I'll never let them hurt you

[1]

      Это шестое чувство. Просто шестое чувство, не больше.       Не похоже, что Фрэнк привык всегда попадать в точку, на этот раз плохое предчувствие тоже может лгать.       Кроме того, ему чертовски нужна была помощь, а выбор, с кем поговорить, оказался невелик. Его попёрли из группы, ведь он просто отказывался признавать, что совсем несчастен, позволил себе стать обузой, так что да, ребята из группы даже не обсуждаются. Они уже приложили усилия, чтобы помочь Фрэнку. Остальные друзья? Одним удалось сбежать из Бельвилля, другие тоже на дне — среднего не дано. Те, с кем можно поговорить, на самом деле отказывались разбрасываться мудрыми советами о том, как кто-то другой должен жить свою жизнь. Майки? Прыгает с одно места на другое, совсем не заботясь о том, какие следы оставляет за собой, в том числе и на чувствах людей. Он явно так же потерян, как и Фрэнк. А Торо?       Ну, к чёрту Торо. Он выглядит самым здравомыслящим из всех, как будто может держать абсолютно любое дерьмо под контролем. Нашёл своё место и всё такое. Стал полицейским. Он тренировался, чтобы стать копом, целый год и ни разу даже не подумал упомянуть об этом. Фрэнк изо всех сил пытался скрыть своё разочарование, когда узнал про эти новости последним. Он расстроен, и понадобится время, чтобы переварить всё. На самом деле, как он вообще может чувствовать себя комфортно в разговоре про эй, знаешь, что я вчера сделал? Сдал велик, чтобы мне хватило на самые дешёвые и нелегальные таблеточки с копом?       Поэтому да. Просто плохое предчувствие. Что-то, что легко можно игнорировать, если другого выбора нет.       Накануне Фрэнк снова пересёкся с Джерардом. Впервые со времён их последней встречи. Он пошёл забирать Майки и Торо, которые почему-то оказались на мессе. В тот день Фрэнк и Джерард просто косились друг на друга.       «На что угодно могу поспорить», — думал Фрэнк. — «Они пошли в чёртову церковь из-за Джерарда». Дерьмо, которое церковь проповедует, не может быть другим. Однако они были сбиты с толку и поражены, по-видимому, потому что это дерьмо было другим. Потому что, по словам Майки, Джерард вообще не говорил про Иисуса и Библию. Видимо, он восторженно проповедовал эти странные вещи про лучшее место и спасение, которые скоро Бог вышлет всем в виде подарков, и да, Фрэнк действительно помнит всё, что говорил Джерард в прошлый понедельник и, блять, он так же помнит, как опозорился из-за всей этой… ситуации с откровенным разглядыванием. Что за хуйня. Пожалуйста, сотри себе память полностью и начни всё сначала, Фрэнк.       В любом случае, Майки продолжал клясться, что всё, что проповедовали в воскресной школе и на мессах — это не то же самое, что он слышал от Джерарда. Да, слова, которые используют и церковь, и Джерард — одинаковые, но ощущения от них совершенно разные.       И Фрэнк вроде как даже уловил суть, даже если Майки просто параноил из-за того, что его брат принял решение, которое полностью поставило какую-то окончательную точку в его жизни. Фрэнк уловил суть, потому что и сам не чувствовал себя так, будто стоит перед священником, когда находился рядом с Джерардом.       Но это тоже просто чувство.       Фрэнк снова оказался перед железной дверью. Это место — одно из старых конференц-залов, которое подарили церкви, с древним серым ковром и длинными хреново работающими неоновыми светильниками, которые больше отбрасывали тени, чем что-либо ещё. И это так плохо ощущалось. Фрэнк понимал, что сейчас причины плохого предчувствия проявят себя в полной мере.       Но он также чувствовал этот драйв. Это ощущение адреналина, которое может пережить только тонущий человек, заметивший плот. И кому бы не было плевать, если бы от этого плота несло чем-то настораживающим? Все бы цеплялись за него, отчаянно пытаясь спасти свою жизнь.       Итак, Фрэнк глубоко вдохнул. Затем надавил на ручку, открывая ворота.       То, что он увидел в зале, вновь показалось несколько странным — но иначе, чем в прошлый раз. Там всё ещё находились два стула — стояли точно так же, друг перед другом, как и неделю назад.       Но Джерарда нигде не было видно. Фрэнк обвёл зал взглядом, всё ещё стоя у двери, проверил время на дисплее телефона, чтобы убедиться, что он пришёл вовремя.       