Moon child

Свет фонаря пробирался через прозрачную занавеску, заставляя сжать до звёзд глаза. Он перебирал складочки век, игрался с ресничками, но никак не мог подобраться к запертому яблоку. Искушал глаза открыться и показать себя, но они ни в какую не хотели прогонять сон, оставаясь почти напряжённо блуждать под веками. Капелька холодного пота медленно стекала вниз, забираясь в складочку, образовавшуюся между бровей, пока учащённое дыхание сверху опаляло чужую медовую кожу на шеи. Всё пылало огнём, закаляя кожу, но ловки руки, что пробирались под большую футболку, были холодны словно лёд. Пальцы ластились, касаясь плоского живота, пока губы медленно прижимались к ключицам, чтобы остудить их. Первый лёгкий поцелуй вызвал табун мурашек и громкий умиротворённый вздох. Руки всё также продолжали водить незамысловатые узоры, спускались до пупка и вновь поднимались создавая контраст температур. С каждым разом они поднимались всё выше по телу, задевая холодными пальцами розовые бусинки и играясь с ними. Эти острые ощущения заставляли Джисона ещё плотнее сомкнуть веки в немом удовольствие и прогнуться до хруста в спине. Такие движения тела давали сигналы, что руки делают всё правильно, поэтому стали брать сильнее, целовать шею жёстче, сменяя мягкие касания на грубую силу. Шея, будто полотно в руках умелого художника, стала покрываться красными раскрывающимися, как пионы, бутонами, вырывая из Джисона протяжный, еле слышный стон, пока ладонь медленно удалялась от бусин вниз по животу. Она по-хозяйски сползла к паху, начиная сильно давить на бугорок под боксёрами. Это дало свои плоды. Стоны стали менее тихими, а тело в руках парня более горячим и податливым, словно пластилин, который послужит материалом для создания скульптуры подобной «Умирающему Авелю». — П-по-жалуйста-аа…так хорошооо… Хан закусил губу и повыше откинул голову, открывая ещё больше места для приятных поцелуев. «Я умер во сне и попал в рай» — пронеслось в мыслях у парня, но она быстро сменилась на мысли о чужой руке, что стала интенсивнее сжимать мокрую головку через ткань трусов. Джисон дышал как загнанная лошадь, чувствуя приближение разрядки. Хриплые стоны так и вырывались из приоткрытого рта, пока маленькие ладошки хватались за мятного цвета простыни. Эйфория накатывала с головой, не давая нормально соображать, но сейчас думать здраво хотелось меньше всего. Поэтому, откинув все мысли и сконцентрировав всё внимание на приближающемся оргазме, Джисон позволил этому парню сделать с собой всё что угодно, только бы поскорее кончить. Томное дыхание било в ухо, донося до мозга почти развалившегося на кусочки Сона еле слышные слова. — Не сдерживайся… Это было последней каплей, которая толкнула Хана к краю. Он излился в собственное нижнее бельё и наконец полностью расслабился. Свет фонаря игрался с ресничками, пока темнота и холод медленно обволакивали измотанного парня, забирая вместе с приятными ощущениями остатки сна.

