Не?любовный треугольник

Утро начинается с сообщения Джиёна: «Солнц, ты не забыла? Сегодня вечеринка в YG. Oh yeah tonight we’ll pa-pa-parrrty hard! И попробуй только не прийти :-P» Сонми беззвучно хихикает и думает, что же такое сильнодействующее Джи Ди курил на этот раз. Подобных строчек в их песне отродясь не было, это явно драконов экспромт. Едва девушка дочитывает сообщение до конца, ей приходит еще одно: «Совсем забыл. Доброе утро! *^ ^*» Посмеиваясь, она качает головой и поворачивается к давно полюбившейся статуэтке с раскинутыми крыльями. – Вот не спал же, поди, всю ночь, как думаешь? Из кухни доносится голос Ючжин, зовущий их с Тайхи завтракать, и Сонми, кивнув орлу – «И я о том же», – выбегает из комнаты. Настроение чудесное, спасибо Джиёну. Она просто не будет вспоминать о вчерашнем вечере. Притворится, что его не было. Сегодня новый день, и она будет веселиться и танцевать всему назло и вопреки. Сонми выполняет свой план на все сто. Занимает место за столом подальше от Сынхёна, рядом с ней плюхается Джиён – «Тут все рассаживаются по принципу «мальчик-девочка», так что сегодня за тобой ухаживаю я. Что будешь?» – и вечер уже кажется веселым. У неё замечательный сосед и собеседник, вчерашнего вечера не было, Чхве Сынхёна вообще не существует. Жизнь прекрасна. Праздничный Джи Ди – заводной и весёлый. Он сыплет комплиментами направо и налево, флиртует, смеется, обнимается одинаково много с парнями и девушками – на камеры и без; то и дело поднимает свой стакан – в котором, Сонми свидетель – не убывает дорогой виски; объявляет тосты, от которых у «тостующих» нет ни малейшего шанса уклониться. Джиён самозабвенно танцует, периодически вытягивая кого-нибудь в круг, неизбежно образующийся вокруг него каждый раз, когда он выходит на танцпол. Он яркий и легкий, как бабочка Морфо, его видно и слышно в разных концах просторного зала. Он успевает здороваться, знакомиться, раскланиваться со старыми и новыми знакомыми, танцевать и заражать народ своей сумасшедшей энергетикой. Сонми смотрит, как Джиён ловит двух нун-хохотушек, и, не выпуская их из объятий, фотографируется с ними в позах, достойных Мулен Руж. Красотки счастливы, они обвиваются вокруг лидера «Big Bang» гибкими румяными лозами, оплетают его руками, закидывают стройные гладкие ноги к нему на бедра; глаза хищно сверкают, между раздвинутыми ярко-красными губами влажно блестят зубы – в ход идет откровенное обольщение. Судя по виду Джи Ди, он давно к такому привык: обнимает обеих, кружится с ними, что-то шепчет на ухо то одной, то другой, и девчонки жеманно хихикают, а у самих глаза горят предвкушением. Когда в зале становится жарко во всех смыслах, Сонми с облегчением вырывается из гудящей толпы на улицу, подышать свежим воздухом. Её пальто осталось в гардеробе – к нему не пробиться, а вечернее платье явно не рассчитано на зиму, но девушка с наслаждением подставляет горящее лицо и тело холодному ветру и засматривается на темное беззвездное небо. Хорошо как… Хлопает входная дверь, впуская и выпуская многочисленных гостей ресторана, но Сонми не обращает ни малейшего внимания на суету вокруг, пока её по-дружески не подталкивает острое плечо. Рядом недовольно ворчит знакомый голос: – Ты почему раздетая вышла? Заболеть решила? – Мне не холодно, – Сонми с улыбкой поворачивается к Джиёну и смотрит, как он зажигает сигарету. Она не любит курящих мужчин, но когда курит он, смотреть почему-то приятно. Зажав тонкий цилиндрик зубами, Джи Ди стягивает свой пиджак и держит его приглашающе раскрытым – мол, ныряй. Сонми мотает головой и улыбается. – Спасибо, сонбэ, мне правда не холодно. На самом деле, февральский ветер пронизывает до костей, но жест Джиёна, вполне обыденный для хорошо воспитанного молодого человека, отчего-то кажется ей вдруг интимным. Носить одежду парня Сонми может только в одном случае: если это её парень. В голове мелькают смутные сумрачные воспоминания о Хёнсу, но девушка на них не задерживается – отгоняет усилием воли. Она не хочет портить себе приятный вечер бесплодными