Фрэнк нерешительно шагнул вглубь, блуждая растерянным взглядом по помещению. Странный тёмный оттенок окрасил ковёр под одним из стульев. Когда Айеро подошёл к нему, он заметил, что ковёр выглядит так, будто его выстирали, но он всё еще кажется… красным? Как бы там ни было, подумал Фрэнк, это пролитое вино или что-то в этом роде. Следы убийства, например? Неважно, просто плохое предчувствие.       Фрэнк подошёл к маленькому столику, на котором должны были быть стаканчики с кофе и пончики, но там ничего не было, кроме скомканных салфеток и белой скатерти.       — Блять, — прошептал Фрэнк на выдохе.       Именно тогда, когда ему понадобился кофе, его нет.       Он повернулся к стульям и, чёрт возьми, подпрыгнул на месте, потому что Джерард внезапно предстал перед глазами.       — Хэй, Фрэнки, — помахал он рукой, улыбаясь. — Можно называть тебя Фрэнки?       Фрэнк кивнул, двигаясь к стулу, чтобы занять своё место.       — Да, ребята из группы называли меня так, — он шумно вдохнул. — Я не услышал, как ты подкрался.       — Прости, я часто так делаю. Думаю, из меня вышел бы отличный ниндзя, — Джерард посмотрел на стол, возле которого минутой ранее стоял Фрэнк, а затем на окрашенный ковёр. На его лице сразу же отразилось беспокойство, и Уэй почему-то поспешил объясниться:       — Я разлил вино для причастия. Чувак, рано или поздно они попрут меня отсюда.       Джерард всё ещё был таким же милым, как и в прошлый раз, неловко оправдываясь. Фрэнк тепло улыбнулся, делая всё возможное, чтобы игнорировать тревожное предчувствие. На этот раз он должен сделать всё правильно. Встреча не может пройти зря.       Метафорически Фрэнк просто вбивал гвозди себе в мозг, как только в голову попадали мысли о том, как одновременно странно и горячо выглядит Уэй.       — Можем начинать? — спросил Фрэнк. — Мне нельзя опаздывать, потому что к восьми маме понадобится машина.       — Конечно, — кивнул Джерард, присаживаясь на стул и пытаясь принять наиболее удобное положение. Но потом он внезапно застыл и нахмурился, обдумывая какую-то идею. — Знаешь, что? — выпалил Джерард, хлопая себя ладонью по бедру. — Нам на самом деле не обязательно делать это так, — он обвёл зал жестом одной руки. — В смысле, я сомневаюсь, что тебе будет комфортно говорить здесь открыто. Тут ты можешь чувствовать, что я выше тебя или типа того. Я хочу, чтобы сегодняшняя встреча была лучше предыдущей.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Фрэнк в замешательстве.       — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя так, будто тусуешься с другом, когда мы делаем это, — Джерард встал, чтобы надеть черный свитер. — Хочешь выпить кофе?       Фрэнк был смущён, но предположил, что Джерард просто пытается играть роль крутого священника ради их совместного комфорта. Кроме того, он млел от желания выпить кофе.       — Конечно, почему бы и нет, — кивнул Фрэнк.       Фрэнк еле сдерживал смех, сидя за рулём рядом с располагающимся на пассажирском сидении грёбаным священником. Причём этот священник ещё и сексуальный брат его лучшего друга. Думая об этом, Айеро сделал вид, будто сосредоточен на дороге, но на самом деле выглядел так, будто находится под дулом пистолета.       — Ты очень напряжён, — Джерард залился смехом, нарушая тишину. — Прекрати!       — Прости, — выпалил Фрэнк. Он почувствовал, как к его тупому лицу, вечно выражающему непоколебимую искренность, приливает кровь. Порочный круг стыда. Фрэнк отчаянно попытался спрятаться в вороте своей толстовки. — Я просто давно не находился рядом со священниками. Не знаю, как себя вести.       — К чёрту, — сказал Джерард своим оживлённым тоном. Фрэнк заметил, как он возится с колораткой, пытаясь снять её с воротника чёрной рубашки. Когда Уэй, улыбаясь, повернулся к Фрэнку, на его шее больше ничего не было. — Лучше?       Фрэнк наконец посмотрел на Джерарда и улыбнулся в ответ.       — Возможно, — сказал он. — Тем не менее, я всё ещё не знаю, за что ты можешь меня осудить.       — Это последнее, о чём ты должен беспокоиться. Мои моральные принципы не настолько высокие, чтобы позволить мне осуждать кого-либо, знаешь.       — Разве это не то, чем занимается церковь? — опять же, Фрэнк не хотел оскорблять брата Майки, но если ему и правда нужно оставаться честным — и Джерард наставил, что это необходимо для эффективности их встреч — Фрэнк не должен скрывать свою неприязнь к католицизму. В любом случае, восстание против правил церкви — это огромная часть формирования его личности, начиная с детства. Да и Джерарду, кажется, было абсолютно плевать, потому что он немного абстрагировался, слушая музыку Фрэнка. Затем тихо рассмеялся и кивнул.       — Не совсем, но я понимаю твою точку зрения. Я тоже не большой поклонник церкви.       — Почему тогда ты служишь? — Фрэнк хотел спросить об этом с самой первой минуты их разговора.       Они остановились возле любимого кафе Фрэнка.       — Долгая история, — терпеливо объяснил Джерард, когда они уже зашли внутрь. — Но если коротко — Бог спас меня, и я чувствую, что должен служить ему.       Они оформили заказ и сели друг напротив друга, заняв один из маленьких столиков.       Теперь Фрэнк видел Джерарда в одной только чёрной рубашке, и он выглядел так… нормально. Он стал похож на простого парня. Красивого парня, конечно же, с чёрными, обрамляющими его лицо волосами длиной ниже уха. Джерард был похож на одного из тех парней, с которыми Фрэнк обычно уединялся после концерта. Только… лучше? Словно нетронутый чем-то плохим, незапятнанный, без каких-либо недостатков. Словно он светится, полностью безгрешный. Какого чёрта. Эта мысль вернула Фрэнка в реальность, в которой Джерард заметил отвлечённость Фрэнка и решил повторить свою речь.       — Я сказал, что дал обеты, потому Он показал мне Себя. Вот и всё. Скучно, правда?       Фрэнк покачал головой.       — Нет, продолжай. Что ты подразумеваешь под «Он показал мне Себя?»       — Ты мне не поверишь, — улыбнулся Джерард. Он потягивал свой кофе, держа стаканчик обеими ладонями, вероятно, в попытке согреть их после сурового октябрьского холода улиц Нью-Джерси. — Но поверишь потом, когда увидишь сам. В день твоего спасения.       — Я? — Фрэнк растянул губы в глупой улыбке, вопросительно приподнимая брови, и сделал глоток кофе. Да, так и правда намного комфортнее. Похоже на обычный разговор с другом. Каким-то образом это поселило в нём надежду на результативность встреч с Джерардом.       — Да, конечно, — уверенно кивнул Джерард.       — Ты не думаешь, что я попаду в Ад? В смысле Бог не большой поклонник таких, как я.       — Все могут быть спасены, Фрэнки, — Джерард дёрнул уголками губ вверх. — Всё, что тебе нужно сделать — это захотеть. Принять подарок.       — Ага… не знаю, — Фрэнк не был уверен, насколько рискует выпалить что-то неправильное, но он чувствовал себя настолько непринуждённо, что просто пустил разговор на самотёк. Фрэнк чувствовал себя в безопасности, будто действительно мог рассказать что угодно, и Джерард не осудит его. Неожиданно, но чертовски приятно. Большая разница, если сравнивать с тем, что было в зале.       И Фрэнк рискнул.       — А что, если я скажу тебе… — он замолк, внезапно передумав. — Забудь.       — Скажешь мне что? — настоял Джерард. Он наклонился чуть ближе, упираясь руками в стол, в его глазах читалось искреннее желание узнать, о чём говорит Фрэнк.       — Ладно, — Айеро вздохнул. — А что, если я скажу тебе, что я и тот милый бариста, приготовивший тебе кофе, из одного Адского теста?       На мгновение Джерард засмущался, пытаясь понять фразу Фрэнка. Затем он оглянулся на бариста и наконец уловил суть, заливаясь искренним и громким смехом. Это также вызвало волну смеха со стороны Фрэнка. Он облегченно выдохнул, отпуская последние нотки смущения.       — Серьёзно, ты думаешь, я против? Не могу поверить, что Майки и его длинный язык никогда не рассказывали тебе.       «Ох» — подумал Фрэнк. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть, насколько счастливым эта информация его сделала — и чувство вины из-за счастья. Хоть Фрэнк и подозревал это раньше, Майки никогда не давал конкретного ответа.       — Как тебе удаётся вытерпеть всё это гомофобное дерьмо? В смысле я был в католической школе и не смог справиться с ней. Я не могу даже представить, как… школа для священников?.. — Фрэнк немного наклонил голову и прищурился, подбирая правильный термин в своей голове.       — Семинария, — тихо рассмеявшись, подсказал Джерард.       — Спасибо. Даже не могу представить, каково было в семинарии.       Джерард издал глубокий вздох, который указывал на начало долгого рассказа. Но потом просто пожал плечами и выпалил:       — Мне похуй.       Фрэнк хихикнул.       — Ты серьёзно?       — Да, мне плевать, — кивнул Джерард. — Справедливости ради, большинство молодых людей в церкви, по моему опыту, принимают геев, но вот со старшими мне пришлось побороться. Я действительно верю, что Богу плевать, с кем я хочу оказаться в одной постели.       Фрэнк возненавидел себя всей своей противоречивой душой за мысли о том, что Джерард мог играть роль крутого священника.       — Я уверен, что совсем скоро ты сам убедишься в том, насколько неактуальны многие разговоры про грех, — сказал Джерард очень серьёзным тоном. — Насколько относительна эта концепция.       — Мои грехи кажутся мне довольно актуальными, — признался Фрэнк. Его лицо тоже стало предельно серьёзным.       Джерард заметил, как Фрэнк наконец начал открываться, затрагивая тему своих проблем, поэтому замолк с надеждой в глазах, позволяя ему продолжить говорить.        — Я же атеист. Поэтому назвал бы это… ошибками? Но они ощущаются… — Фрэнк опустил взгляд вниз. — Они ощущаются так, будто я безнадёжен, — затем он посмотрел на Джерарда. — Я чувствую себя так, будто они запятнали мою душу.       Джерард шумно вдохнул. Казалось, боль Фрэнка опять отразилась на его лице, выражение которого стало одновременно серьёзным и грустным, будто Уэй — чёртово зеркало. Он сказал:       — Хотел бы я, чтобы ты знал, насколько всё это дерьмо не имеет значения перед лицом спасения, Фрэнк.       — Хотел бы я знать, — согласился Фрэнк, его голос немного дрожал.       До прощания оставалось полтора часа — и они провели это время вместе, делясь друг с другом моментами из своего прошлого. Фрэнк рассказал о своей проблеме с наркотиками — немного, но этого было достаточно, чтобы Джерард уже удовлетворился результатом. Однако большая часть их беседы была похожа на обычное времяпрепровождение двух парней, хорошо знающих друг друга. Джерард хотел узнать всё о гастрольной жизни, а Фрэнк — всё о церковной. Но они быстро переключились на другие темы: вспомнили какие-то общие моменты из детства и подростковой жизни, посмеялись над тем временем, когда Майки случайно сбрил половину волос на голове. Удивительным оказалось то, насколько сочетались их вкусы как в музыке, так и в фильмах ужасов. Фрэнк не замолкал ни на секунду, полный энтузиазма.       Энтузиазм, что за чёртово слово. Он не чувствовал его так долго, даже на сцене.       А теперь чувствовал. Тусуясь с грёбанным священником.

***

      Фрэнк и Джерард встретились в следующий понедельник, чтобы провести невероятно приятный вечер. Час они бездумно гуляли по единственному хорошему парку поблизости, Фрэнк взял свою собаку — она счастливо бегала рядом. К подошвам ботинок прилипла грязь, а к ней — желтые листья, из-за чего в машине Фрэнка творился полный осенний хаос. Но они даже не заметили этого, полностью посвящая своё внимание разговорам друг с другом. Это ощущалось так правильно и естественно. Как будто они уже стали настоящими друзьями. Фрэнк даже начал чувствовать себя комфортно, делясь всякими интимными вещами с Джерардом, хоть и думал, что никогда к сможет рассказать о них кому-либо. Не говоря уже о священнике.       Но это не священник. Это Джерард.       — Хэй, — Фрэнк окликнул Джерарда, когда тот уже открыл железные ворота, ведущие в зал. Джерард обернулся с улыбкой на лице. — Я забыл тебе кое-что сказать.       — Что? — Джерард вернулся. Он облокотился о дверь машины, заглядывая внутрь салона, так как окно было полностью опущено. Его губы были растянуты в гордой улыбке, словно он уже знал, что Фрэнк собирается сообщить.       — Я ничего тебе не расскажу, если ты начнёшь хвастаться! — Фрэнк рассмеялся, закрывая окно.       Джерард залился хохотом в ответ, выравниваясь и настойчиво постукивая по стеклу ладонью.       — Ну дава-ай, — Джерард изо всех сил попытался сделать обиженный тон. — Разве я не заслуживаю немного признательности?       Фрэнк опустил стекло вниз. Он попытался состроить серьёзное выражение лица, но не мог сдержать улыбку — уголок его губ слегка приподнялся.       — Две недели, — признался он.       Джерард расползся в широчайшей, сияющей улыбке во все тридцать два, выглядя таким счастливым, что Фрэнк мог почувствовать, как тепло Уэя начинает растапливать металл маминой холодной машины. И не смог не позволить своей собственной улыбке расцвети на лице.       — Я горжусь тобой, — вымолвил Джерард, всё ещё улыбаясь. Он протянул руку через открытое окно и потрепал Фрэнка по волосам, прежде чем развернуться и спешно скрыться за железными воротами.       Я горжусь тобой.       Фрэнк заставил кого-то гордиться им. Кажется, первый раз за целую вечность. Некоторое время Фрэнк прокручивал в голове фразу Джерарда, купаясь в тёплых чувствах. Машина была припаркована возле тротуара, недалеко от храма. А слова Уэя топили лёд в его груди, как первый солнечный луч растапливает снег, выпавший ночью.       И блять. Почему-то он уже с нетерпением ждал понедельника.