***

— Да. — Ты уже встал? Джисон отодвинул телефон, чтобы посмотреть сколько время и ответить своему надоедливому другу. — Серьёзно?! Чан, 6 утра! До начала пар ещё два с половиной часа. Какого хера так рано?! — Хан перевернулся набок, прикрыл глаза и положил гаджет на ухо так, чтобы можно было убрать руки. — Не рано. Ты по утрам как черепаха. Вставай давай, я за тобой заеду. Всё равно в твой район за новым оборудование для звукозаписи заезжать. — Оборудованием? Эх, а я думал, ты по поцелуйчикам соскучился, — хохотнул Хан, растирая итак опухшие глаза. Чан немного смутился. — Забудь о вчерашнем, пожалуйста. И не напоминай больше никогда. И ни смей никому говорить! — строгим тоном пробасил тот, а потом добавил для убедительности, — Всё! Я собираться, поэтому, Хан Джисон, поднимай свой зад! Юноша наигранно вздохнул и перекатился на середину кровати, чтобы вновь рассмотреть серые тона потолка. — Ну вот, сначала целоваться лезут, а потом просят забыть всё. Молчание на том конце заставило Джисона победно улыбнуться, растянувшись довольным котом на кровати. Хан уже входил во вкус. Ему стало безумно нравится издеваться, так как обычно только Чан и Хван смущали своими заигрываниями, однако победа продлилась недолго. Крис вновь заговорил. — Будешь дразниться, я натравлю на тебя Хёнджина. Мне то всё равно. Он итак ко мне лезет, а вот ты… — Бан Чан хитро улыбнулся, зная, на что давить. Для Сона приставания Хёнджина были, как поход к урологу — там тоже всё могла закончится пальцем в жопе, поэтому Хан не хотел стать ещё одной жертвой любителя позаигрывать. — Понял. Пока. Я собираться. Хан быстро выключил телефон, пока недовольства так и вырывались из его рта. Однако угроза Хёнджином была ещё той мотивацией поднять свой зад с удобного лежбища. Лениво сев, потирая заспанное лицо и ероша итак взлохмаченные волосы, Хан ещё раз посмотрел на так манящую к себе подушку и грустно улыбнулся. Когда-нибудь он проспит целую вечность, но, видимо, не в этой жизни. Пятичасовой сон уже поднадоел, а недосыпы никуда не девались, что ж поделать. Спать хотелось сильно, но красная вывеска, горящая где-то в извилинах, оповещала об опасности. Если бы тело хоть на секунду ещё задержалось в положении лёжа, то Хан наверняка проснулся бы в воздухе, когда старший будет тащить его к машине в чем есть. С этим у хёна было всё строго. Бан был очень пунктуальным человек. И, так как он забирает Джисона, то и Джисон должен быть пунктуальным. Хотя бы сегодня. Осмотрев комнату, Хан подметил, что находится один. Кровать напротив была идеально заправлена, а самого Минхо не было. «Он действительно так рано уходит?» Внимание быстро переключилось от соседской кровати к пиликающему телефону. Чан написал, что будет через пол часа, поэтому, собрав всю волю в кулак, ещё не отошедший от сна парень тихой сапой побрёл в ванную. Хан не любил рано вставать и в целом утро не любил. Он был той ещё совой, которая может работать всю ночь без сна, поэтому утром Хан привык спать. Единственное, что так любил Джисон утром — это душ. Утренний душ бодрил и давал сил на весь день. Вода утром была особенной. Она будто была пропитана чем-то новым и освежающем. Поэтому, быстро забравшись под струю прохладной воды, Джисон в наслаждение прикрыл глаза. Капельки собирались в водяной купол, обволакивая, но в тоже время быстро скатывались по обнажённому телу, забирая вместе с собой частички ночного пота. В августовский зной холодный душ всегда спасал, однако, чтобы окончательно не замёрзнуть и не заболеть, Джисон всё же переключил смеситель на горячую воду, стоя уже под кипятком. Смена температуры расслабляла. Тело приятно покалывало, а пар так и валил из крана, заполняя уголки комнаты и оседая капельками