размышлениями и тоской о несбывшемся и незабывшемся. Джи Ди трясет перед ней смокингом, как тореадор – плащом, и смеется, глазами показывая на рукава: – Суй. – Да я сейчас уже зайду, сонбэ, одевайся обратно, – с весёлой улыбкой отнекивается Сонми. – Вот когда зайдешь, тогда и отдашь, – настаивает он. – А пока накинь, теплее будет. Девушка переводит взгляд с пиджака на Джиёна и обратно, колеблясь, а потом нерешительно мотает головой. В сущности, это мелочь, сонбэ – джентльмен, и этот жест ничего особенного не значит, но что-то внутри Сонми не даёт ей принять его заботу. – Спасибо, но… – Тогда марш внутрь сейчас же, – командует Джи Ди. Его строгость напускная, а вот беспокойство – искреннее. Это заметно по его серьёзному взгляду. Сонми с улыбкой мотает головой и доверчиво делится: – Там так шумно и душно… Я ещё немного подышу воздухом и сразу зайду, честно. – Что за упрямая девчонка, – ворчит Джиён. – Мы сейчас оба отморозим себе что-нибудь, а тебе ещё детей рожать. Он становится за Сонми, притягивает её спиной к своей груди, а спереди накидывает пиджак. – Ничего не знаю, будешь стоять так, пока не докурю. Девушка послушно замирает. Горячая волна – признательности? смущения? – окатывает её с ног до головы, и, наверное, у неё сейчас горят щеки и уши, но… Джиён ведь не видит, а ей правда тепло. Она сдвигает пиджак набок, чтобы защититься от пронизывающих порывов колючего ветра. – Давай вдвоем тогда? А то ты совсем замерзнешь. Сонми слышит, как Джи Ди хмыкает весёлое и едва разборчивое «упрямица», а потом возится, укрывая плечи их обоих. Вот теперь ей спокойнее. Всё по-честному. К тому же, откровенно говоря, от руки, заботливо придерживающей её поперек живота, намного теплее, чем от праздничного смокинга. Да и на душе ей давно не было настолько уютно и безмятежно. Джи Ди стряхивает последний столбик пепла и метким щелчком отправляет окурок в ближайшую урну. – Попал! – по-детски радуется Сонми, чуть не хлопая в ладоши, и снимает было с плеча пиджак, готовясь развернуться и поблагодарить сонбэ, но Дрэгон перехватывает её и притягивает обратно. – Стоять, куда! Я не докурил. Погрей меня ещё. Она заливисто смеется и, кивнув, послушно натягивает смокинг обратно. Они давно не оставались наедине, и теперь близость Джиёна вызывает в Сонми приятное волнение. Хоть сонбэ и не видит в ней девушку, его природное обаяние распространяется на всех поголовно. Он очаровывает окружающих так же легко, как дышит, и она не исключение. Сонми купается в лучах его непринужденной заботы. Ей нравится стоять вот так, в объятиях Джиёна, прижимаясь к его груди спиной и чувствуя живое тепло его кожи через плотную ткань рубашки. Нравится, как он дышит возле её уха, и как едва слышно потрескивает, сгорая, папиросная бумага, когда он затягивается. Джиён пахнет свежим резковатым парфюмом, сигаретным дымом и ароматным виски. Это запах мужчины, и вкупе с уверенным прикосновением сильных рук он одурманивает Сонми. Ей хочется, чтобы это мгновение длилось весь вечер, и они с сонбэ стояли бы посреди зимней ночи, грея друг друга. Он бы потихоньку курил, обдавая горячим дыханием её щеку и ухо, а она смотрела бы на темное небо, уткнувшись затылком в его плечо, и улыбалась. В объятиях Джиёна ей тепло, уютно и спокойно, как в домашнем пледе у потрескивающего сухими поленьями камина. С ним очень хорошо обниматься. Сонми не чувствует в нем сексуального интереса к себе, поэтому кидаться к Джи Ди на шею поразительно легко – что делясь восторгом, что ища поддержки. Он одинаково хорош в обоих. Обнимает её всегда крепко. Отпускает всегда легко. Точь-в-точь как ей нужно. Сонми с тайным удовольствием вдыхает запах Джиёна, плавится от его прикосновения и смеется над собой. У неё, определенно, слабость к красивым харизматичным мужчинам, а обаянию Квона Джиёна, сотканному из предупредительной заботы и западающих в душу мелочей вроде букета цветов на «выпускном» концерте или этого вот пиджака на двоих, невозможно сопротивляться всерьёз. Сонми испытывает к нему глубочайшее уважение и пылкую