[2]

      Майки подпрыгнул на месте, когда что-то приземлилось на стол — из ниоткуда, вроде, сзади — с шелестящим шумом.       — Я не должен показывать тебе это, — послышался голос Рэя.       — Ты опоздал, — заметил Майки, пытаясь поправить очки, которых не было, просто ткнув пальцев себе в нос. Затем он увидел то, что издало шум. Небольшая стопка листов бумаги. — Что это? — спросил он, когда Рэй оказался прямо перед ним.       — Я опоздал, потому что нужно было найти способ украсть это.       Майки схватил стакан, допил пиво одним глотком и бегло начал проверять бумаги. Судя по всему, это официальные отчёты из отдела полиции или что-то в этом роде. И действительно, у Майки не было ни сил, ни желания читать всё это, поэтому он поднял взгляд и вскинул брови вверх, сигнализируя Рэю — пришло его время сиять.       — Шесть. Шесть человек пропали без вести в районе, за которым наблюдает мой отдел, — Рэй вздохнул, проведя рукой по волосам. — Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как последний раз что-то подобное происходило в городе?       Майки отрицательно покачал головой.       — Я тоже, потому что у меня нет доступа к такой информации, — Рэй прозвучал разочарованно. — И никто не занимается этим. В большинстве случаев они подают какую-то хуйню о добровольном отъезде, и я ничего не могу с этим поделать.       — Кто эти люди? — спросил Майки, хмурясь. Его лицо выглядело озадаченно, когда он начал рассматривать некоторые фотографии, прикреплённые к файлам.       — Дело в том, что они все из одной и той же демографической группы. Молодые парни, ведущие грязный образ жизни, вероятно, наркоманы. Самый старший из них примерно мой ровесник. И самое главное — ни у кого из них нет семьи.       — Что за хуйня, чувак? — Майки свёл брови к переносице, таращась на Рэя. — Это что, серийный убийца 101?       — Теперь ты понимаешь? — Рэй сжал руки в кулаки и попытался привести голову в порядок, чтобы спокойно попросить пива у проходящей мимо официантки. Когда она исчезла из виду, он повернулся к Майки, понизив голос:       — Они расследуют три дела но, типа, отдельно. Будто это просто совпадение. И это рвёт мне крышу, потому что, может, у меня и нет огромных опыта и знаний, чтобы мыслить, как крутой детектив, но это дерьмо должно расследоваться в первую очередь.       Майки пробежался глазами по одному из файлов. Он привлёк его внимание из-за некачественной фотографии панковатого парня с грязными чёрными волосами и кольцом в нижней губе, которое украшало широкую и милую улыбку. Если бы Майки не умел читать или не увидел имя, он бы подумал, что на фотографии Фрэнк. Когда был младше. Это странно.       — Мы можем что-то сделать? — он пробормотал, всё ещё разглядывая фотографию Мэтта — так звали парня, очень похожего на Фрэнка.       Рэй прочистил горло, заставляя Майки оторваться от документов.       — Так как я ненавижу свою работу, а у тебя на самом деле не так уж и много дел, я думаю, мы могли бы, типа, эм…       — Хочешь найти их? — прервал его Майки.       — Ну типа, — Рэй кивнул, почесав затылок.       — Круто, — согласился Майки. Слабая тень улыбки коснулась его губ. — Мы будем как Шерлок и Ватсон, — пошутив, он отложил файлы.       Рэй облегчённо выдохнул, услышав шутку, и тихо рассмеялся. На самом деле, он очень волновался, предлагая Майки попытаться найти пропавших.       — Да, только никто из нас не умный, как Шерлок, — сказал Рэй, забирая своё пиво из рук официантки.

