Не?любовный треугольник

Последняя неделя летит, как на крыльях. Сонми теряется в обилии дел, которые нужно закончить. Приближается запись ток-шоу, в котором участвуют её сонбэ, и именно там ей предстоит выступить вместе с ними. Своеобразный выпускной экзамен. Итог её стажировки. Конец. Организация выступлений у «GD&T.O.P.» проходит на высоком уровне, и Сонми с восхищением и чуть ли не благоговейным страхом наблюдает за тем, как идут приготовления. Все костюмы готовы, их доставляют в среду; минусовка записана, песня выучена от и до (Тайхи как-то утром, за завтраком смеялась, что их «детка» мурлычет мотив даже во сне, настолько он въелся в кровь и в память); танец отработан до автоматизма – всё, кажется, прекрасно, а Сонми всё равно нервничает. Она старается убедить себя, что стала хуже спать по ночам лишь из-за предстоящего выступления, но в глубине души ей слишком хорошо известна правда. Дело не в самом шоу и не в самонадеянности, позволяющей девушке верить в то, что их песня пройдет на ура; Сонми вложила душу в репетиции, да и мысль, что сонбэ будут рядом, вселяет железобетонную уверенность. С ними ничего не страшно, и девушка почти торопится на сцену. Но. Отведенное время подходит к концу, а ей с каждым днем всё меньше хочется расставаться со своими сонбэ. Они оба стали ей дороги, каждый по-своему, и ей хочется удержать ускользающие секунды, часы и дни. Она смотрит на них внимательнее, вслушивается в их голоса и смех, стараясь впитать, удержать, запечатлеть как можно больше, чтобы потом радовать себя этими дорогими воспоминаниями, когда придет время прощаться. Она уже по ним скучает. Особенно по Сынхёну. После того непонятного свидания в нем что-то неуловимо изменилось: он стал добродушнее, уравновешеннее и спокойнее, как будто теперь ему некуда спешить. Теперь он выглядит, как человек, которому больше не нужно догонять уходящий поезд, он уже там, можно перевести дух, оглядеться и наслаждаться самой поездкой. Сонми понимает его ещё меньше. Она почему-то была уверена, что Сынхён напрочь потеряет к ней интерес, раз она отказала ему в близости, но этот спокойный уравновешенный ТиОуПи нравится ей даже больше. А может быть, она просто перестала бояться его губ и рук, побывав в них. … Ещё очень рано, но Джиён, торопливо проглотив свой утренний кофе, уже уносится уточнять порядок выступлений на предстоящем шоу. Сынхён обещает догнать и присоединиться, как только допьет кофе и хоть немного проснется. Сонми застывает у стены с пачкой распечаток и, сонно моргая, пытается вникнуть в смысл диаграмм и строчек, игнорируя весь окружающий мир. Она опять плохо спала ночью, и ей немного не до того, куда разбегаются сонбэ, когда она не может собрать собственные мысли в кучу. Сынхён делает круг по комнате, потом становится рядом, заглядывает в её распечатки, отхлебывая горячий кофе, и вдруг, наклонившись, зарывается носом в шею, прячет лицо у неё в волосах. Сонми слышит, как он шумно втягивает воздух за ухом, и чувствует, как внутри поднимается обжигающая волна. – Чудесно пахнешь, – горячее от кофе дыхание щекочет кожу. Это так интимно и нежно, что Сонми хочется хихикать и жмуриться от блаженства. Это приятно. Это очень смущает. Это возбуждает. Сынхён выпрямляется, откровенно и прямо смотрит ей в глаза, задерживает взгляд на её губах, вызывая в Сонми новый прилив жара, а потом улыбается и снова отпивает свой кофе. Теперь это происходит почти постоянно. Сынхён всё чаще оказывается рядом и постепенно, невидимо, заполняет собой её личное пространство, её мысли и даже её телефон. Он пишет ей сообщения, даже когда они находятся в одной комнате – если бывают не одни. Сонми украдкой бросает взгляды на непроницаемое лицо Топа, когда тот строчит что-то в своем телефоне, а через несколько секунд наступает уже её очередь удерживать спокойное выражение лица, читая очередное нежное или забавное сообщение, в строке отправителя которого стоит «Чхве Сынхён. T.O.P.». С предельной осторожностью, чтобы никто не заметил, они с Сынхёном переглядываются снова и снова, и его тёмные красивые глаза лучатся теплом и улыбкой. Сонми ловит себя на мысли, что они с Таби похожи на заговорщиков, и внутри у неё разливается чуть щекотная нежность. Сонми замечает, что Джиён недовольно хмурится, когда Сынхён на его предложения «сходить по делам вечером» отвечает, что будет занят. Девушка понимает, что ТиОуПи уже не пропадает с обладательницами «телефонных номеров», и, как бы глупо и самонадеянно это не было, ей становится лестно и очень приятно, ведь те вечера, когда Сынхён отмахивается от предложений Джи Ди сходить потусоваться, он обычно проводит с ней. Буквально через пару дней после их первого «свидания» Топ снова предложил ей