Не?любовный треугольник

Близость с Сынхёном оказывается отрезвляющей. В ту ночь, когда Сонми возвращается в общежитие так поздно, что её даже упрекнуть некому – девочки давно и крепко спят, она до рассвета лежит, молча пялясь в потолок. Сладко утомленное тело блаженно расслабленно, на сердце смуть и тяжесть, а в голове – обрывки мыслей. Девушка не улыбается, мечтая о будущем, и не плачет; просто лежит и равнодушно смотрит – час, два, три – на неуловимо светлеющий потолок. Она готовит себя к новому дню – дням, в которых всё пойдет по-другому. Ей бы радоваться, ведь исполнилось её желание: она была близка с Чхве Сынхёном; но в душе – лишь смятение и беспокойство. Сонми не может отделаться от мысли, что ТиОуПи всё-таки поставил галочку напротив её имени в своем длиннющем списке «побед», и это отравляет всю радость. Зачем она это сделала? Не то чтобы ей не понравилось – в постели с Топом было неплохо (тут девушка позволяет себе ироничную усмешку, подумав об армии поклонниц, которые четвертовали бы её за скупое «неплохо»), но наслаждалось только тело. Душа съежилась и забилась в угол. Всё оказалось не так, как Сонми… что? Надеялась? Ждала? Боялась? Совсем не так. Вместо Сынхёна она думает о Хёнсу. После этой ночи от его «чистой сладкой девочки» больше ничего не осталось. Теперь она исчезла навсегда. Мысли о ТиОуПи проще. Уж теперь он наверняка помашет ручкой и растворится в тумане. Что ж, устало думает Сонми, по сравнению с болью от разрыва с Хёнсу, это будет досадным недоразумением. Это она переживет. Справится. Хорошо, что она не работает с ними. Видеть Сынхёна сейчас было бы больновато – никому не нравится постоянно мелькающее напоминание о собственной глупости. А со временем всё пройдет, забудется, и они смогут общаться спокойно и просто, как хорошие знакомые и коллеги по бизнесу. Хорошо, что она не работает с ними. Сонми не представляет, как теперь смотреть в глаза Джиёну. Очень жаль, что нужно попрощаться и с ним – очень уж хорошо и весело с Джи Ди, но… Всё к лучшему. К моменту, когда за окном радостно поднимается солнце, а в дверь тихонько стучит Ючжин, Сонми уже готова. Ко всему. На всякий случай она запирает все чувства внутри. Если ты ничего не чувствуешь, значит, и больно тебе не будет, ведь так? А улыбаться, когда улыбаться не хочется, их всех научили ещё во времена трейни. Это у неё всегда получалось легко – сказывалась привычка по жизни смотреть на мир с улыбкой. Должно получиться и теперь. Звонок Сынхёна ближе к вечеру становится для неё полной неожиданностью. Когда она слышит улыбчивое «Привет, зайка. Ты как?», ей хочется отнять телефон от уха и убедиться, что это точно Чхве Сынхён, или спросить, не ошибся ли он номером. Однако это правда Сынхён – его низкий с шершавой хрипотцой голос невозможно спутать с другим, и он правда звонит ей. Но… «зайка»?.. Топ звучит немного виновато: – Прости, мы сегодня в YG допоздна, – усмехается добродушно, – Джи осенила новая идея, – а Сонми думает: «Слава Богу». – Ты, наверное, будешь спать уже, когда я освобожусь. – И девушка кивает головой, не говоря ни слова. – Но я могу приехать к тебе, если хочешь, – Сынхён ждет её ответа, а когда молчание длится слишком долго, спрашивает напрямую: – Хочешь? Её впервые в жизни называют «зайкой», и Сонми, в принципе, ничего не имеет против пушистых длинноухих зверьков. Они милые и забавные. Вот только прозвище её почему-то раздражает. Она никогда не любила все эти «киска», «рыбка», «зайчик», предпочитая по-настоящему интимные варианты – «милая», «любимая», «родная» – слишком уж отстраненным казался ей «зверинец». Интересно, Сынхён выбрал ей ласковое прозвище, руководствуясь такими же ощущениями? Зачем вообще