на поверхностях. Спустя 10 минут Джисон решил, что водных процедур на сегодня достаточно, поэтому вылез из-под душа, закинув параллельно грязное бельё в стирку, и подошёл к запотевшему зеркалу. Ладонь прошлась по влажному стеклу, неприятно поскрипывая и собирая капельки. Отражение было размытым, но Хан пытался разглядеть своё лицо, будто видел его впервые. Он не часто смотрелся в зеркало, так как считал это занятие пустой тратой времени. «Не мне же на себя смотреть, и слава Богу». Однако сегодня его так и тянуло туда посмотреть. Хан никогда не страдал от прыщей. Его лицо было всегда чистым, без рубцов и выпуклостей, хотя парень для этого ничего не делал, чему сильно завидовали остальные. Единственно, что украшало лицо младшего — это синяки под глазами. Они въелись ему под кожу и не собирались отступать. Подметив для себя, что они стали намного больше и походили на лунные кратеры, юноша было полез в ящик за зубной щёткой, но взгляд зацепился за красное большое пятно на шеи. Он приблизился к зеркалу, чтобы разглядеть пятно по-лучше, а пальцы щупали его, подключая тактильное восприятие. «С-синяк что ли? Хотя откуда? Расчесал?» Странное и непонятное чувство обдало волной с головы до ног, когда отрывки сна стали всплывать из глубин сознания. Да, Джисону снился эротический сон. Да, это было с парнем и довольно хорошо. Да, он бесстыдно кончил во сне себе в бельё. Но как объяснить это? Джисон умылся холодной водой ещё раз и потёр глаза, чтобы убедиться в реальности увиденного. Пятно никуда не исчезло, а только становилось ярче, по мере фокусирования зрения и зеркального покрытия. Кончики пальцев так и касались багрового мазка на шеи, в попытках избавится от него. Джисон не ханжа. У него есть опыт в сексуальных отношениях как с парнями, так и с девушками. Сейчас он был целиком и полностью свободен и секса давно не было, что, вполне, объясняло наличие таких сновидений, но максимум, что напоминало о «сонных похождениях» — белое пятно на нижнем белье, иногда просто стояк, поэтому то, что он видел засос на своей шеи, немного вводило в ступор. Резкий звук будильника напугал итак растерянного Сона. Парень медленно отлип от зеркала, намереваясь дойти до источника звука и, посмотрев на время, понял, что опять чертовски опаздывает. До приезда Чана времени оставалось всё меньше, а вопросов и тревожности всё больше. Подумав, что можно разобраться с этим позже, Джисон быстро нашёл свежую одежду, заварил кофе, насколько позволяли его трясущиеся руки, и собрал в сумку всё необходимое. День предвещал быть долгим и весёлым судя по его началу.

***

— Итак, журналисты всегда сообщают о прошлом, это прошлое в журналистике обратимо, и при этом журналистика живёт только сегодняшним днём, только его интересами. Красивые выведенные на доске буквы уже мозолили глаза, но лектор не собирался их стирать, говоря о важности этого предложения. Хан не считал сколько, но исходя из того, что ручка обводила почти до дыр это предложение в своей лекции, упоминалось оно много раз. Конечно, его смысл так и не был понят. Как будущий журналист, Джисон на автомате записывал каждое сказанное слово. Но как студент — пропускал всё мимо ушей, погружаясь в мысли совсем не по теме. Это была третья. Третья пара, как Хан сидел и пожирал себя изнутри догадками и предположениями. Он ждал большой перемены, чтобы собрать своих друзей как Камелот за круглым столом и обсудить произошедшее. Сначала он хотел рассказать всё Чану по дороге, но передумал. Тот показался Сону очень сосредоточенным на чём-то своём, поэтому решил, всё-таки, поделиться со всеми друзьями уже в универе. Одна голова хорошо, две — лучше, а пять — просто замечательно. Особенно, когда среди этих голов была самая умная и