симпатию. Нет, она не собирается переводить это чувство в русло чего-то большего, просто ей очень хорошо с Джиёном, и она благодарна ему за то, что он есть, вот такой очаровательно бесцеремонный, уверенный в себе и властно заботливый. Они с Джи Ди даже не близкие друзья, но Сонми каким-то шестым чувством знает: случись у неё беда, или позови она его потому, что он ей нужен, он будет рядом. Он придет и поможет. И останется рядом столько, сколько нужно. Даже если он далеко, Джиён все равно найдет способ подарить ощущение присутствия – близости – и не потребует ничего взамен. Это у него в крови – душевная щедрость и умение бережно относиться к человеку. По крайней мере, с ней так. Всегда. Может быть, с другими он другой – Сонми слышала, что Джи-Дрэгона часто называют стервецом и язвой – но она безмерно рада, что лично ей он делает такой подарок. Хоть и не понимает почему. Удивленное круглое «О…» Джиёна щекочет ухо и убегает ручейком волнующих мурашек вниз по позвоночнику. Сонми ёжится одновременно от горячего всполоха его выдоха и от чудесного исчезновения пиджака. Порыв ветра обдает её холодом, но она не успевает повернуться и спросить, что случилось, как её снова обнимают. Это не Джиён, мгновенно понимает Сонми, и тут же делает попытку отстраниться. Вырваться. Её притягивают обратно и обхватывают двумя руками, без слов сообщая, что никуда не отпустят. Сынхён. Он шире, выше, мягче Джиёна. Его больше, и, обняв Сонми даже одной рукой, он окутывает теплом её почти всю. Девушка затихает, как перепуганный зверёк с колотящимся сердцем, и старается не шелохнуться лишний раз. Откуда он вообще взялся? Так хорошо стояли с Джиёном… Когда Сынхён обнимает её, мир обретает необыкновенную четкость и наполняется деталями поразительной остроты. Она отмечает косые взгляды окружающих – на Топа и на неё, подмечает сочувствие в глазах одних, яд и зависть – в других. Ей не тепло и уютно у него в руках – его объятия прожигают насквозь, и Сонми очень далека от спокойствия и расслабленности. А ведь стоя в объятиях Джиёна она и думать позабыла об остальном мире… Девушка мысленно убеждает себя, что это ничего не значит. Все пьяные и даже не вспомнят об этом завтра. Может быть, это часть традиции «YG», о которой её забыли предупредить. Начни она вырываться в полную силу, получится безобразная сцена, поползут слухи, один другого «краше». Ей это ни к чему. Проще перетерпеть молча. Тем более, Сынхён не делает ничего провокационного, всего лишь курит за компанию с Джи Ди. Ну, и обнимает её при этом. Джи Ди рядом спокоен и расслаблен. У него не меняется ни голос, ни взгляд, когда Топ прижимает девушку к себе покрепче. Он как обычно шутит и заливается смехом, отворачиваясь и закрывая рот ладонью; привычно брюзжит на ТиОуПи за вчерашнюю самоволку, втягивает Сонми в разговор, тормоша её и поддразнивая. Джиён удивительный. С ним всегда всё намного легче, даже когда мир вдруг оказывается вывернутым наизнанку. С ним Сонми не побоялась бы пойти на край света – потому что это Джиён. С ним вообще ничего не страшно. Сынхён не выказывает особенного отношения к Сонми, ничем её не выделяет, не ищет её общества – по правде говоря, у девушки складывается впечатление, что он вообще не замечает её большую часть времени – но, хотя за вечер на коленях у него перебывает целый выводок, вот так греет он только её. Сонми не знает, что это значит, потому что Сынхён ничего не говорит. Не объясняет и не комментирует. Но стоит ей выйти из душного зала на свежий воздух ещё раз, как Таби тоже выходит покурить и, молча вставая у неё за спиной, притягивает к своей теплой широкой груди. Интуиция подсказывает девушке, что её возражения ничего не изменят – Сынхён уже очевидно под градусом, и неизвестно, во что может вылиться её сопротивление, поэтому она решает воздержаться от дальнейших вылазок на улицу, пока вечер не подойдет к концу. Сонми добросовестно старается проникнуться духом общего веселья, но то и дело возвращается к единственной мысли: почему даже смахивающие на прелюдию к оргии обжимания Джи