелиос не будет жесток. Телефон завибрировал в кармане, и Антон прервался. — Мне пора, — спокойно сообщил он, поднимаясь с места, — Не беспокойся за меня, Лю… — Нельзя убегать вечно, Антон, — проговорил ему вслед Людвиг. Антон замер на секунду, но не обернулся.

***

Антон появился на крыльце через минуту после того, как Арсений отправил ему сообщение. Это приятным теплом отозвалось в груди. «Ты важнее всего остального» — без слов сказал ему Антон. — Пары закончились полчаса назад, — заметил Антон. — Думал, ты захочешь зайти сюда, — пожал плечами Арс, пряча руки в карманах. Ему было неловко от того, что Антон будто специально хотел подловить его, выставив напоказ эту уязвимую заботу о нём. «Ты не должен быть жестоким, чтобы оставаться сильным». Антон лукаво улыбнулся и соскочил со ступеньки, закидывая одну руку Арсению на плечо и дурашливо целуя его в щеку. — Спасибо. Они пошли рядом, Антон не отстранился, не отпустил его от себя и Арс обнял его за пояс в ответ. Радость и тепло исходящие от Антона почему-то рождали в груди напряжение. Арсений будто бы был счастлив от такой внезапной нежности, но это не усыпляло, а наоборот, разжигало в нём опасные азартные чувства. Близость Антона всегда была обманчива, он дразнил его своей любовью и отстранялся, стоило Арсению сделать шаг навстречу. В прошлый раз, уступив своей нежности, Арс тут же получил в нос. Антон всегда был готов бежать и сражаться, он никогда не доверял ему по-настоящему. Арсений осознал это вдруг с внезапной ясностью и не смог удержаться от разочарования. Он не имел права ожидать от Антона доверия – тот и так давал ему больше, чем любой другой человек смог бы на его месте, но досада всё равно больно кольнула Арсения. Он сжал пальцы на поясе Антона чуть сильнее, желая проверить свою догадку, и Антон тут же вывернулся из этих недообъятий. Пошёл рядом, по-прежнему расслабленно улыбаясь. «Увёртливый обманщик. Был ты когда-то моей жертвой или всегда держал всё под контролем? Кто всё же заправляет нашей игрой?» — подумал Арсений, грустно улыбаясь ему в ответ.