знающая всё на свете. Ким Сынмин был один из тех немногих, кто действительно учился, не прогуливал пары и вообще был очень начитан. На него Джисон возлагал надежды больше всего, потому что Сынмин, как настоящий будущий журналист, очень хорошо проводил причинно-следственные связи и, наверняка, мог бы объяснить необъяснимое. Он всегда оставался хладнокровным, даже в патовых ситуаций, и мог, отключив все свои эмоции, продолжать думать логически. Сейчас он с таким же непоколебимым видом записывал каждое слово лектора, изредка шикая на разговаривающих Феликса и Хёнджина, пока Хан всё ещё наблюдал за временем на наручных часах. Джисон просчитал до секунды, когда прозвенит звонок, и рванул как только его услышал. Быстро бросив троим друзьям, что займёт большой столик в столовой, он скрылся в толпе таких же голодных студентов. Разные закуски так и оставались лежать нетронутыми на столе, пока все внимательно слушали тараторящего Сона. Парень старался как можно короче рассказать про нового соседа, хотя получалась плохо из-за большого количества возмущений в его адрес, про утро и, краснея, про сон. Сынмин, Феликс и Хёнджин слушали не перебивая, даже не шевелясь, что напрягало Джисона, но, когда Хёнджин всё-таки пустил небольшой смешок, Хан немного расслабился. Джисон впервые чувствовал себя настолько одновременно открытым и потерянным перед друзьями. Он знал, что эти люди никогда его не осудят, но то, что он рассказывал было больше похоже на очередную ересь, чем на правду. Закончив свой монолог, ребята переглянулись, возвращая скептичный взгляд к Хану. — Покажи, — потребовал Сынмин, наклоняясь ближе к парню, чтобы оттянуть ворот водолазки, — хм… это засос, — Сынмин пожал плечами и спокойно преступил к своему обеду, пока Хан испуганными глазами бегал от Феликса к Хёнджину. Парень устало запрокинул голову, молясь Зевсу, чтобы тот поразил его молнией, но Хёнджин перетянул его внимание с мольбы на себя. — Слушай, а может ты в порыве страсти просто шею чесать начал, — прыснул Хёнджин. — О-о-о, я знаю, — Феликс активно стал ёрзать на стуле, двигая угарающего Хвана, — в тик-токе лайфхак видел, как засосы с помощью зажатия кожи в кулак ставят. Белокурый оттянул небольшой участок кожи на шее, а после несильно зажал в кулак между большим и указательным пальцем. Спустя 10 секунд отпустил. — Видите, — на шее вырисовывалось красное пятнышко, которое через пару минут исчезло. Джисон сощурил глаза, косясь на Хёнджина, который от смеха уже чуть ли не падал со стула, и перевёл умоляющий взгляд на Сынмина, произнося одними губами «Помоги». Сынмин устало выдохнул и отодвинул поднос с недоеденным обедом. — Господи, послал же ты мне друзей, — шёпотом произнёс Ким, — Ну и зачем ему это? — теперь он говорил громко и для всех, — Тем более он спал, чтобы додуматься до такого. Хотя, даже, если бы не спал — не додумался. Джисон возмущённо поднял бровь, но Ким этого даже не заметил. Он смотрел в одну точку о чём-то думая. Джисон мог увидеть по глазам, как шестерёнки в этом мегамозге крутятся и вертятся, чтобы создать ещё одну гениальную идею. Пока Ким думал, парни потихоньку начали приступать к еде, смеясь и дурачась как обычно. Хан тоже пытался абстрагироваться от надоедливых мыслей, но глядя на Сынмина, становилось страшно. Он слишком долго думал. Думал и даже не обращал внимание на шум, который помешал бы глухому. — Исходя из того, — резкий голос Мина, заставил всех прекратить свои действия, переключая своё внимание на говорящего, — что ты рассказывал, это вполне может быть твой сосед, — уверенно произнёс парень, поправляя спадающие на нос очки. Ложка Феликса упала прям в тарелку с супом, расплёскивая его и попадая на одежду и сидящего рядом Джина, но на это