ему всё это? Почему он такой? Она уже отдала своё тело, что ещё ему нужно? Сонми берет себя в руки и старается, чтобы голос прозвучал ласково: – Спасибо, но тебе, наверное, хочется отдохнуть сегодня. Ты же тоже вчера практически не спал. На другом конце слышится многозначительное хмыканье, и девушку изнутри обдает жаром. Увы, сбросить соблазнительность ТиОуПи со счетов не так-то просто. Особенно когда он хочет быть соблазнительным. – Хорошо, зайка, тогда отдыхай, я позвоню тебе завтра. «Зайка» её упорно коробит, но Сонми не может понять, откуда такая неприязнь к ласковому прозвищу. Может быть, всё дело в том, что она не доверяет Сынхёну до конца, и оттого даже самые простые нежности вызывают в ней настороженность? – Хорошо, – девушка растягивает губы в улыбке и, подумав, запоздало добавляет: – Спасибо, сонбэ. – «Сынхён», – весело посмеивается бас в трубке и с легким укором жалуется: – Ты до сих пор ни разу не назвала меня по имени. На этот раз Сонми улыбается искренне – настойчивое желание Топа заставить её называть его по имени отчего-то кажется интимнее всех «заек». – Прости. Доброй ночи… Сынхён. – Сладких снов, маленькая. Целую. Ворочаясь в постели, Сонми старается об этом не думать, но бархатистые «зайка», «маленькая», «целую» лезут в голову против воли. Что всё это значит? Чего он добивается? Она ничего не понимает и отчаянно боится верить, что, возможно, может быть, даже если совсем немного… Как он и обещал, Сынхён звонит на следующий день. И через один. И через два. Он звонит каждый день, и Сонми почти привыкает к его нежным «зайка» и «маленькая». Увидев, что звонит Сынхён, она улыбается уже искренне. Он всё так же вытаскивает её на прогулки и свидания, когда есть время; так же помогает готовиться к выпуску альбома или дурачится, смеша Сонми, когда она совсем падает духом. Он игривый, веселый и ласковый, и его объятия украдкой, пока никто не видит, становятся неуловимо крепче. Оступившись однажды, сделать неверный шаг снова намного легче, так что, когда Сынхён зовет её к себе в следующий раз, Сонми соглашается. Важным оказывается не удовольствие, которое он дарит ей в постели, а то, что с ним она чувствует себя ценной, важной, желанной – нужной. Когда он рядом, она чувствует себя не такой одинокой. Сынхён не в состоянии заменить ей Хёнсу или хотя бы вытеснить его из сердца. Сонми и сама не хочет, чтобы Топ лез в душу, когда ей достаточно кратковременного забытья в его объятиях. … Джи Ди и Топ снова вытащили её в клуб и незаметно напоили. Сонми пьяна, и ей, как всегда в их компании, безбашенно весело: хочется петь в полный голос, творить глупости и любить весь мир. Они у Джи Дрэгона в квартире. Сонми толком не помнит, как они сюда попали и зачем. Оставив Сынхёна с Джиёном и Ёнбэ с Сынри (с которыми ребята познакомили её во время одной из вылазок за «глотком холодненького»: Сынри тогда втянул её в оживленное обсуждение соломинок в пиве, а Ёнбэ-Тэян весь вечер смотрел на неё с непонятной жалостью) бурно обсуждать что-то техническое – зубодробительно скучное и, на её взгляд, совершенно непостигаемое – девушка выходит на балкон и с наслаждением вдыхает прохладный ночной воздух. Наверное, стоит хотя бы немного протрезветь. Чтобы мир перестал наконец пестреть и кружиться перед глазами. Сонми весело и смешно и где-то в глубине души немного стыдно. Она безобразница: одна девушка, в чужой квартире, в компании красивых молодых мужчин, пьяная и игривая, – ей в голову приходят сумасбродные фантазии. Похоже, Джи Ди и Топ, действительно, пагубно на неё влияют. Все эти пьянки и разъезды по клубам после выматывающих рабочих будней для неё совершенно не типичны. Сонбэ-то расслабляются и получают