встретиться, «погулять», и Сонми, смущенно отводя глаза, сказала, что согласна, если они правда будут только гулять. Вот с тех пор они и гуляют. Сынхён больше не тянет её в съемные квартиры, и девушка не знает, чего в её эмоциях больше: облегчения или разочарования. Определиться ей помогает невольно подслушанный разговор сонбэ. Она проваливается в дрему после обеда – непозволительная роскошь – но ребята решают её не будить, пятнадцать минут роли не сыграют, а девчонка хоть немного отдохнет, еле на ногах держится эти дни. – Слушай, хён, пойдем сегодня в клуб? – понизив голос, предлагает Джиён, вылавливая палочками последние лапшинки рамена. – Ты там уже целую вечность не был. – У меня планы, я не смогу. – Черт, Сынхён, ты уже достал! – сердито шипит Джи Ди. – Как ни позову, у тебя вечно какие-то планы. Что с тобой творится в последнее время? ТиОуПи гулко усмехается. – Ничего, я просто занят. Они какое-то время молчат, а потом лидер снова подает голос: – Мин А про тебя спрашивала, – он говорит спокойно, почти равнодушно – просто ставит друга в известность. – Она каждый раз ждет, что ты придешь. Что ей сказать? Сонми непроизвольно навостряет уши. Мин А? Что за Мин А, что о ней говорят вот так? Сердце ускоряет свой ритм. Топ молчит, видимо, раздумывает, а потом отвечает вполголоса: – Ничего. Я ей сам позвоню, потом. Что-то взрывается у Сонми в голове. Крохотная часть её надеялась, что Сынхён скажет что-нибудь вроде «Какая Мин А? Не помню такую», и это было бы… легче, да. Это значило бы достаточно, чтобы… «Чтобы» что, мысленно одергивает себя девушка. Чтобы влюбиться в ТиОуПи окончательно и бесповоротно? Совсем с ума сошла? Радуйся! Она старается ничем не выдать, что давно не спит, и надеется, что сонбэ уйдут куда-нибудь поскорее. Внутри что-то царапается и колется, неприятное, холодное, как застрявший в горле кусочек льда. «Я ей сам позвоню…» Ну-ну, а она-то, дура, уши развесила, уже почти поверила, что Сынхён по-настоящему ей увлекся! Слава Богу, она ни на что не согласилась. Ну целовались, ладно, с кем не бывает. Это можно пережить. Сонми мысленно стонет от разочарования – ну да, кому она врет, даже на поцелуи она решалась столько времени, какое уж тут «с кем не бывает»! Она вспоминает, как Сынхён ласкал её, и вместо обычных тепла и приятной легкой истомы чувствует смутное отвращение. Зачем только дала к себе прикоснуться? Для него это ровным счетом ничего не значит. У него вон какая-то Мин А есть, ждет не дождется, когда он придёт. Вот пусть к ней и валит, уж она-то наверняка не будет пудрить ему мозги и ломаться, вместо того чтобы приятно проводить время в постели. Всплеск возмущения и обиды унимается, и Сонми вдруг становится грустно-грустно. Она совсем не понимает Сынхёна. Зачем весь этот цирк? Ходит с ней на прогулки, смотрит с нежностью, бережет её так, будто… будто она маленькая девочка и по-настоящему важна для него. Что за человек… Зачем всё это притворство? Она того не стоит. Однако не только Сынхён умеет притворяться. Сонми держится прекрасно: по-прежнему флиртует с ним и иногда, по-дружески – с Джиёном; так же весело и задорно отвечает на его многочисленные смс, так же благосклонно принимает знаки его внимания и прикрывает глаза, когда он украдкой, мимоходом целует её в шею или в плечо, пока никто не видит. Лишь одного она не допускает – чтобы кто-нибудь догадался о том, что между ними происходит. Она отстраняется и избегает Сынхёна, если они не одни; разговаривает вежливо, в меру смеется, охотно участвует в обсуждениях и подготовке к шоу, просто не смотрит в глаза, не отвечает на его красноречивые взгляды; незаметно (но только не для Сынхёна, ждущего её реакции) сердито морщится, когда он дотрагивается до её плеча или руки, привлекая внимание к своим словам. Она считает себя сильной и взрослой в такие моменты, вот только глубоко внутри ей совсем не по-взрослому обидно. Сонми сердится на себя за то, что её по-прежнему сильно влечет к этому красивому молодому мужчине, коллекционирующему девчонок, но стоит Сынхёну оказаться рядом без свидетелей, она раз за разом прощает себе эту слабость и всё чаще напоминает себе несчастную безвольную лягушку из давней поучительной истории. Девушка убеждает себя, что это ничего не значит, что она тоже просто играет, пытаясь немного уязвить и проучить Сынхёна за самодовольство (которое он, кстати, ни разу не проявил по отношению к ней – и это тоже почему-то цепляет). Но на самом деле она втайне наслаждается последними днями в его компании; торопливыми поцелуями урывками, низким звуком его добродушного смеха, прикосновениями украдкой. Она запомнит, запомнит, запомнит всё это. Для себя. Никогда ему не признавшись. Сонми верит, что её чувства под