Moon child

Заново дышать ㅡ это приговор

Моросит душа, вытру рукавом

Символичный шрам, жаль, что глубоко

Каста ㅡ Обоюдного счастья

Почему жизнь так не справедлива? Особенно к тем, кто уже пережил столько, что, кажется, ещё немного и сдадут все нервы. Смоются в унитаз к отходам прошлого, взрывая гибкую трубу к херам и вываливая это всё прямо на пол. И Минхо, который не планировал заниматься таким грязным делом, придётся убирать всё это обратно, чтобы хоть как-то жить в чистоте дальше. Однако, пока нервы на месте, а парень старается отодвинуть это момент утиля — он держится. Действительно держится, когда просыпается в чужой кровати, слабо соображая, как здесь оказался. Он вспоминает, что пил вино, разговаривал с Ёнджуном, а потом… похоже отрубился. Ох, почему младший не разбудил его? Ответ на этот вопрос он итак скорее всего знает. Принимать не хочет. Мысли начинают вырисовывать картинки, как младший тащил Хо словно принцессу, а после по-рыцарски уступил свою кровать. Боже! Минхо даже ничего не почувствовал! Но оно и очевидно. Он слишком был вымотан за тот день, а алкоголь лишь разбавил эту слабость, вырубая с вертушки. Минхо настолько крепко спал, что впервые за долгое время выспался. А ночь, по ощущениям, прошла в одно мгновение. Однако, погружаясь полностью в себя, парень ловит неизвестное чувство, будто он что-то забыл очень важное. И в утренних потугах вспомнить это «что-то важное», Ли не замечает, как из полуоткрытой двери показывается знакомое лицо с натянутой улыбкой. — Доброе утро, хён, — Минхо заторможено переводит взгляд, кивает, отчего Ёнджун, не ожидая приглашения (это ж его дом как бы), аккуратно проходит внутрь, присаживается рядом, — как ты себя чувствуешь? Мин, будто только что вылупившийся цыплёнок, пытается избавится от этого липкого чувства, решает сесть полноценно, свешивая ноги на пол, невольно щурится. Ох, зря он конечно пил. Нет, с алкоголем у него было всё хорошо, но паничка и пару бокалов терпкого сделали своё дело. Голова была тяжёлой, а тело слабым, словно у парня поднялась температура. Хотелось сказать, насколько ему хреново, но он лишь вытягивает большой палец в виде «Класс», вспоминая вопрос, и также натянуто улыбается, стараясь игнорировать и физические, и душевные неприятные ощущения. Ёнджун на этот жест лишь поджимает губы, кивая. Он только делает вид, что верит, чтобы не создавать неловкости, однако… неловко было. Будто Ёнджун видел незнакомца в своей кровати. Это ж правда. Младший почти не знал Минхо. Особенно остро он стал это воспринимать после этой ночи. И это пугало больше всего. Собственная чрезмерная открытость к людям, которых ты не знаешь. Однако, несмотря на это, червячок страха не останавливал парня, взращивая новое чувство. Интерес. Как страшно, Ёнджуну было также интересно узнать Минхо. Засыпать вопросами о его прошлой жизни и разговорить о произошедшем. Хотелось, но нельзя. Когда Чанбин перезвонил ему, на часах было без двадцати три. Младший тогда почти засыпал, а уставший голос Чанбина намекал на то, что полноценный разговор не состоится. Старший лишь коротко рассказал, где они были, не называя имён, немного объяснил для чего, и, что сам мало что знает о своём друге. В тот момент его голос был ещё больше изнеможённым, но Ёнджун старался просто слушать. Как поступать? И Чанбин ответил. Ждать. И ничего пока Минхо не говорить, дабы не напугать. Как понял Чхве, он далеко не основной персонаж этой истории. Минхо должен был поговорить с другим человек и со всем разобраться самостоятельно. Что ж, Ёнджуну ничего не оставалось, как послушать своего хёна, несмотря на то, что мозг внутри разрывался в догадках, а сердце трепетало в беспокойстве. Они сидели в тишине, думая каждый о своём. Возможно бы сидели так и дальше, если бы Минхо не накрыл стыд. Стыд за принесённые неудобства. Стыд за своё состояние. Стыд за неумение благодарить. Ёнджун много для него