***

      — Не, это отличная идея, — сказал Фрэнк, затягиваясь, его голос звучал намного грубее, когда в лёгкие попадал дым. — Просто… ты уверен, что хочешь начать с него? В том плане, что я единственный, кто вообще к нему ходит. Не знаю, сколько информации ты сможешь получить.       — Большинство местных приютов для бездомных находятся под руководством Церкви, — объяснил Рэй. — Как и единственная столовая в городе. Так что бьюсь об заклад, он мог видеть кого-то из них.       — Плюс, — добавил Майки, — он может получить доступ к материалам парня, который проводил встречи до него, и посмотреть, есть ли там эти имена. Может, мы найдём какую-то связь.       Фрэнк кивнул.       — Ты уже хочешь лишиться работы? — сказал он, повернувшись к Рэю.       — С первого дня, — рассмеялся Рэй. И это было отчаяние.       Фрэнку стало жаль его. Ему всё ещё было чертовски неудобно тусоваться с копами, но знать, что Рэй не хотел быть таким — это некое облегчение.       — В любом случае, — Майки изменил тон, переминаясь с ноги на ногу перед Фрэнком.       — Ты должен надеть куртку, чувак, — нахмурился Фрэнк, отметив оголённый низ живота Майки из-за джинс с низкой посадкой. Айеро съёжился, представляя, как холодно ему должно быть. — Я понимаю, что это отличный способ соблазнения, но ты не сможешь перепихнуться с кем-либо, если будешь мёртв.       — Заткнись, — отрезал Майки, оттягивая толстовку. Фрэнк услышал смех Рэя. — Что ты хотел нам рассказать?       — Ах, точно, — улыбнулся Фрэнк, выдыхая тонкую стройку дыма из уголка рта. — Я уже почти три недели не принимаю, — он изо всех сил постарался сообщить это будничным тоном.       Но недоверие на лицах Майки и Рэя легко дало понять, что это не было чем-то маловажным.       — Чувак, — выдохнул Майки. — Всё намного легче, чем казалось.       — Я горжусь тобой, Фрэнк, — Рэй сжал его плечо и широко улыбнулся, заставляя уголки губ Фрэнка поползти вверх в ответном жесте. — Выглядишь намного лучше. Твоё лицо тоже.       Майки уставился в лицо Фрэнку, тщательно осматривая его.       — Реально, — согласился он, кивая. Но Майки также выглядел немного растерянным. — Никаких следов не осталось. Даже твоих обычных темных кругов под глазами.       — Ты выздоравливаешь намного быстрее, когда мама готовит для тебя каждую ночь и ты спишь в настоящей постели, — Фрэнк пожал плечами.       Однако Майки этот ответ не устроил. Он внезапно посмотрел вверх, двигая глазами туда-сюда.       — Я не ношу линзы, — объявил он.       — Круто, — сказал Фрэнк, размахивая средним пальцем перед лицом Майки. — Сколько пальцев видишь?        — Дебил, — рассмеялся Майки, отодвигая его руку. — Нет, в смысле я всё вижу и мне не нужны очки.       — Рад за тебя, — улыбнулся Рэй. — Слышал где-то, что близорукость может исчезнуть со временем. Очки моего двоюродного бра…       — Нет, чувак, не в этом дело, — перервал его Майки, нахмурив брови. Рэй и Фрэнк были немного удивлены, но затихли, позволяя Майки продолжить. — Знаете, я не мог прочитать сообщение в своём телефоне всего две недели назад.       — О чём ты говоришь? — спросил Фрэнк, полностью запутавшись.       Майки пожал плечами и тоже нахмурился.       — Не знаю, просто, — он вновь начал двигать глазами, кидая взгляд то на Рэя, то на Айеро, — Здорово, что сразу так много вещей приходят в норму.       Но по его тону было ясно, что это не здорово.       Рэй задумался над услышанным, поднеся одну руку к подбородку.       — Теперь, думая об этом, — начал он, а затем одарил Уэя таким взглядом, будто внезапно понял что-то. — Моя мама была слишком активной последнее время. Она долго восстанавливалась после травмы колена, несколько недель точно, но сейчас она в полном порядке. Она даже вернулась помогать в магазин.       — Ребята, вы странные, — нервно хихикнул Фрэнк, потушив сигарету об подошву ботинка и выбросив её. Он развернулся, намереваясь вернуться в паб. — О чём эта паранойя?       — Фрэнк, — окликнул его Майки серьёзным тоном.       Фрэнк обернулся. Их взгляды пересеклись и воздух, кажется, начинал потихоньку искриться под напряжением.       — Мы с Рэем были на мессе последние два воскресенья, оба. Знаешь, чтобы проверить всё и, может, найти какую-то информацию про подростков. Ты ходил?       