Не?любовный треугольник

По утрам, когда Сонми открывает глаза, её взгляд упирается в молочно-белую птицу, гордо раскинувшую мощные крылья. Она до сих пор не может понять, как Джиёну всё-таки удалось уговорить её принять подарок – она правда не хотела ничего брать. Дару убеждения и такту лидера «Big Bang» можно только позавидовать. Ей, действительно, нравятся орлы, дикие вольные птицы. Сильные. Свободные. Ей бы стать такой же… Внутри у Сонми по-прежнему пусто и горько, она живет по инерции, не считая дней и ничего не загадывая; но с момента своего появления в комнате эта белоснежная гордая птица, устремленная в небо, будит что-то в её душе. Стать бы похожей на неё, великолепную, вольную!.. Взлететь высоко-высоко, где существуют только бескрайнее небо, ослепительное солнце и ветер на кончиках перьев. Туда, откуда мир кажется перевернутой чашей с синей каймой горизонта, а печали и драмы – чем-то далеким и ничтожным. Когда Сонми думает об этом, уголки её губ незаметно приподнимаются. В душе оттаивает что-то незаметное. Полететь бы… Нехитрое волшебство заключено не в мощных раскинутых крыльях и не в гордой посадке головы. Просто, глядя на молочно-белую резную фигурку, Сонми видит за ней цепкие жилистые руки; ладонь, запросто отдающую ей нечто дорогое и личное. Видит сочувствие в карих глазах и в теплой полуулыбке. Она вслушивается в мелодию джиёнового «Солнц…», а в памяти эхом отдается «мы тебе сувенир привезли». «Чуть не подрались, пока выбирали». А ещё – «мы искали тебе…». «Мы». «Тебе». Пока она пряталась от всего мира, кутаясь в свое горе и забывая обо всех и вся, кто-то в этом мире по-прежнему думал о ней. … «Ничего не знаю, сегодня вечером идем пить!!! >_< Возражения принимаются только лично, в устной форме и за кружкой пива. Будь готова к 11». Сонми несколько раз перечитывает входящее сообщение и закатывает глаза, пряча даже намек на улыбку. Самонадеянность Джи Дрэгона достигает поистине колоссальных размеров. А если она не дома? А если у неё другие планы? И вообще… что это за приглашение такое?! Кто так приглашает девушек, даже если они просто хубэ? Сонми наклоняется к застывшему в полете орлу и, погладив красивые раскинутые крылья, доверительно делится: – Иногда он просто невыносим. Да же? И всё-таки улыбается. Ровно в одиннадцать её телефон оживает снова. На экране высвечивается знакомое имя. Сонми хлопает глазами и борется с желанием ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Сынхён? Она отвечает на звонок чуть настороженно. – Привет! Ты готова? – без долгих вступлений спрашивает голос, которого она, кажется, вечность не слышала. И голос этот веселый и радостный. – Выходи, мы внизу, ждем в машине. – А? – глупо переспрашивает Сонми и, совсем растерявшись от звука бархатистого тихого смеха, выдает: – Зачем? – Как «зачем»? Пить, – невозмутимо, с улыбкой растолковывает Топ. – Разве Джи тебя не предупреждал? Предположить, что «пить» они пойдут втроем, было, конечно, логично, но предстоящий вечер в компании ТиОуПи почему-то вызывает в Сонми смятение. С Джиёном всё совсем иначе. На фоне раздается непонятное шебуршание, царапанье, шлепки по коже, легкий стук, будто трубку пытаются отобрать, и слышен возмущенный голос Джи Ди: – Она что, не получила моё сообщение? Вот козявка! А я-то думаю, чего она не отвечает! Дай-ка, я с ней сам поговорю. – Да тише ты, отстань, Джи! Уйди, – шикает на лидера Сынхён и говорит уже в трубку: – Сонми, тогда собирайся прямо сейчас, мы подождем. – Может быть, вы на этот раз без меня?.. – жмурясь так, будто ей въедут по лбу прямо через трубку, осторожно предлагает девушка. Она не уверена, что готова возвращаться к светской жизни так стремительно. На фоне слышно короткое отрывистое бормотание Джиёна, и Топ добродушно усмехается: – Джи говорит, что на руках тебя вынесет, если будешь упираться. – Вынесу-вынесу! – доносятся громкие заверения лидера. – Солнц, у тебя есть пятнадцать минут, а потом я поднимаюсь. Будешь в домашнем, пойдешь в домашнем. Будешь ещё раздетой… – звук неожиданно прерывается, и в трубке снова слышно только Сынхёна: – Короче говоря, если не хочешь, чтобы мы тебя спускали вниз на руках, лучше поторопись, – после короткого молчания он многозначительно добавляет: – Хотя, знаешь… Сонми не дожидается очевидного продолжения, коротко