сделал вчера, и Минхо стыдно за это чувство долга перед младшим. Он должен что-то сказать, поблагодарить, но это сейчас тяжело. Во рту гадко от остатков алкоголя, впрочем как и на душе. Ли решает, что тянуть нельзя, иначе совесть начнёт грызть его глотку в попытках заставить сказать что-нибудь. В этом порыве Мин откашливается, привлекая внимание, и тихо вздыхает. — Спасибо и… ты прости, что принёс столько хлопот. Не нужно было мне пить. Я впервые в такой ситуации на самом деле, — неловко почёсывает затылок он, отводя взгляд, — Ну, знаешь, алкоголь после такого… — Нет, хён, всё хорошо. — Ёнджун перехватывает руку Ли, кладя её обратно на кровать, чтобы успокоить. Он смотрит на неё не отрываясь, а потом поднимает глаза-полосочки на старшего, — Думаю, в тот момент это было необходимо нам обоим. Ты имеешь право хоть иногда расслабиться, а алкоголь же для этого и пьют. Так ведь? — он ждёт кивка от Минхо, а получает ещё и улыбку. Кому как не Ли знать, что алкоголь может сделать с людьми. Везёт немногим, и то самое «расслабление», о котором говорил младший, получают люди, умеющие пить. Минхо был одни из них. — Да, настолько расслабиться, что заснуть. Это нужно уметь, — сам себе проговаривает Хо, но младший прекрасно это слышит, отчего смеётся. — Ну, я был не против. Ты, кстати, тяжёлый, — невзначай бросает Чхве, хихикая. У Минхо от такого заявления вырисовывается самодовольная улыбка. Если бы не слабость в теле, он показал бы свои мускулы, но Ёнджун уже всё видел. И трогал… Когда нёс! Не нужно извращённых мыслей! — Главное, что ты в порядке. — слова вылетают автоматически, когда тишина вновь становится давящей. Минхо поворачивает голову, но Ёнджун не смотрит, тихо добавляя, — Друзья ведь не бросают в беде. Простые слова, однако от них почему-то начинают бежать мурашки. Минхо и сам даже не понимает, отчего становится так неловко и в тоже время… приятно. Друзья? Даже сердце на секунду не выдерживает, приостанавливаясь от этих слов, а живот делает шекочащий «ух». Любой другой, возможно, даже не предал бы значение этим словам, но не Ли. Когда он стал осторожен с людьми, то быстро научился расставлять границы, разделяя людей на классы. Кто-то был для Минхо белой массой — приходят и уходят. Кто-то — знакомым, с которым Минхо редко общался по делу или учёбе. Кто-то — выше поставленный человек, с которым нельзя было препираться, а иногда очень хотелось. Ну, а кто-то был другом. Самый малонаселённой класс, куда Минхо поместил лишь двух людей. Дорогих и любимых. Он дорожил своими друзьями, но редко это показывал. Не умел, что ли. Или просто не хотел, так как где-то на глубине ожидал страшной несправедливости, которая отнимет его редкое сокровище. Минхо дорожил своими друзьями, а значит и называл этим тёплым словом не каждого. Ёнджуна искренне хотелось считать другом. И попробовать довериться. Но к этому нужно прийти уже со временем. Несмотря на все поступки и помощь парня, решало «приблизить или нет» было теперь время. Им ещё предстояло узнать друг друга по-лучше. От этой мысли Минхо улыбнулся искренне и по-доброму, заставляя всю утреннюю тревогу отступить. Он позвал Ёнджуна, чтобы сказать те самые слава благодарности прямо в глаза искренне. — Спасибо тебе. Большое. Для меня это ценно. Младший скопировал улыбку Минхо и похлопал того по плечу в одобрительном жесте. Ему было приятно чувствовать благодарность. Однако помимо благодарности в животе урчало ещё и чувство голода, которое заставило вспомнить о еде на кухне. Быстро поднявшись на ноги, Ёнджун ещё раз улыбнулся и кивнул в сторону выхода, подзывая старшего. — Пошли, хён. Я приготовил завтрак. И как Минхо тут отказать? Он и сам уже чувствует голод, поэтому поднимается следом, смотря на убегающего младшего. Ли же плетётся сзади, слабо передвигая конечностями и хватаясь за голову. Вместе с передвижением конечностей по телу растекалась тупая боль, добирающаяся