Ох.       Фрэнк не хотел держать это в секрете. Нет ничего плохого в том, чтобы тусоваться в церкви с мамой. Она даёт вам крышу над головой, а вы можете отплатить ей тем, что сделаете её счастливой. Фрэнк всё равно не молился, не исповедовался или не никакое похожее дерьмо, говорящее, что он вдруг уверовал в Бога.       Ну, есть одно исключение. Он причащался. Это был единственный способ честно видеться с Джерардом. Это было чертовски неправильно и больно, Фрэнк знал это, но всё же. Он пошёл. И дал Джерарду налить немного вина в его горло. Фрэнк послушно проглотил, поддерживая с ним зрительный контакт. Он был под кайфом. Был под наркотическим опьянением, которое на него оказывала улыбка Джерарда, которую Фрэнк мог видеть в церкви. Он буквально испытывал физическую боль, всё его тело млело от необходимости заставить Джерарда гордиться. А потом, словно как после случайного перепиха, он почувствовал себя ужасно неправильно, утопая в вине. И желая чего-то большего.       Но Майки никак не должен был узнать об этом, поэтому Фрэнк просто пожал плечами.       — Да, — ответил он, — я заскочил на днях, мама попросила меня остаться. Почему спрашиваешь?       Майки промолчал. Он вглядывался в лицо Фрэнка так, будто читал его мысли. И это не могло не пугать. Но он не может читать мысли, Фрэнк. Он не может знать о твоей нездоровой страсти к вещам, которые не могут быть правильными ни с какой из точек зрения.       — Ничего, — ответил Майки в конце концов. — Рад, что это помогает и тебе становится лучше.       Они вернулись в паб и допили своё пиво, болтая на обыденные и отвлеченные темы, но воздух начинал сгущаться, напряженную обстановку можно было почти почувствовать своей кожей. Или, по крайней мере, так себя чувствовал только Фрэнк.       Он принёс это странное чувство домой.       Лежал в кровати, которая не менялась с детства, вспоминая о своей тайне.       И совсем не мог уснуть. Распятие, висящее на стене прямо напротив Фрэнка, смотрело на него, и он поклялся, что может увидеть Майки, который снова и снова кричит: «ты попадёшь в Ад!»

[3]

      Майки отметил, что в церкви ещё никогда не было так много людей, когда он зашёл поговорить с Джерардом. Их было больше нескольких десятков. Скамьи переполнены старушками и детьми, сидящими бок о бок с теми, кто курит травку под мостом, и их объединяло только одно: поклонение новому молодому и харизматичному священнику. Это почему-то привело Майки в ужас. Если бы Майки не был его братом, он бежал бы не оглядываясь и навсегда принял бы решение держаться подальше от этого места.       Даже будучи его братом, Майки не чувствовал себя в полной безопасности. Потому что назвать поведение Джерарда странным — это преуменьшить всю дерьмовость ситуации.       Стоило Майки рассказать о пропавших без вести, Джерард сразу начал плакать. Он был в таком отчаянии, как если бы они были родственниками. И да, Майки всегда знал, что Джерард был очень чувствительным эмпатом и его способность чувствовать всемирную боль может когда-то обернуться чем-то крайне опасным для него. Это одна из причин, по которой он и Рэй не решались сразу рассказать ему. Но несмотря на всё это, Майки ещё никогда не видел Джерарда в таком отчаянии из-за новостей.       Как только с маниакальным эпизодом невыносимой печали было покончено, Джерард поклялся, что перевернёт всё вверх дном и расспросит людей из церкви, чтобы найти хотя бы какую-то информацию о пропавших подростках. Он даже попросил у Майки копии их фотографий, но Майки отказал. У Рэя будут большие неприятности, если эти фотографии разлетятся по городу.       Всё, что Майки мог сделать — это неохотно уйти без информации, но с огромным количеством подозрений, которые заставляли кожу покрываться мурашками. Он оглянулся, стоя около выхода — большого деревянного дверного проёма — и заметил, что Джерард встал на колени посреди коридора, чтобы сразу помолиться. Видеть его таким было всё ещё чертовски отталкивающе, поэтому Майки пришлось отвести взгляд.       