удовольствие, а ей стоило бы сосредоточиться на своей работе, вместо того чтобы проводить время в алкогольном угаре под оглушительную музыку в разноцветном сиянии стробоскопов. Девушка недовольно морщится неизвестно зачем проснувшейся совести и пытается её прогнать. Сладкое опьянение и флирт – это так приятно, а эта вечно грызущая строгая карга мешает наслаждаться яркими картинками в хмельном воображении. Совесть гложет её еще какое-то время, и Сонми чувствует, что трезвеет. Не совсем, но уже достаточно, чтобы понимать, в какой ситуации оказалась. Она, конечно, доверяет своим сонбэ, но они всё-таки молодые красивые мужчины. А мужчины и алкоголь – слишком популярная причина совершения глупостей. Радость и возбуждение от выпитого притупляются, и на неё накатывает приступ тоски и грусти. Просто следующая стадия опьянения, лирическая. Самое время достать ручку с блокнотом и сочинять текст будущей любовной баллады. Но Сонми не хочется сочинять, ей вообще не хочется думать сейчас, душа просит чувств. Девушка подставляет лицо ветерку и начинает напевать протяжную, трогательную песню о любви, которая просится с языка. Слова она помнит нетвердо, поэтому на ходу вставляет то, что подходит по смыслу, и Гамми-нуна, наверное, подала бы на неё в суд за безбожное искажение и мелодии, и текста. От этой мысли Сонми хихикает себе под нос и продолжает петь дальше. Нуна тоже женщина, она бы поняла её и простила. Девушка не слышит, как открывается дверь, поэтому вздрагивает от испуга, когда рядом с ней к балконным перилам прислоняется чья-то спина. В темноте мелькает язычок огня, и в воздухе тянет сигаретным дымом. Джи Ди и Топ даже сигареты курят одинаковые, однако делают это совершенно по-разному. Сынхён затягивается глубоко, с удовольствием, почти с наслаждением; он щурит глаза, кругло выпуская дым, после того как наиграется с ним во рту. Джиён курит быстро, яростно, паля дорогущие сигареты одну за другой, словно не замечая. Хотя и он умеет курить медленно и задумчиво, когда сидит за стаканчиком чего покрепче – обычно в плохие дни. Сигарета в худых пальцах тогда подрагивает, и Джи Ди, особенно злой и молчаливый в такие моменты, кажется Сонми необъяснимо трогательным. Это по-своему красиво. Разница проявляется даже в том, как они курят в её присутствии. Сынхён выпускает дым в сторону от Сонми. Джиён незаметно встает с другой стороны, если оказывается, что ветер несет дым на неё. Если бы у Сонми спросили, кого она считает идеальным парнем, джентльменом и возлюбленным, она бы, ни на секунду не задумавшись, указала на Квона Джиёна. Поэтому ей каждый раз пронзительно стыдно, когда она снова и снова приходит к ТиОуПи. – Скучаешь? – раздается из темноты красивый глубокий голос, и девушка улыбается про себя. Ну кто бы сомневался… Сынхён. – Просто думаю. – Ммм, – он целует её в открытое плечо, и она отстраняется, недовольно хмуря брови в его направлении. В комнате, выходящей на балкон, зажигается свет, и Сонми отступает в сторону, оставляя между собой и Топом приличное расстояние. Он замечает её маневр и усмехается, безмолвно понимая и принимая предложенные правила игры. Сонми сердится на него за эту усмешку и за то, что он заставляет её испытывать чувство вины. У них ведь негласное соглашение о том, что на людях они друг другу никто, а тут полный дом этих «людей», ей не нужны слухи и домыслы. Она уже и так выставляет себя непонятно кем, засидевшись в чисто мужской компании допоздна. – О, наши пьют, – заглянув через стекло в комнату, лениво роняет Сынхён, красиво выпуская густой сизый дым вверх. – Пойдем? – Мне на сегодня уже хватит, спасибо, – Сонми вежливо улыбается, не глядя на него. – Иди, сонбэ, я ещё подышу и