к мозгу, и заставляющая тот поднывать. — Ёнджун, — тихо зовёт старший парня, дойдя до кухни, потирая макушку, — у тебя есть обезбол? Джун, который уже стоял у плиты, раскладывая яичницу по тарелкам, лишь показывает большим пальцем на стол, где стояла вода и лежала белая большая таблетка в упаковке. Минхо удивлённо смотрит сначала на неё, потом на парня и, хочется спросить «как?», но Ёнджун сам объясняет. — Ты не замечал, что иногда у тебя всё на лице написано? — хохочет парень, уже присаживаясь напротив и подавая тарелку с едой. Минхо лишь хмыкает и закидывает таблетку в рот, осушая стакан воды. В нос бьёт запах вкусной еды, раздражая желудок, поэтому, поставив стакан, парень быстро приступает к трапезе, игнорируя боль. Он нормально не ел уже два дня, отчего живот аж стал на колени в благодарственной молитве перед этим юношей, чьи руки приготовили это произведение кулинарного искусства. — Очень вкусно, — прожёвывая кусок бекона вместе с хрустящим перчиком, лепечет Минхо. — Ох, спасибо. Я вообще не силён в готовке, но яичница с бекон и овощами — моё коронное блюдо, — на последних слова он гордо поднимает вилку в воздух, на которой был кусочек поджаристого белка. Однако, не выдержав такого хвастовства, тот мигом полетел на пол, показывая воображаемые факи парнишке. — Ащ, вот зараза, — вздохнул младший и потянулся с салфеткой, чтобы убрать самоубийцу. — Видимо, твоё детище так не считает, — хохотнул Минхо, продолжая есть. Когда Ёнджун всё убрал, парни продолжили есть в тишине. Атмосфера была спокойная и приятное, даже разговоры были не нужны. За окном светило утреннее солнце, заливая своими лучами всю комнату. Впервые в жизни не нужно было никуда торопиться, а можно было просто наслаждаться вкусной едой и приятной компанией. Не нужны были слова, а молчание было совсем не неловким. Тишина окутывала их пуховым одеялом, давая пищу как материальную, так и духовную. Впервые не хотелось думать о чём-то. Не хотелось думать, что наступит завтра, а просто остаться в этом мгновении на подольше. Минхо этого не хватало. Всю свою жизнь он куда-то спешил. Спешил вырасти и вырваться из родного дома. Спешил в школу, побыстрее отучится и поступить в институт. Спешил на работу или учёбу в ВУЗ. Минхо всегда спешил, даже не замечая, как проходит время, стремясь обогнать его и заявить: «В этой гонке я всё равно стал первый». Однако время ㅡ штука сложная. Оно и не собиралось обгонять, а лишь показывало, что иногда стоит наслаждаться моментом. И некоторые моменты стоят того, чтобы прожить их, никуда не спеша. Он понял это в свои 25 лет, сидя на чужой кухне, где прошлое, будущее, настоящее ㅡ потеряли своё значение. Хотелось остаться в этом моменте, но… О чём вы вообще? Это ж жизнь Минхо. Она всегда обламывала, дожидаясь, когда тот в кой-то веки ловил Дзен. Тот самый облом вторгся в идиллию утренней трапезы вместе с телефонным звонком, доносившимся из чужой спальни. Минхо разочарованно вздохнул и встал со своего места под пристальный взгляд младшего. Джун уже, кстати, закончил со своим завтраком, оставляя добрую половину на тарелке, спешно выкидывает объедки в урну и кладёт тарелку в раковину, аккуратно следуя за Ли. Парень останавливается у закрытой двери, настраивая свои эхолокаторы на приём информации. Младший посчитал некрасивым вторгаться в личные разговоры, поэтому… стал тихо подслушивать? Ну, да, а вот это очень даже красиво. Совесть Ёнджуна скоро в отставку подаст от его излишнего любопытства и беспокойства. Но на что только не пойдёшь ради любви дружбы. — Да, — Минхо очень не хотел брать трубку, когда увидел незнакомый номер, но решил, что это могут звонить с кафедры, всё-таки поднял. Ох, как он ошибался. И пожалел, когда из микрофона донёсся судорожный вздох, а после неуверенное: — Минхо, это Хан Джисон. Пожалуйста, не бросай трубку. Нам нужно поговорить. Ещё раз. «Блять», — вот что подумал Минхо в этот момент.