бросает в трубку: «Поняла, уже собираюсь», и, скинув звонок, хватается за голову. Что надеть?! … Здесь она ещё не была. Сонми даже не уверена, что это за место: то ли бар, то ли кафе, то ли клуб. Просторный центр зала – танцевальная площадка, где кружилось несколько пар, когда они только вошли. Вдоль стен – массивные деревянные столы с широкими мягкими диванчиками по обе стороны. Высокие спинки, деревянные решетчатые перегородки, образующие подобие уединенных кабинок, неяркий рассеянный свет, льющийся из матовой ракушки-бра над каждым столом – идеальное место для романтических (и не только) встреч без лишних глаз. Напряжение немного отпускает. Джиён с Сынхёном занимают диваны по разные стороны стола, и Сонми, вернувшаяся из дамской комнаты, теряется. Куда сесть, чтобы не обидеть ни одного из них? Эх, надо было сначала занять место, а потом уже идти мыть руки – избежала бы этой глупой дилеммы. Почему здесь нет круглых или треугольных столов? И почему она вообще об этом думает?! – И… куда мне?.. – девушка переводит взгляд с Джи Ди на Топа и обратно с растерянной улыбкой. – Иди сюда, солнц, – Джиён тут же отодвигается к стенке и хлопает по мягкому сиденью рядом с собой. Сонми благодарно кивает и только собирается шагнуть навстречу, как её мягко, но властно и ни слова не говоря утягивают за руку и усаживают напротив. Сынхён сразу же отпускает руку и непринужденно улыбается девушке, а потом поворачивается к лидеру и показывает язык, самый кончик. – Хё-ё-ён!.. – Джи Ди надувает губы и, откинувшись на спинку дивана, обиженно скрещивает руки на груди. Один в один ребёнок, у которого отобрали игрушку. – Сонбэ… – Сонми улыбается и, привстав с дивана, тянется к нему через стол, чтобы погладить. Джиён наклоняется ближе и милостиво разрешает прикоснуться к себе, а потом выпрямляется и сверкает хитрой ухмылкой: – Солнц, в следующий раз ты должна сесть со мной, поняла? – Хорошо, сонбэ, – с улыбкой обещает девушка, садясь на место, и чуть не взвивается, когда чужая, горячая мужская рука на несколько секунд ложится на её бедро. Вскочить бы да убежать «припудрить носик», но она только что оттуда, её не поймут. Сонми старается вообще не смотреть в сторону Сынхёна лишний раз, чтобы тот, не дай бог, не принял её взгляды за поощрения или, хуже того, безмолвную просьбу продолжить. Девушка разворачивается всем телом в сторону «двери» импровизированной кабинки, притворяясь, что рассматривает интерьер заведения сквозь решетчатые стенки. – Как здесь красиво, – улыбается она, по миллиметру отодвигаясь от ТиОуПи, на другой конец дивана, и отчаянно надеясь, что это выглядит достаточно естественно или хотя бы не очень подозрительно. – Вы часто тут бываете? Джиён кивает и отвлекается, чтобы позвать официанта. – Тут есть одна вкуснющая штука, солнц, сейчас закажем – попробуешь. Тебе понравится. Мы с хёном всегда её берем. О, а еще тут самое лучшее темное пиво в городе. Хочешь попробовать? С улыбкой кивнув, Сонми всем телом подается вперед и с горящими глазами расспрашивает Джи Ди о «вкуснющей штуке». А потом с интересом слушает его мини-лекцию о пивоварении. Сынхён переводит внимательный, чуть насмешливый взгляд с Сонми на Джиёна и обратно и прячет загадочную усмешку за длинными пальцами у губ. Он прикасается к Сонми целый вечер: приобнимает за талию, вполголоса подшучивая над Джиёном у самого её уха; гладит вдоль позвоночника, пока никто не видит; его ладонь то и дело оказывается у девушки на бедре или на коленках. Топ не делает лишних движений, его прикосновения мягкие, неторопливые и чувственные, вполне однозначные, но в то же время не настойчивые, не пугающие и не навязчивые. Они всего лишь сообщают Сонми на языке тела, что она желанна и привлекательна. Сложно отказаться от таких лестных комплиментов. Прикосновения Топа оставляют у девушки ощущение, что она может отказаться в любой момент – достаточно только показать взглядом или слегка отстраниться, – он тут же перестанет. Сонми сама точно не знает, почему не отстраняется. Сынхён не давит и не настаивает – он обволакивает своим вниманием, околдовывает, чарует, увлекает. Мягкому соблазнению сопротивляться почти невозможно. Это не грубость и не откровенные домогательства, на которые моментально вскинулась бы внутренняя защита, питаемая возмущением. Если Джиён и