никто не обратил внимание. Сейчас все молча смотрели на уверенного в сказанном Сынмина. Тишина становилась слишком острой, отдаваясь покалываниями в ушах, а непонимание слишком ярким, заставляя прикрыть глаза. «Сосед? Сосед. Сосед, блять!» Вот и то самое слово, которое Джисон боялся произносить в слух. Ну, конечно, для этого же есть мистер Ким, который все твои бредни сможет и подтвердить. Хан с громким выдохом опустил голову на стол, звоном встречаясь с поверхность. — Господи! Джисон, ты чего? Решил раз мозг отсутствует, то голова без надобности? Стол тогда пожалей! — Бан подошёл слишком неожиданно, чтобы хоть кто-то провернул голову. Старший же, не церемонясь, немного подвинул подносы других, чтобы поставить свой. — А вы знали, что картину Чонина на выставку отправили? Здорово, правда? И билеты он мне дал. Пойдёмте вместе? — блондин достал небольшие бумажки, махая ими в воздухе, но никто не реагировал, смотря только на Кима, — Эй, я что шутка какая-то? Что происходит? Сынмин, ты опять им картинки с места преступления показал? Ким поднял руки в обезоруженном жесте и мотнул головой. — Господи, за что? — вместе со вздохом вырвалось из Мина. — Э… Ты чего? Ты ж не верующий, — не понимающе проговорил старший. Сынмин лишь закатил глаза и указал старшему на стул, чтобы тот сел, начал свой пересказ, так как остальные превратились в статуи. Быстро введя в курс дела, Ким пробарабанил пальцами со словами «Как-то так» и снова притянул поднос для продолжение своей трапезы. — А вы знали, что помидор был выращен ацтеками и назывался кситомат, что означало «пышка с пупком», — проговорил Ким рассматривая томат на вилке, а после положил в рот. Друзья смотрели на Сынмина как на безумного учёного, игнорируя сказанное. Первый не выдержал Бан Чан. — Ага. И ты думаешь, что это мог сделать сосед? — указал тот пальцем на шею Хана, не отрывая скептичного взгляда от Кима, — а нахера? Чего? Мин, ты сам то в свои слова веришь? — Если сказал — значит верю, — возмущённо произнёс Ким, продолжая жевать овощи. Джисон уже давно находился где-то не здесь, скучающие смотря на спорящих парней. Он понимал, что Сынмин может быть прав, потому что… потому что это Сынмин. Он всегда оказывался прав. Один Чан так не считал, поэтому требовал от Мина аргументов, продолжая спорить и бесить младшего. — Хан, — резкий тон раздражённого Кима вывел парня из тёмных уголков своей души, — ты говорил, что всё чувствовал, но ничего не видел, так ведь? Юноша сглотнул, уже жалея вообще, что рассказал. Он понимал, к чему клонит хубэ, но абсурдным было обсуждать все это. Все молча смотрели на Джисона, ожидая пока тот прожуёт и выплюнет слова. — Да… я ничего не видел, только чувствовал. А, когда, ну… всё закончилось- — Говори нормально: «Когда кончил», — перебил хихикающий Хёнджин, за что получил оплеуха от Феликса. Хан лишь закатил глаза, но легонько кивнул и продолжил. — …я просто снова погрузился в тишину, а потом «бах»! Звонок телефона. И всё. Ким указал рукой на сидящего напротив парня в жесте «Видишь?», адресованный старшему. Однако Чан лишь скептично поднял бровь, подпирая ту пальцем. — И? Что ты хочешь услышать? — слишком агрессивно. Все затаили дыхание, боясь даже шевелиться или смотреть на такого Чана, но не Сынмин. Ким всегда отличался своей дерзостью. Он единственный из их компании, кто мог держать свои эмоции в узде, когда другие давали им волю. Поэтому, сейчас он абсолютно спокойно смотрел на неспокойного Бана. — Я ничего не хочу услышать, Чан. Я хочу, чтобы ты услышал меня. После этих слов Крис будто выпустил всё напряжение вместе с протяжным выдохом. Старший выпрямился и продолжил более спокойно. — Хорошо. Но, если ты утверждаешь, — Чан сделал акцент на последнем слове, — что