сожженная личность

Правительство уже не следит за безопасностью и комфортом страны. Они лишь придумали более строгое разделение полов, наверное думая, что этого достаточно. Если вы не поняли о чем я, то мне придется вам объяснить. "Мальчиков и девочек при рождении отдают матерям на воспитание до возраста трех лет. В это время мать находится в законном декрете. После наступления возраста 3 лет ребенка забирают в пансионат/школу, где он получает достойное психологическое воспитание, знания и высшее образование. Ребенок должен закончить пансионат в возрасте 12 лет. Если же он неспособен сдать завершающие экзамены, его ждет жестокое наказание. После окончание пансионата ребенок отправляется в училище Френсгир, где получает физическую подготовку, психологическую устойчивость и черный диплом. Юноша/девушка обязан/а закончить Френсгир в возрасте 18 лет. После получения черного диплома и совершеннолетия человеку подбирают потенциально подходящего партнера, после чего пара должна родить ребенка." Вот вам выписка из перечня законов. Люди живут по ним не один десяток лет. Они не задумываются о несправедливости. Они боятся. Большая часть этого текста полнейшая чепуха, но вы потом и сами это поймете. Люди знают, что правительство могущественнее и сильнее их. Страхи и сомнения навсегда засели в черных и корыстных от времени сердцах. Никто не знал когда это закончится, они просто жили, поддаваясь правилам лицемерной верхушке. Рядом со мной раздался хлесткий удар, заставляя подскочить. Это учитель ударил своей указкой по парте, приказывая обратить мое внимание на него. Я испуганно сжался, ожидая удара и не прогадал. Указка тут же несильно хлестанула по спине, заставляя меня тихо вскрикнуть. Следующий удар пришелся уже ближе к шее, прижигая намного сильнее. Сильно. Властно. Невообразимо больно. Я упал со стула, скуля как собака и держась руками за шею. Кожу жгло. Казалось, кто-то провел горелкой над шеей, и кожа уже пузырилась, слезая кусками. Пелена слез застилала глаза, дыхание сбилось. Учитель приказал встать. Я не послушал, поднял голову и посмотрел на него, медленно щурясь. Этот мужчина был строг и отвратителен одновременно. Небрежно сбритая щетина, маленькие глаза и пухлые пальцы. Засаленная, но аккуратно выглаженная рубашка, под плешивым пиджаком. Вычищенные ботинки, что порой так больно пинали. Вся его сущность была покрыта плесенью, и зародилась она из-за ненависти, что жила в каждом из нас. Послушно выполнять его указания казалось мне чем-то ужасном и тошнотворным. Его глаза удивлённо расширились, но сразу злость заменила удивление. -Я СКАЗАЛ ВСТАТЬ! - взревел он, закипая. Хищник, что нашел свою жертву - плеть показалась из кожанного футляра на его поясе. Я невольно залюбовался ею, даже успевая рассмотреть поближе: резная, деревянная ручка с узором. Тонко переплетенные нити, образующие основной хлыст. Плеть была почти прозрачной, настолько тонка она была. И металл. Металлические, маленькие лезвия струились серебром. Завораживающее прекраснейшее зрелище перед пыткой. Рука учителя дернулась. Хлыст взлетел в воздух. Удар. Крик. В глазах потемнело. На спине остался длинный, кровавый след. Класс затих. Не слышно было даже дыхания, лишь собственное сердце гулко колотилось где-то внутри. Еще никогда учитель не бил никого плетью. Я стал первым. Ухмыляюсь, разъяряя его еще больше. -Ухмыляешься,щенок?! Я тебе покажу, кто тут главный! Будешь на коленях молить о прощении! Хлыст взмывал в воздух раз за разом. Крики стали чаще, а вскоре и вовсе переросли в затяжные вопли. С каждым ударом в моей голове что-то несильно вспыхивало. Боль утихала, сознание мутнело. Кто-то шумно выбежал из класса за надзирателем. Зачем? Это было бы прекрасное окончание этой истории. Вскоре в класс забежал крупного телосложения парень и оттащил учителя. Загромыхали стулья, заскрипели ботинки по плитке, гул наполнил комнату. -Отпусти! Я сказал отпусти, ублюдок! Я еще не закончил! Этот паршивец ответит за свою ухмылку! - орал он, вырываясь от хватки громилы. -Заткнись и идем. Видимо ты еще не успокоился. - громила силой вывел учителя из класса. Наступила тишина. Все взгляды были прикованы к истерзаному телу на полу. Бордовый цвет наполнял пространство, разбавляя серые краски. Рубаха изрезана и испорчена. Жаль. На спине не было живого места. Это было сплошное, кровавое месиво. Ткань прилипала к коже, доставляла лишние неудобства и ноющую боль. Я дернулся. Мне не хотелось лежать, собирая чужие холодные взгляды. Я пытался подняться. Одноклассники молча смотрели. И ни один не помог встать.