догадывается, что ТиОуПи вытворяет под столом, то вида не подает совершенно. Только когда начинает играть заводная музыка, он хватает Сонми за руку и утаскивает за собой в толпу танцующего народа. Когда лидер ненадолго отлучается, Сынхён разворачивается к Сонми всем телом, медленно гладит её по волосам, пропуская прядки сквозь пальцы, и, заглядывая ей в глаза, низко, негромко произносит её имя: – Сонми, – будто ласкает голосом. Девушка вспыхивает от того, насколько интимно это звучит, нечаянно спотыкается взглядом о его красивые губы и, чувствуя, как внутри всё обдает жаром, торопливо отводит глаза. Хоть бы Джи Ди вернулся поскорее… Ей удается выдавить легкую улыбку. – Сонбэ, похоже, заблудился. Может, пойдем его поищем? – Пусть погуляет немного, ему полезно. Сынхён кладёт ладонь на её бедро – не сжимает, просто привлекает её внимание. Когда Сонми поворачивает голову и смотрит на него, Топ наклоняется к ней близко-близко, будто вот-вот поцелует; кладет ладонь ей на затылок, зарываясь пальцами в волосы и посылая мурашки по всему телу, гладит её ухо губами и медленно выдыхает: – Сон-ми, – густой тягучий полушепот. Чувственный. Сексуальный. Сонми может сколько угодно мысленно иронизировать по поводу его явно отточенных навыков соблазнения, но она не может не признать, что они работают. Еще как работают… Она чувствует, что пропадает. Джиён возвращается, и вечер стремительно набирает обороты. От хмельных шуток сонбэ Сонми звонко смеется, запрокидывая голову, охотно поднимает свою кружку, слегка морщась от горчащей крепости темного напитка; легко вскакивает, когда Джи Ди в очередной раз утаскивает её на танцплощадку, эмоционально отзывается на истории, которыми её потчуют оба, и остро шутит. Она веселится так, будто это её последний день, и, возможно, чуточку переигрывает. Сонми надеется, что сонбэ не догадываются, как тяжело у неё на душе весь вечер. Они искренне стараются развлечь её, пусть по-своему, и в благодарность она изображает бурное веселье так мастерски, как только может. В какой-то момент девушка чувствует, что маска шутницы-затейницы грозит не выдержать и треснуть, и, извинившись, говорит, что отлучится ненадолго. А сама, убедившись, что парни не смотрят, выходит на свежий воздух. Джиён находит её стоящей в темноте посреди пустующего заднего дворика. Обняв себя руками, Сонми долго, неотрывно смотрит в небо и изредка поднимает руку к лицу. Ни слова не говоря, он подходит и тихонько, стараясь не напугать, обнимает её со спины, положив острый подбородок к ней на плечо. В первый момент Сонми вздрагивает, конечно, но потом, узнав ли его запах или его руки, расслабляется и остается молча стоять в его объятиях. Джиён ощущает её беззвучные всхлипы под ладонями и, сжав девушку чуть крепче, головой легонько бодает её в щеку. – Солнц, если я буду тебя обнимать столько, сколько ты грустишь, люди подумают, что мы встречаемся, – беззлобно шутит он. – Мне не жалко, но я бы предпочел обниматься с тобой по другому поводу. Сонми издаёт странный звук – полувсхлип-полусмешок – и замолкает снова. Даже если бы она и хотела что-нибудь сказать, она не сможет. Не сейчас. Проходит ещё несколько минут в тишине, и Джиён подает голос снова: – Солнц, я не знаю, что у тебя произошло, но в любом случае, – он кусает губы, подбирая нужные слова, – однажды тебе придется перестать плакать, встряхнуться и пойти дальше. Другого пути нет, я искал, – он недолго молчит, потом берет её за плечи, легонько целует в затылок и с негромким «Не затягивай с этим, солнц» уходит. Она могла бы в него влюбиться… Если бы могла. Слишком много всего внутри сейчас, слишком запутанно всё: тут и горечь потери, и манящая сладость нового приключения, и трогательное тепло того, к кому она испытывает совершенно непонятные чувства… Сонми не знает, как с этим всем справиться. В одном Джиён абсолютно прав: она уже устала плакать… Слёзы ничего не решают. Ей самой пора становиться сильнее. Сегодня, здесь, в этом темном безлюдном дворике Сонми чувствует, как вместе с горячими каплями уходит из души гнетущая тяжесть. Она прощается с прошлым и отпускает заветные так и не сбывшиеся мечты. Сонми ещё не знает, чем заполнить гулкую пустоту внутри, но кожа до сих пор хранит тепло чужого объятия. Она не одна. Сделать шаг вперёд страшно, да, но… уже пора.