***

«Блять». Это словно за все эти дни очень полюбилось бедному Хану. «Блять, что происходит?!» «Блять, почему я?!» «Блять, и это мои друзья!» «Блять, как же стыдно...» И другие односложные предложения, которые возникали у Хана всё это время вместе с любым «блять». Поэтому, как только он открывает глаза, сталкиваясь с улыбающимся солнцем, он думает лишь об одном: «Блять, уже утро!» Хотелось закрыть глаза снова, укрыться одеялом с головой, но разговоры на фоне и запах вкусной еды, не позволяли. Ещё только утро, а он уже готов убить своих друзей, которые встали в такую рань. «Блять, как же хотелось просто выспаться» После того разговора с Юнги, который неожиданно прервали его любимые (НЕТ) друзья, парни решили, что пора разъезжаться. Мин открыл ему ту толику прошлого Минхо, которую Ли сам бы побоялся озвучить, по словам Юнги. И этого было достаточно, чтобы пожалеть о всё случившимся. Хану было жаль, что Минхо пережил такое. Поэтому, преисполненный познанием чужой жизни, они заканчивают в неопределённости. И, как бы не хотелось узнать ещё, поздний час и уставший голос Мина намекали на завершённость разговора. Юнги пташка ранняя, и ему было необходимо хоть немного поспать. А, так как на часах уже было первый час, спать оставалось всё меньше. Не обошлось, конечно, без боя. И никто никогда бы не подумал, что драться будет тихий мальчик-ангелочек — Ли Феликс, который не хотел расставаться с полюбившимся ему котом. Отлипнуть от него не мог, и даже кусаться пытался, когда Чанбин решил забрать животное. Однако, несмотря на пару уколов от бешенства, которые любезно согласился поставить Юнги Чанбину на следующей встрече и пол литра слёз — истерика долго не продлилась, ведь сонный к тому времени старший помог не только Бину, но и Ликсу. Он предложил младшему забрать кота к себе, как только тот поправится. Этого кота (а точнее кошку) только недавно принёс Минхо. Удивительно, правда? Феликс, конечно, этому очень обрадовался и, не попрощавшись, так как скоро ещё вернётся, вылетел из приюта. Юнги только и мог, что улыбнуться и отправить питомца на место в клетку. Не думал он, что так быстро найдёт ей хорошего хозяина. Когда же вся свора наконец вышла на улицу, рассаживаясь по машинам, Хан остановился на пороге, обернулся к мужчине. Он нервно теребил подол футболки, но всё-таки сказать это было необходимым. — Спасибо, Юнги-хён. И прости за… — Не стоит, Джисон. Я лишь рассказал малую часть. Главное, поговори с Минхо. Постарайся выслушать его, — он улыбнулся, ободряюще сжимая плечо. — А, если он не захочет? Юнги лишь хмыкнул, убирая руку. — Любой хочет, чтобы его выслушали. Эти слова теперь крутились в голове, как пластинка. Когда Хан сел в машину, он даже спрашивать не стал, почему Хёнджин сидит с ними. Его это абсолютно не волновало. В голове был только Минхо, и его небольшая история с огромной болью. Хану хотелось поскорее встретится с ним и первое, о чём он подумал… Обнять. Но эта идея быстра сменилась на мысль о предстоящем разговоре. Тяжёлом разговоре. Он старался продумать, как начать. Что следует говорить, а что нет? Как будет чувствовать себя Минхо? А вдруг он не сможет ему открыться и уйдёт, как тогда в кафе? А что, если Минхо разозлиться, потому что Джисон уже знает немного? Он думал, думал, и даже не заметил, как Чанбин привёз его к себе домой. Когда Хан отошёл от транса, смотря на многоэтажки из тонированного окна, он было принял тот факт, что друг забыл завести его в общагу. Забыл, что Хан вообще едет с ними (настолько он был тих), но Со лишь мягко бросил, оборачиваясь к нему: — Поспишь сегодня у меня. Вид у тебя затурканый. А Хёнджин добавил: — Мы не хотим оставлять тебя. МЫ? Ладно. Джисон настолько когнетивно вымотан, что задавать вопросы уже не хотелось. Хотелось просто лечь и надеятся, что ночь будет тянуться вечность. Но… «Блять, уже утро». И несмотря на то, что Хан почти не спал, ночь прошла слишком быстро. — О! Ты уже встал? Хан флегматично перевёл взгляд на уставившегося на него Хвана. Тот улыбался и светился