Даже самая благочестивая старушка закончила пересчитывать свои чётки и пошла домой, а Джерард остался один среди пустых скамей, но не перестал молиться. Не перестал, пока солнце не опустилось к линии горизонта, просачиваясь лучами света через витражи и бросая на бледное лицо Джерарда красочные тени: красные, синие и фиолетовые. Он сдвинулся с места только тогда, когда достаточно стемнело, и то — только чтобы закрыть двери.       Затем он встал ближе к алтарю и опустился на колени. Его лицо больше не казалось грустным. Джерард был в ярости. Закрылся в церкви совершенно один, но выглядел так, будто кого-то ждёт.       И кто-то пришёл, как только последний намёк на солнечный свет покинул небо за стенами храма.       Тот же, кто кормил Джерарда Божьим даром в течении нескольких месяцев. Тот, кто поднял его разбитое тело из лужи крови ещё год назад, в Риме, потому что Джерард хотел этого. Или думал, что хотел, пока его не покинула последняя капля жизни. Именно тогда Уэя одолели паника и сожаление, он тонул в мыслях о том, что умрет самым идиотским образом: потому что верил, что желает этого. Только в самом конце он понял, насколько неправильной была эта вера, и, Боже милостивый, Джерард понятия не имел, чем заслужил это — но Ангел спустился к нему, обнял и спас. Поцеловал его запястья, сделал их целыми вновь. Ангел Божий спас его. Того, кто опустился на самое дно, растрачивая свою жизнь, предаваясь греху с головой. Его спас тот же Бог, которого он потерял на этом пути. Тот же Бог, которого он утопил в алкоголе и таблетках, существование которого он смел под ковёр, как ненужный хлам, когда у него просто не оставалось сил бороться. Бог, которого он предал, подарил ему спасение.       Но теперь Ангел Божий стал предметом ярости Джерарда. Потому что он чувствовал себя растерянным и обиженным. Всё это время он считал, что пьёт кровь Ангела, прямо как тогда в Риме, чтобы остаться в живых, но в тот момент, когда его взгляд упал на фотографии пропавших людей, он понял. Он почувствовал это. И нуждался, чтобы Бог объяснил ему почему.       Когда Ангел спускался на алтарь — существо настолько красивое, что Джерарду приходилось прищуривать глаза каждый раз, когда он смотрел на Него — Его сопровождал прекрасный хор из голосов. Он принёс сосуд, и Джерард так сильно хотел противостоять Ангелу, узнать, зачем нужно причинять боль невинным людям, чтобы напоить Джерарда их кровью, но не смог. Он молча принял красную и тёплую жидкость, такую сладкую, но в то же время и горькую от признания того, каким лицемером Джерард является, послушно проглатывая эту кровь.       Закончив пить, Джерард приблизился к Ангелу настолько, насколько мог физически вынести. Их благословенная аура была похожа на силовое поле, не пропускающее грех и несовершенство, чего у Джерарда было с излишком.       Он встал на колени и сомкнул ладони в молитве. Он больше не выглядел разъярённым; все эмоции, оставшиеся на его лице — это замешательство и горечь предательства.       — Мне нужно знать почему, — прошептал он с опущенной головой. — Пожалуйста, — настаивал Джерард в ответ на молчание. — Я не понимаю, — в его глазах заблестел ужас.       Ангел приблизился. Ещё никогда Джерарду не приходилось чувствовать Его благословение так близко. Он позволил Ангелу окутать всё его существо, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Джерард чувствовал тепло вокруг себя… объятия? Да, Ангел утешал его любящими объятиями, и Джерард начинал понимать.       Он начал чувствовать разливающееся тепло в шее. Затем в запястьях.       Ошеломляюще. Изначально приятное тепло превратилось в обжигающее.       Джерард чувствовал, как его плоть рвётся на куски, как кровь стремительно покидает тело. Чувствовал, как расщепляется каждое волокно, но не боялся. Благословление Ангела сделало это намного проще, чем в прошлый раз. Теперь Джерарда не пугали сожаления и паника: он мог полностью контролировать и отказываться от своих ощущений, исследовать их. Мог догадаться, что это именно то, что чувствовали пропавшие подростки: всеобъемлющий покой. Мог осознать, что они не умирают, а рождаются вновь.       Джерард, который постоянно только брал у Ангела, теперь отдавал. И он понял, что это настоящий Дар Божий. Истинное спасение.       Благодаря тьме, уничтожающей его чувства, любое сомнение стремительно покидало разум Джерарда.       Это конец. Но это и начало.