приду. Сынхён поворачивает голову и долго, пристально смотрит на девушку. Она чувствует его взгляд даже ресницами, и внутри поднимается знакомое возбуждение. Она не знает, как ему это удается, но ТиОуПи, пожалуй, единственный, кому удается возбудить её, просто молча глядя на неё. Он докуривает сигарету и неторопливым щелчком отправляет её вниз с балкона. Сонми морщится. – Мусоришь. Топ усмехается – заговорила всё-таки – и пристраивается рядом с ней, сложив руки на перила и уютно устроив на них голову. Разглядывает её с любопытством. Он совсем пьян. – Почему ты такая? – наконец негромко спрашивает он, и Сонми точно знает, что он имеет в виду. – Потому что мы не одни. Разве это не очевидно? – Тут все свои, – с нажимом произносит Сынхён, и девушка изумленно поворачивает голову к нему. – И что, все знают, что?.. – ей не приходится договаривать, Топ ловит смысл вопроса на лету и, не отнимая щеки от рук, медленно мотает головой. – Не беспокойся. Я же обещал тебе, что никому не расскажу. Просто они нас поймут, если застанут обнимающимися на балконе. Ей противно это слышать. Скольких же девушек здесь уже так «заставали», что это стало нормой? Она вдруг жалеет, что поддалась на уговоры и пришла сюда. Просто в компании Джиёна и Сынхёна, когда они вместе, ей всегда так весело, что расставаться совсем не хочется. … – Хён, мы с Ёнбэ-хёном пошли, ты остаешься? – в балконную дверь просовывается голова Сынри. Ей он приветливо улыбается, ни словом, ни взглядом не выдавая удивления по поводу того, что одинокая девушка остается с мужчинами допоздна. А может быть, он уже настолько привык к таким «девушкам», что его это давно не удивляет. Как бы то ни было, совесть Сонми снова напоминает о себе. Особенно когда Топ – стоящий по-прежнему слишком близко – салютует Сынри и, чуть запинаясь, объясняет, что побудет здесь ещё немного. Общительный макнэ понимающе кивает, показывает пальцами «ОК» и ныряет обратно в комнату. Сонми говорит себе, что пойдет домой, как только хозяин дома проводит первую партию гостей. Ей совсем не хочется испытывать на себе знаменитую любвеобильность младшего из «Big Bang», а судя по виду Ёнбэ, который сегодня тоже отвел душу в клубе, на его защиту рассчитывать нечего. – А что это вы тут делаете? – на плечи к ней и Сынхёну ложатся худые жилистые руки, и Сонми улыбается внезапно окутавшей её теплой атмосфере. На душе сразу легко, на сердце – радостно. – Да вот, пытаюсь соблазнить нашу хубэ, уговариваю её остаться, – негромко посмеивается ТиОуПи, и девушка презрительно щурит на него глаза. Джиён принимает всё это за шутку и, оттеснив хёна, поворачивается к Сонми с улыбкой. – Солнц, а я разве не говорил? Сегодня мы оставляем тебя здесь, – заявляет он и преувеличенно важно скрещивает руки на груди. – Отказ не принимается. Он такой милый и очаровательный, что девушка смеется, и вечер снова кажется ей приятным. На Сынхёна она даже не смотрит. – Онни меня убьет, и это будет на вашей совести, сонбэ, – пожимает Сонми плечами, когда они все вваливаются обратно в комнату. – А мы ей позвоним и обо всем договоримся, – играючи решает проблему Джи Ди. – Вон хён и позвонит, он старше. Топ переводит взгляд с Джиёна на Сонми, смотрит на телефон и ухмыляется. Весь его вид говорит о том, что звонить он не собирается. Разочарованно вздохнув, Джи Ди с кряхтением ковыляет за трубкой. – Говори номер, солнц, я сам позвоню. Вечно всё делаю я, – беззлобно ворчит лидер, но по нему явно видно, что это ему нравится. Сначала он один, предельно вежливо извинившись, любезно и убедительно распинается в трубку о том, что транспорт уже не ходит, такси сломались во всем городе, а отправлять девушку одну на ночь глядя вообще не