словно самовар, и это раздражало ещё больше. — Ты чего так светишься? — будто обиженный ребёнок пробормотал Хан, прожигая потолок взглядом. Хёнджин кислую моську друга проигнорировал, вошёл в спальню и плюхнулся прям на ноги всё ещё лежавшего на кровати парня. — Настроение хорошее. Да и утро доброе, белка! Джисон лишь зашипел от этой туши на своих тонких ногах и быстро их убрал, незабывая хорошенько толкнуть друга. — Ага, доброе, — встав на ноги, буркнул Джи. — А ты чего такой недовольный, бурундук? По своей естественной среде соскучился? В дупле спать да орешки грызть? — Хван говорил это шутки ради, вальяжно закидывая ноги на кровать и приземляясь на подушку вместо друга. Джисон же этих шуток не оценил. Он повернулся к развалившемуся на ложе парню и придавил того соседней подушкой (ни один Хван Хёнджин не пострадал, так как вовремя пришёл Чанбин). — Эй, эй, эй. Не потерплю жмуриков в своём доме, — отобрав подушку и освободив Джина, пробасил тот. — Чанбин~и, этот бешеный бурундук свихнулся! Хан на это заявление злобно уставился на друга. — Я тебя сейчас ещё и укушу, хорёк недоделаный! Он попытался отобрать подушку и вновь совершить незаконченное дело (УГОЛОВНО НАКАЗУЕМОЕ ДЕЛО), при этом пытаясь ещё и укусить, но Чанбин держал Хана с подушкой слишком крепко. — О, групповушка в мире животных! — воскликнул парень у входа. Все уставились на вальяжно стоящего у стены Ким Сынмина, который попивал что-то из стаканчика, — Не, вы продолжайте. Мне как раз статья про бешеных белок нужна. Джисон, кусьни его за задницу! Сынмин злобно улыбнулся, пока Хан дышал огнём в сторону новой жертвы. Он не видел смысла спрашивать, откуда материализовался Мин, а просто перевёл испеляющий взгляд от Кима к Со. — Они привезли кофе. Я не мог их не впустить, — тихо оправдался Бин от страха чужих глаз. Эта белка в гневе могла наводить ужас, поверьте. Хан смотрел на Со ещё с секунду, но после лишь закатил глаза, услышав: «Идите завтракать» от Чана. Пора бы уже привыкнуть, что его друзья оставят его в покое только на похоронах. И то не факт. Сынмин 100% придумает какое-нибудь заклинание, чтобы выпустить душу бедного парня из мира спокойствия и грёз, чтобы услышать «Там Хёнджин орехи принёс». И покой Хану будет только снится. И то не факт. Прислушавшись к урчащим желудкам, парни мигом (кроме Джисона, конечно, который плелся позади, что-то бубня про себя) оказались на просторной кухне, где «Мама-Чан» в солидном чёрном фартуке расставлял блюда. — Доброе утро, Джисон~и, — мило улыбнулся парень, стоя между сидящеми Феликсом и Чонином, которые уже что-то жевали и махали. Вся свора снова в сборе. Отлично! (НЕТ). Как там говорят… Одна голова — хорошо. Две — лучше. А семь — это уже дурка? Ну или как там. К их компании идеально подходит. Хан на приветствие махнул всем рукой, буркнул что-то, и быстро подошёл к столу, забирая свой стаканчик с кофе, сразу же отпивая напиток. — Эй, выдра сонная, это моё! — завопил Сынмин, пытаясь отобрать крафт. Джисон спокойно вытянул руку, затыкая Кима и продолжая пить, но тут же пожалел. Его горло стискивала вязкая жидкость, заставляя сушить рот, отчего, он быстро открыл крышку, выплёвывая эту мерзость обратно. — Что это за боблево?! — откашливаясь, пискнул Сон. Сынмин лишь хмыкнул, пожимая плечами. — Фильтр. С буброном. Джисон вежливо протянул Сынмину стаканчик обратно, кривясь и плеваясь, подошёл к столу вновь в поисках нормального кофе с молоком. — Я туда плюнул, кстати, — всё ещё ища свой стаканчик, бросил Хан, заметив как Сынмин заторможенно рассматривает жидкость внутри стакана. — Я заметил, кстати, — пассивно-агрессивно улыбнулся Ким на «вежливость» Сона. Он нехотя подошёл к мусорке медленным шагом и выбросил стакан вместе с утренним оживительным напитком. — Мой любий фильтр… — чуть ли не плача и смотря на растекающую лужу в мусоре, хныкал Мин, — сукин ты сын, Джисон… Хан лишь флегматично пожал плечами, наконец отыскав свой капучино и спокойно попивая его в сторонке, пока возле мусорки разворачивались целые похороны. Чан