это сделал… Как его там? Джисон не называл имя соседа, поэтому все ждали, когда Хан раздуплится. Последние минут пять он вылетел из своего тела, оставляя его безвольной куклой за столом. Он думал, вспоминал, ощущал. Сон волнами накатывал, блуждая мурашками по раскалённой коже там, где до этого касались чьи-то руки, губы. Неужели это действительно было всё по-настоящему? Неужели его домогались пока он спал? «Какой кошмар! Но мне же понра-» — Джисо-о-он. — А? Что? Чан, видимо ожидал этого, поэтому задал вопрос снова. — Как зову-то его? Джисон будто проснулся, начиная ёрзать на пластиковой сидушке. — А. Минхо. Ли Минхо. «…старайся обращаться ко мне поменьше» — проговорил Джисон для себя. Никто этого не услышал, продолжая разговаривать и перешёптываться между собой. Каждый думал и размышлял о своём. У Криса это было более заметно. Во взгляде горели кнопочки и мигали лампочки, запуская механизм под названием — мозг. — Минхо... мой однокурсник, — спустя секунды раздумий объявил тот, — но… Он очень редко появляется в универе. Никто его толком и не знает. — А ты можешь узнать о нём побольше? — заинтересованно наклонился к старшему Сынмин. Чан почесал кучерявую макушку и лишь пожал плечами, неловко отведя взгляд. — Он странный. — Мы это уже заметили, — монотонно проговорил Ким, возвращаясь в исходное положение. Длинные пальцы стали массировать виски, а губы не переставали быстро произносить «Думай, думай, думай». Джисон следил за их движением, как под гипнозом, тоже думая, будто Ким заражал своим серым веществом, активируя и его. Чан, Феликс и Хёнджин уже во всю обсуждали предстоящий поход к Нини на выставку, проговаривая детали этой встречи. Хан даже ненадолго отвлёкся, пока рядом сидящий шептун читал заклинание, призывая гениальные идеи. Прозвенел звонок, оповещая о конце обеденного перерыва, но никто даже не шелохнулся в сторону выхода, продолжая увлечённо разговаривать. Когда в столовой остались только они, Хан тревожно оглядел Сынмина, который продолжал как заведённый тереть виски и шевелить губами. Это уже начинало пугать, поэтому Джисон решил аккуратно напомнить другу, что он всё ещё житель земли, а не спутниковая тарелка, ловящая сигналы с космоса. — Сынмини, ты- Джисон испуганно отлетел обратно на стул, так и не успев договорить. Сынмин слишком резко поднялся со стула, смотря только на Сона. — Вспомнил! — Ч-что? Ч-ч-то ты вспомнил? — Холин! Парни переглянулись. — Ч-чего? — Холин — ответ на вопрос «Какое вещество в помидорах помогает понизить уровень холестерина в крови?» Вчера передачу смотрел. Уф, не смог бы уснуть сегодня, если бы не вспомнил, — радостно оповестил Ким, возвращаясь на своё место. Если вы когда-нибудь спросите у Джисона, что такое разочарование, он ответит вам: «Холин», а после пойдёт и ударит стулом друга, который и принёс это разочарование. Чан, улавливая уже нотки этого пиздеца, решил подойти к младшему, садясь перед ним на корточки. — Джисон? Хан лишь испепелял взглядом счастливого вундеркинда с синдромом Якубовича, убирая руки старшего, чтобы встать со своего места. — Мини, так ты об этом всё это время думал? — слишком сладко произнёс тот. — Ну да. А о чем ещё же? — не понимающе, но уверенно сказал Ким. Хан кипел, и почему-то замечали это все, кроме самого источника этого небольшого пожара. В пустой столовой дыхание Хана казалось слишком громким, а пар будто валил из его ноздрей, быстро рассеиваясь в воздухе. Все это замечали. Все, кроме Кима. — Мини, как твоя нога? Сынмин не понимающе осмотрел Джисона, а после перевёл взгляд на Феликса, который крестил его в воздухе. — Ээээ… Какая нога? Джисон медленно встал, аккуратно отодвигая старшего, который одними губами произносил «Беги», смотря на Мина. — Как