контролем, и когда закончится стажировка, она сможет спокойно попрощаться с Сынхёном и поблагодарить его за приятно проведенное время. Она не может не признать, что это время оказалось, действительно, более чем приятным. … Когда Сонми выходит на сцену, мир превращается в безумный пестрый калейдоскоп: искусственный дым, цветные лучи, музыка, рвущаяся из динамиков… Это её любимая, хорошо знакомая параллельная реальность. На сцене девушка словно превращается в другого человека, более раскрепощенного и уверенного в себе. Она любит свое дело. Сонми встречает многозначительный взгляд Сынхёна, и в кровь впрыскивается адреналин. Она знает, что всё заканчивается, прямо здесь и сейчас, поэтому усилием воли задвигает грустные мысли подальше и просто выкладывается на все сто. Ей комфортно и весело на сцене с Джи Ди и ТиОуПи, она чувствует себя раскованно и свободно и с легкостью подыгрывает, когда по ходу исполнения песни они разыгрывают целую историю о двух друзьях, влюбленных в одну девушку – чистой воды импровизация, сорвавшая шквал оглушительных аплодисментов и восторженных визгов. А потом песня заканчивается, и Джиён, бегом сорвавшийся куда-то за кулисы, приносит и вручает ей большой букет роскошных длиннющих роз. Сонми растерянно смотрит на него, а потом, не сдержавшись, порывисто обнимает за шею. Всего на одно мгновение. Один удар сердца – одно прикосновение щеки к щеке. «Спасибо», – шепчет девушка одними губами, потому что в таком бешеном гвалте общего ликования даже она бы не услышала своих слов. «Поздравляю, солнц», – так же, одними губами отвечает Джиён. И улыбается. Тепло и довольно. Спохватившись, Сонми поворачивается к Сынхёну и неловко сжимает его руку повыше локтя. Улыбается, смаргивая некстати навернувшиеся, растроганные слёзы. «Спасибо, сонбэ». Почему-то она не может заставить себя обнять его так же, как Джи Ди. … Выступление заканчивается, и, теоретически, она свободна. Совсем. Ей больше не для чего оставаться в этой студии, незачем больше ждать своих сонбэ. Дальше они сами по себе, и она – сама. Всё. Она вольна идти домой – на сегодня и вообще. Ей больше не нужно возвращаться в уютную комнату на третьем этаже; не нужно переживать за Джиёна, глотающего кофе под сигареты вместо завтрака; не нужно замирать от неожиданной близости Сынхёна. Сколько всего произошло за эти короткие четыре недели! А теперь… закончились её дни, полные тяжелых выматывающих тренировок и веселья и дурачеств с этими двумя парнями. Закончились нервотрепки и попытки расшифровать, что скрывается за их поведением. Всё-таки было здорово, думает Сонми с острой грустью. Ей будет очень не хватать всего этого. Однако, несмотря на то, что ей здесь больше нечего делать, Сонми остается. Она говорит себе, что хочет просто поздравить сонбэ с успешным выступлением на шоу и попрощаться нормально, но в глубине души, хоть девушка и ругает себя за то, что рискует показаться навязчивой и жалкой, ей хочется провести с ними ещё немного времени. Посмотреть на них, поговорить с ними, услышать их смех – в последний раз. Ближе к полуночи они сидят в незнакомом Сонми клубе, отмечают их успешное выступление. Лишь когда Джиён вскользь упоминает запланированное на следующую неделю радиошоу, Сонми вспоминает о том, что для неё всё заканчивается сегодня, и поражается тому, как вообще могла забыть об этом. Но в компании с Джиёном и Сынхёном всегда так – когда они оба рядом, мир кажется светлее, проще и радостнее. – Тост! – неожиданно объявляет девушка. Она чересчур бодро поднимает свою кружку, и голос у неё звонче, чем обычно. Сынхён с Джиёном удивленно переглядываются – что стало с их хубэ? – и с широкими ухмылками подбадривают её. – Вперед, солнц. Говори. Она поднимается с места, сопровождаемая изумленными взглядами обоих, и кланяется. – Спасибо вам, сонбэ. С вами было очень весело и интересно всё это время, – она с улыбкой протягивает кружку к центру стола. – За вас! Спасибо, что заботились обо мне. Они чокаются и выпивают, а потом Джи Ди пихает Топа в плечо. – Хён, ты понимаешь, о чем она? Сынхён ухмыляется и, заторможенно поднимая плечи, медленно мотает головой. Джиён подсаживается к Сонми поближе и обнимает её за плечи. У него ярко блестят глаза. – Солнц, по-моему, ты чего-то не понимаешь. От нас не уходят. Ты теперь в нашей команде, а значит, так просто тебе от нас не избавиться. Сонми улыбается и на секунду прижимается виском к его щеке. Да-а, сонбэ уже хорошо набрались, судя по чрезмерной откровенности и любвеобильности. Пусть это всего лишь слова, но ей правда приятно. Ей достались удивительно галантные и веселые наставники, и она рада, что ей выпала честь поработать с ними. Может быть, они, действительно, ещё встретятся. Как-нибудь.