с Чанбином лишь переглянулись на сие придурковатость их гения компании. — Так ты тот ещё не допил, — поднял бровь Чанбин, кивая на стаканчик в левой руке Мина, пока он второй растерянно гладил воздух у помойки, стоя на коленях. Хёнджин, видимо, понимая, что его место драммы-квин пытаются отнять, цокнул языком и подошёл к парню, поднимая того. Сынмина на это лишь отмахнулся и допил остатки предыдущего кофе залпом. — Я спал от силы 4 часа. — упёрся о гарнитуру тот, — Мне нужна двойная порция, чтобы пережить ещё один день с вами, идиотами! Хёнджин лишь хохотнул. — Я знаю, кто из нас умрёт первый, — шепнул он на ухо Чанбину. — Хёнджин~и, о своей смерти так открыто не заявляют, — с едкой улыбкой пролепетал Ким, стреляя глазками в его сторону. Младший быстро спрятался за спину Со, пока в него что-нибудь не полетело. Ох, и досталось ему сегодня от этих двоих. Сынмин с недосыпом не менее опасен, чем Джисон. Ещё и пьёт с утра. Ким с алкоголем в руках и недосыпом на глазах — равно машина булинга. — А почему ты спал так мало? Мы же за тобой в 9 только приехали? — решил на свой страх и риск поинтересоваться Феликс. Он — был единственным человек из этой компании, который был полон сил. После той знаменательной встрече с будущим домочадцем, он стал светится ещё больше. Парень хорошо спал и выспался, даже во снах бредя той кошкой. — Бессоница, — отмахнулся Мин. Все, кроме Джисона, который спокойно продолжал думать о своём, попивая кофе, уставились на него с немым вопросом. И лишь Бин озвучил его в слух. — Может, у тебя бессоница, потому что ты хлещешь эту хрень как воду? — скрестив руки на груди, пробормотал Со. — Да, Сынмин. Ты его последнее время часто пьёшь. — включился Чан. — У тебя уже по венам это пойло течёт, — по-доброму добавил он напоследок, но Сынми этой заботы не оценил. Он, конечно, улыбнулся, но эта улыбка была далеко не милая и благодарная. Ким подошёл к мусорному ведру, вальяжно выбрасывая пустой стаканчик, посматривая на ничего не подозревающего Яна. А потом понеслась… — Блин, ребят, хотелось бы, чтобы причина была в этом, но вот, там другое, — он сверкнул глазками в сторону Чана, стоящего с выражением: «А ну-ка? Скажи нам», а после продолжил, — Чан был таким громким. Даже за километр слышал как они с Чонином сосутся. Упс. И пока у Сынмина всё больше вырастали рожки, бедный Чонин, который сидел спокойно, ел, пил свой чай, снова стал участником этого всего. Его лицо в миг покраснело, приобретая оттенок каркаде в кружке, и этот же самый каркаде оказалось на лице рядом сидящего Ликса. — Ууууу, — протянул опасливо Хван, снова прячась за спину своего хёна. — Сынми-и-ин, перегибаешь, — настороженно смотря на лицо Чана, пробубнил Бин следом. Так. Ладно. Сынмин и Хан даже рядом не стояли в номинации «Мои мешки под глазами последнее, что ты увидишь». Бан Кристофер Чан, заберите. Распишитесь. Он тоже не выспался. Бессонница. Только у его бессоницы было имя — Ян Чонин, которая сейчас сидела с ними и краснела по самые уши. Ну что ж… Бану нужно было с этим что-то делать. — Кхм, — старший даже кашляет в этот момент строго, заставляя всех невольно сглотнуть, — быстро все сели и молча позавтракали, — точно мяч отчеканил каждое слово Крис. Готово. И попробуйте тут ослушаться. Даже Джисон, который почти покинул этот цирк утренних уродов, смирно вернулся на место, схватил бутерброд. Феликс хотел отойти умыться, но решил, что вытереть всё салфетками, неплохая идея. Сынмин наконец-то замолк и пообещал, что в жизни никогда не заговорит, тоже начал есть. Вторая порция того, как Джисон назвал его «боблева», не помешала бы. Хван и Чанбин пару раз переглянулись, но тоже стали есть, не решаясь заговорить даже друг с другом. И пока все молча пережёвывали настроение Чана вместе со съестным, Чонин находился в небольшой (ахуе) ступоре. Во-первых, от проницательности Кима. А, во-вторых, от своего парня (ПАРНЯ). Он не ожидал, что Чан может так легко управлять (казалось бы, неуправляемым) одним только голосом. Это… заводило? (Ну, вот, испортили