какая? Которую ты будешь лечить. Ким, конечно, был умный, но недалёкий, поэтому, далеко убежать не получилось от разъярённого друга со стулом. Завалив на спину, Джисон присел на бедра бедолаги, уже замахиваясь стулом, но Ким был спасён старшим, который вовремя отнял оружие пыток. Чан ещё хотел, чтобы все его друзья жили и, главное, ходили нормально. Тем более, тут слишком много свидетелей. Но он также хотел, чтобы младший чуть-чуть помучился, поэтому, шепнув Джисону быстрое «Щекотка», Крис ретировался обратно за стол. Теперь вся столовая впитывала вопли в перемешку с диким смехом несчастного, который извивался и пытался вырваться, но только больше давал разгуляться рукам Сона. То, как Ким ненавидел щекотку, знал только Чан. Теперь знают все. Феликс и Хёнджин тоже не отставали от Мина, разрываясь от смеха, но всё же пытаясь оттащить Джисона, который, видимо, не собирался останавливаться. —Я ТЕБЕ ЭТОТ ХОЛИН В ЖОПУ ЗАСУНУ! Я ДУМАЛ, ТЫ МНЕ ПОМОГАЕШЬ! — верещал запыхавшийся Хан в руках всё ещё угарающих Ли и Хвана. Бедный Сынмин остался лежать на полу, переводя дыхание. Он было хотел что-то ответить, но воздух сдавливал лёгкие в кулак, пытаясь их вырвать и забрать у парня последний шанс на разговор. Всё, что смог сделать Ким, это поднять руку как белый флаг, сдаваясь и ожидая помощи. Помощью послужила зататуированная рука, которая одним рывком подняла худенькое тельце. Все решили вернутся за стол переговоров, но на этот раз Джисон и Сынмин сидели подальше друг от друга. — Я придумал всё, как только Чан сказал, что он странный, — обиженно пробубнил Сынмин. — А раньше нельзя было рассказать? Я думал, ты уже реально там дзен поймал, чтобы что-то придумать, — в такой же манере проговорил Хан. Другие пока не решались вмешиваться в этот бубнёж дедов на соседних лавках. — Пф, я и ловил, но не для тебя, — показал язык Ким. Джисон на этот жест бросил морковку, позаимствованную у Хвана из салата. — Придурок, ты чего едой кидаешься? — Там бета-каротин. Тебе полезно. — Ах, ты ж- — Стоп! — Чан не выдержал в тот момент, когда Мин уже замахивался кимбапом, — вы как дети, ей богу. Крис отнял у младшего еду, а после угрожающе посмотрел на Сона, который взял в руки яблоко. Старший ярко улыбнулся, будто кот Леопольд, но младшие видимо этого не оценили, качая головой и переглядываясь. — Понятно, Богдана не любят, — прошептал Чан, отворачиваясь немного, чтобы после вернуть всю ту же приторную улыбку, — вы у меня что Роберты? — Нет, — хором ответили парни, переглянувшись. — Тогда, почему вы у меня такие Дауни? Теперь смеялся один старший под гнётом осуждающих взглядов. Сынмин деловито поправил очки, пока Джисон шептал Ликсу, чтобы тот больше не давал деду в руки тик-ток. Один Хван пытался не заржать вместе с Крисом. Прозвенел ещё один звонок, указывая на то, что пары закончились, а никто из этой пятёрки так и не явился на неё, даже не пропускающий всё Сынмин. Но у него было оправдание — он чуть не задохнулся от смеха, поэтому, спокойно собрав свои вещи, младший уже было направился к выходу, как его схватили за рукав. — Мир, придурок? — Мир, придурок. Джисон улыбнулся, прикрыв глаза щёчками, а Сынмин повторил за ним. Они знали, что всё это понарошку: ссора, обиды, щекотка, но каждый из них всё равно не хотел ранить другого, поэтому и мирились по-настоящему. Чтоб наверняка. Все парни стали собираться, чтобы покинуть столовую вместе и обсудить дальнейшие действия. Сынмин был тем самым мегамозном, который разрабатывал план. Джисон — агент под прикрытием. Чан — прикрытие агента под прикрытием. А Хёнджин и Феликс — просто красивые. Всё на своих местах. Сев на первую же лавку в парке под тенью вишнёвого дерева, Ким начал мозговой штурм. — В общем, план такой…