вариант, внимательно слушает и кивает, когда в трубке ему что-то отвечают, а потом подтягивает Сынхёна, и они вдвоем на все лады клянутся и заверяют, что позаботятся о «ребёнке» в наилучшем виде; что они сейчас же напоят её теплым молоком и отправят в мягкую постельку со сказкой на ночь, а утром отвезут на работу – «заодно и проследим, чтобы она не опоздала». Лидер «S.T.R.A.Y.» требует Сонми к телефону и задает только один вопрос: – С тобой там точно всё будет в порядке? – явно имея в виду «Ты точно хочешь там остаться?» – Да, онни, – тихо, но твердо отвечает макнэ. – Всё хорошо. В телефоне долго молчат, а потом тяжело вздыхают: – Ладно, оставайся. Только не опаздывай на репетицию завтра. Сонми почти явственно слышит то, что скрывается за этими словами – «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…» – Хорошо, онни. Спасибо! Ты самая лучшая. Я тебя люблю! Положив трубку, девушка поворачивается к выжидательно глядящим сонбэ и сияет улыбкой: – Мне разрешили остаться! Она хлопает в ладоши и радуется, как ребёнок. Сынхён улыбается куда-то вглубь себя и глядит на неё с многозначительным прищуром. Джиён смеется вместе с Сонми и, поднимаясь с пола, на который уселся во время разговора, обнимает её за плечи. – Ну что ж, пойдем. Я обещал твоей онни напоить тебя молоком и уложить в постельку, – он скалит зубы и играет бровями, а потом противно тянет: – Party time is over, baby. Деткам пора спать. Девушка обиженно надувает губы. – Спать? Уже? Парень смотрит на неё с веселым любопытством. – А что, ты чего-то ещё хотела? Сонми возводит глаза к небу и несильно пихает его в грудь. – Ладно, покажи мне, пожалуйста, где я буду спать. Джи Ди смеется и обещает: – Я тебе ещё сказку на ночь почитаю, хочешь? Она показывает язык и тоже смеется. – Хочу. А что, у тебя есть сказки? Он пожимает плечами. – Ради тебя найду, солнц, – открывает дверь в просторную комнату, которую Сонми не заметила за весь вечер, и жестом приглашает её внутрь. – А вот и твои хоромы. Спать будешь сегодня здесь. А хёна мы отправим домой, не маленький. – Я сегодня остаюсь у тебя, Джи, – слышится голос из гостиной, он улыбается, но звучит непреклонно. Джиён недовольно морщится, но кивает. – Тогда он будет спать на диване, – вполголоса, заговорщически сообщает он, и Сонми улыбается их ребячеству. Энергично кивает и показывает большой палец. – Кстати, я сплю в твоей комнате, – лениво добавляет голос. – Я не вмещаюсь в твой диван, помнишь, я говорил? В прошлый раз у меня спина потом целый день отваливалась. Девушка смеется над непередаваемым выражением лица Джи Ди и идёт к кровати. Лидер «Big Bang» топчется рядом, покусывая губу, будто пытаясь что-то вспомнить. – Белье тут свежее, так что не беспокойся. Если хочешь, я принесу тебе свой халат – вдруг ночью вставать будешь. – Она благодарно кивает. – Вода на кухне, если захочешь пить. Ты пока ложись, я сейчас вернусь. – Пойдешь греть мне молоко? – весело шутит Сонми. Джи Ди быстро кивает и улыбается. – Поищу тебе сказку. Потом поцелую тебя в лобик и пожелаю спокойной ночи. Она делает вид, что задумалась. – О, тогда даже сказку не обязательно. Джиён щурит глаза в улыбке. – Ложись, солнц, я пока хёна устрою и приду к тебе. «Зачем?» Но она не рискует задать этот вопрос вслух. Прикрыв дверь, Сонми торопливо раздевается и ныряет под одеяло, стараясь ни о чем не думать. Меньше всего – о том, что она вообще творит, оставаясь у сонбэ на ночь. В комнате темно и свежо, под одеялом тепло, остатки алкоголя кружат голову, и она быстро проваливается в сон. Засыпая, Сонми чувствует прикосновение сухих теплых губ к своему лбу и слышит: «Спокойной ночи, солнц». Кажется, она даже успевает благодарно улыбнуться.