пацана). Он просто никогда не видел такого Бан Чана. С ним старший всегда был робким, мягким и нежным. Он даже целовал нежно и трепетно, будто Чонин сахарный. Яну такая сторона нравилась, но… ни так, как эта. Даже несмотря на своё стеснение, ему очень нравилось. Чан, оглядев всех парней, которые (слава Богам, наконец-то) молча пережёвывали пищу, теперь и сам смог сесть и поесть. Все думали, что он зол сейчас, но это было не так. Он просто умел включать своего внутреннего огра, когда нужно было. Слова Кима его даже не задели, но было интересно наблюдать за реакцией Нини. Похоже, пора прекращать играть в милого парня и чуть-чуть больше показать Яну, каким он может быть. То, что он нежен и робок был первое время, не значит, что будет всегда. Чан скосил взгляд на пытающегося всё-таки допить свой чай Чона и наклонился к уху слишком близко, чтобы слышно было только ему. — Мы то знаем, что тебе понралось исследовать мой рот, малыш, — прошептал старший, вновь заставляя чай выйти наружу. Бедный Феликс. Бедный Чонин. — Бедный чай, — брезгливо проговорил Хван, смотря на поджимающего губы Феликса, который только закончил с оттиранием прошлой порции. — Можно выйти, — хватая ртом воздух с прищуренными глазами, пропищал Ликс. Чан лишь тихо расхохотался, хлопая по плечу Нини и кивая Феликсу. Сынмин, который скосил взгляд на убегающего в ванную Ли, нарушил обещание. — Чонин, ты сегодня шлангом подробатываешь или слюни Чана вспомнил? Алкоголь + фильтр = смерть Сынмина. Прощай, Ким Сынмин. Ты был хороши… ну, умн… в общем недалёким другом с длинным языком, который сейчас кто-то подрежит. Однако, на удивление всех присутствующих, Чан повёл себя очень спокойно. Он положил блинчик на тарелку и посмотрел в глаза Киму, хитро улыбаясь. — Поверь, дополнительная смазка никогда не повредит. — Воооу, — хором подхватили парни, уважительно кивая на ответ Сынмину, пока Чонин ахуевал третий раз подряд с новой открывающейся стороны своего парня. Даже Ким не ожидал, поэтому лишь пораженно кивнул, хлопая. Единственному, кому было не смешно — Джисон. Тот давно не реагировал ни на какие-либо раздражители, слушая, но оставаясь в своём мирке. И пока никто не замечал «отсутствие» Хана — всё было хорошо. — Что я пропустил? — вернулся Ли, вытирая лицо. — Чан и Сынмин письками мерились, — заржал Хван, попивая свой кофе. Феликс расширил глаза и вскрикнул: — Фу! Прям при Нини? Этот мальчик воспринимал всё слишком прямо. Чонин аж воздухом подавился, представив (зачем-то?) эту картину. Феликс, посмотрев на Яна, скривился и решил пересесть к Джисону. Так безопаснее и чище. Утро наконец-то стало действительно добрым. Все ели, шутили и смеялись. Все, кроме Хана. Тот продолжал подвисать в моментах, но настроение другим не портил. В отличие от некоторых. Ким всё никак не мог отстать от новоиспечённой пары, подкалывая всё больше. И, пока Чонин краснел, Бан нашёл в этом свой фетиш, когда отвечал на колкость ещё более пошлой фразой, наблюдая за реакцией своего парня. Но и Сынмин в какой-то момент устал безнадёжно пытаться вывести парочку из себя. И тогда в поле зрения попали Чанбин и Хёнджин, что тихо перешёптывались и хихикали. У Кима аж глаза заблестели, заметив новую добычу. Ну, не мог он сегодня не доставать кого-то. А то уснёт ещё. — Джинни, — пролепетал ангельским голос Мин, отвлекая от разговора и Хвана, и Со. Тот лишь кивнул, давая понять, что слушает, но коронная улыбка парня не предвещала ничего хорошего. — А где ты сегодня ночевал? Мин спросил это так, будто спрашивает не самую очевидную вещь. Даже Феликс вскинул бровь с немым: «Чел, тут и так всё понятно». Но Сынмин клонил к другому. Со решил вступится, спокойно отвечая: — У меня. Какие-то проблемы? Хван аж воздухом подавился из-за такой настойчивости на последнем вопросе. И пока все тихо наблюдали, что же будет дальше, Сынмин хмыкнул, как самая настоящая леди, вытирая уголки рта салфеточкой. — Нет, никаких проблем. Просто любопытно стало, — он перевёл взгляд на Хвана, который в этот момент застонал и откинулся назад, давая Сынмину повод придумать ещё одну пакость. Ким расширил глаза, уставляясь на открытый участок шеи, — Это что засос?! Все пары глаз мигом устремились к Джину, который трогал участок кожи, пытаясь что-то нащупать или закрыть. Ребята долго ждать не заставили, начали активно просить парня показать шею, чтобы тоже убедиться, пока Со в сторонке удивлённо посматривал на озверевших друзей. Всем было интересно узнать — врёт Ким или стебётся. И, пока Ким тихо ржал в сторонке, друзья охали и ахали в интересе. Реакция Хвана и Бина их даже развеселила, отчего покатистый смех разнёсся по комнате, понимая, что Мин проверял их нервы на прочность. Однако, эта проверку не прошли не только Чанбин с Хёнджином, у которых (между прочим) ничего такого не было, но и Джисон, что потух ещё сильнее с самого начала этого галдёжа. Он ковырял вилкой блин, незаинтересованный ни в завтраке, ни в этой компании. Его волновал лишь Минхо и их нерешённая проблема, которая колола в районе груди. Хану шум вокруг впервые показался давящим, поэтому, резко поднявшись со своего места и заглушив скрипом стула ребят, он быстро побежал в комнату, заперев ту. Настроение менялось со скоростью света, а руки начинали невольно трястись в поисках телефона. Слишком путались мысли в голове. На кухне в это время повисла тишина и напряжение. Все молчали, также быстро теряя настроение и аппетит. Все смотрели на Сынмина, смотревшего лишь на Чана, у которого всё читалось в играющих зрачках. Сынмин покачал головой, произнёс не только для Бана, но и для всех героев этой истории. — Оставьте его в покое уже. Он справится. Ребята согласно закивали, но, что скрывать — загрузились. Даже Чонин, который толком ничего не понимал, поймал настрой каждого — загрузился. Есть больше не хотелось, шутить тоже. Похоже разговор с Юнги открыл что-то, что заставила Хана волноваться ещё больше. Никто не знал, о чём же они там разговаривали со старшим; что он рассказал ему про Минхо, но им и не нужно этого знать. Они наконец-то это поняли. Всё, что происходит должно касаться только Джисона и Минхо. А их друзья итак уже залезли по самые гланды. Пора и честь знать. Бан обвёл всех друзей взглядом, а после на закрытую дверь комнаты, куда ушёл Хан. Он легко улыбнулся, обращаясь к сидящим. — Сегодня последний выходной перед учёбой, поэтому предлагаю сходить в кино. Все ребята согласна кивнули и стали подниматься с места, быстро убирая каждый свою тарелку в мойку. — Чанбин потом всё помоет, — кивнул Бан ахуеашему от этого заявления Чанбину, которому не дал опомниться Хёнджин, что тянул его на выход. Никогда в жизни эта ОПГ во главе Чана не собиралась так быстро и не покидала квартиру, как сейчас. Крис и Бин выходили самые последние, так как Чан всех контролировал, а Со — проверял, чтобы никто не подрался (читать, как не разбил). Когда все, кроме этих двоих уже шли к лифту, Чанбин остановил Чана, смотря парню прямо в глаза. — Что ты на этот раз придумал? — скептично пробормотал он, складывая руки на груди. Бан Чан лишь улыбнулся и пожал плечами, наблюдая за уже сцепившимися Хваном и Мином, как понял Бан, из-за выбора фильма. — НА ЛЕДИ БАГ ПОЙДЁМ! — НАХУЙ ЩА ПОЙДЁШЬ, КАК СУПЕР-КОТ ВО ВСЕХ СЕЗОНАХ! ㅡ ТАК ТЫ ВСЁ ТАКИ СМОТРЕЛ!!! ТЕМ БОЛЕЕ МЫ ИДЁМ! Бан Чан даже разнимать не стал. Это бесполезно. Он обернулся на Со, приподнимая плечи. — Ничего. Хочу сводить свой детский сад в кино. Думаю «Ледди Баг» — то, что надо. Нужно же как-то Сынмину отомстить, — он самодовольно улыбкой направился к остальным, пока Со просто стоял, наблюдая за старшим. — И, да, — осенило Криса, поднявшего палец вверх, — сегодня останешься у меня. Со возмущённо нахмурил брови, понимая к чему клонит друг и хотел вставить пару ласковых по типу: «Моя квартира похожа на отель?!», но Чан перебил. — Нет, ты, конечно, можешь остаться ещё у Хвана. Думаю, тот будет не против. — и снова эта улыбка. Однако Со больше не возмущался. Он лишь кивнул, следуя за другом и звуком чужого рёва. «Господи, дай нам сил пережить этот день».