Ди с целой стайкой сексапильных красоток вызывают у неё лишь улыбку и весёлое недоумение, в то время как простой заинтересованный взгляд Сынхёна в сторону другой девушки отзывается внутри горькой обидой и гневом? Это несправедливо. Что за глупое неразумное сердце ей досталось?.. Она сама себя не понимает. Топ ей не нужен даже вполовину так сильно, как Джиён с его теплой заботой и ненавязчивым вниманием, более того, она стыдится своей – уже бывшей? – близости с Чхве Сынхёном и меньше всего на свете хочет её афишировать. Лучше бы его никогда не было в её жизни, но… Сонми может избегать его сколько влезет, может обманывать и вводить в заблуждение и самого Сынхёна, и Джиёна, и целую толпу гостей из «YG», но только не себя. Усилием воли она удерживает себя, заставляет не высматривать, не искать, не оказываться рядом, не надеяться на разговор или улыбку, не ждать, но ничто не может удержать её от того, чтобы желать всего этого. Внутри, про себя, где никто никогда не узнает. Держаться независимо, гордо и холодно гораздо проще, чем быть такой на самом деле. Когда Сонми возвращается после очередного танца на своё место за общий стол, у Сынхёна на коленях уже сидит красивая девушка. Кажется, третья за вечер. Все они смеются, обольстительно кокетничают, кормят его с рук. ТиОуПи позволяет и, судя по виду, наслаждается происходящим. Здесь все свои, чего стесняться? Можно расслабиться на полную катушку. И он, и Джи Ди явно находятся в родной стихии, а для Сонми это совершенно чужой, непонятный и дикий мир. Ей здесь не место. – Пойдем на коленки к папочке… – зовет её Сынхён чуть позже, когда предыдущая девушка, наобнимавшись с ним вдоволь, уходит. Он пьян. Улыбается красиво и ласково. Сонми с легкой улыбкой качает головой – «Нет, спасибо», – и отворачивается, делая вид, что увлечена наблюдением за танцующими. Она смотрит на танцпол, но ничего не видит – всё её мысли там, у Топа. Он холеный, красивый, одет с иголочки и благоухает сумасшедше дорогим одеколоном, но в его присутствии Сонми не покидает чувство, будто её изваляли в грязи. Она презирает и себя, и его. За «коленки», за «папочку». За то, что поверила в искренность его нежности вчера, а она оказалась очередной пустышкой. Затуманенный слезами взгляд останавливается на красивой тяжелой бутылке с переливающимися гранями. Прозрачный расплавленный янтарь обещает блаженное забытье и радостно-легкое отношение к миру. Она столько раз это видела, но никогда прежде не пробовала. Люди издревле топили горе в вине, уж наверняка они знали, что делали. Сонми неумело опрокидывает первую стопку, и алкоголь оказывается настолько крепким, что из глаз брызгают слёзы. В панике схватив свой стакан с соком и через силу сделав глоток, девушка выдыхает и морщится от отвращения. Какая гадость! И почему Джиён так любит виски? Горько же до невозможности! А пахнет, вроде, приятно… Кругом обман. Ни удовольствия, ни забытья, зачем вообще люди пьют, недоумевает Сонми. И тут же желчно усмехается про себя. Боже, она такая неудачница, что даже напиться с горя не может! Интересно, с какой стопки наступает обещанное блаженство?.. Может, смешать виски с соком, чтобы пить было не так противно? Зря она отказывалась от более крепких напитков, когда сонбэ учили её пить. Глядишь, сейчас бы не чувствовала себя жалкой неумехой. Погруженная в самобичевание, Сонми пропускает момент, когда рядом с ней возникает Джиён. Он окидывает её удивленно-веселым взглядом и, подняв её стопку, подозрительно принюхивается, а потом смешливо фыркает, всем видом выражая недоверчивое «Ты что, серьёзно?!». – Позвала бы меня, что ты в одиночку пьешь? Это некультурно, – мягко укоряет он, присаживаясь рядом и убирая стопку Сонми в сторону. Быстро оглядывает стол, забирает у гуляющих где-то соседей два чистых бокала для вина и наливает в них виски, попутно уточняя: – Тебе разбавить, не надо? Видимо, у неё на лице ясно читается изумленное «А его что, ещё разбавлять надо?», потому что Джиён вдруг кусает губы, сдерживая смех, а совладав с собой, интересуется: – Ты его правда чистым пила? Ну ты сильна, солнц, – уважительно тянет он, а сам улыбается до лучиков вокруг глаз и добавляет чистой прохладной воды из графина: – Но давай тебе всё-таки немного разбавим. Ты же у нас практически не пьешь. – Да я просто попробовать хотела, – на ходу выдумывает оправдание Сонми, опуская глаза. Проницательный долгий взгляд и пожевывание уголка нижней губы выразительнее слов говорят, что Джиён ей не верит. Девушка вздыхает: – Он такой горький… Джи Ди усмехается, кивает и, качнув бокал в руке, засматривается на золотистые переливы жидкого янтаря. – Иногда это помогает забыть о том, как горько внутри, – отрешенно произносит он, а потом спохватывается и подаёт ей «облегченную» версию напитка. – Я тебя как-нибудь научу пить виски по-настоящему. Здесь ни атмосферы нужной, ни условий, – он подмигивает Сонми и поднимает свой бокал. – За тебя, солнц. Джиёнов «коктейль» пьется мягче и легче. Сонми успевает прочувствовать аромат и вкус, и хоть виски, определенно, не попадет в десятку её любимых напитков, она уже может понять, почему Джиёну он нравится. У неё потихоньку выравнивается настроение, в теле разливается приятное тепло, смывая напряжение и горечь, и Сонми, подперев щеку ладонью, начинает плавно покачиваться в такт сентиментальной медленной песне. Джи Ди потягивает свой виски и поглядывает на неё с улыбкой, в которой ей чудится нежность. А может быть, у него просто усмешка такая… приятная. А ещё, продолжает разглядывать Сонми, у него красивые глаза. И губы. Изнутри поднимается сладкое томление, и девушка едва удерживается от хихиканья, вдруг вспомнив, как в самом начале стажировки, напившись пива, она фантазировала о поцелуях с Джи Ди. Он тогда был практически незнакомцем, а сейчас он дорогой, хороший, и сидит настолько близко, что можно запросто качнуться вперед и уткнуться лбом в его плечо. Хороший, добрый, заботливый Джиён… Он так ей нравится. Когда Джи Ди в очередной раз смотрит на неё, Сонми ласково улыбается ему, надеясь телепатически передать всю глубину своей симпатии. Его карий с легкой поволокой взгляд останавливается на её губах, Джиён медленно смаргивает, ставит бокал на стол и наклоняется к ней. Сердце уходит в пятки, и Сонми кажется, что она стремительно трезвеет. Губы, которыми девушка только что любовалась, приближаются к её губам, но по пути сворачивают к уху, и она слегка ёжится от щекотного горячего шёпота: – Ты такая красивая… Ох мамочки… Сонми улыбается и кивает с королевским достоинством, когда Джиён выпрямляется и смотрит на неё с хитрющей ухмылкой. Остается лишь надеяться, что он правда не умеет читать мысли. Игру в переглядки разбивает знакомый голос: – Хён, вы отлично смотритесь! Можно к вам? Сонми замечает надежду во взгляде Сынри, устремленном на их бокалы с остатками виски, и смущенно смеется. Джиён щелкает пальцами. – Точно! Сынри-я, сфотай нас, – он протягивает макнэ свой мобильник и подсаживается ближе к девушке. Как по волшебству, к ним протягиваются ещё несколько телефонов и камер с разных сторон. Джиён закидывает руку на плечо Сонми и, изогнув гибкую шею, смешливо шепчет ей на ухо: – Солнц, мы с тобой проснемся знаменитыми, – а потом застывает на несколько секунд, слегка наклонив голову к девушке – достаточно, чтобы фотография сошла за дружескую. Сонми посмеивается, но руки благоразумно держит перед собой. При себе. Импровизированную фотосессию нарушает голос ведущего, объявляющего набор пар для участия в конкурсе. Джиён тут же подрывается с места и тянет Сонми за локоть. – Я выбираю тебя, солнц. Будешь моей парой. Пойдем покажем им всем! Сонми не хочется никому ничего показывать, но выбора ей не оставляют, и она, смеясь, идет за пританцовывающим Джи Ди. Что бы там ни придумали, с Джиёном ей нечего бояться. Однако пока ведущий зазывает еще четыре пары добровольцев, она начинает нервничать. И вроде бы не впервые участвует в развлекательных мероприятиях, а всё равно немного мандражит, как перед экзаменом. – Не переживай так, я рядом, – близким шепотом успокаивает знакомый голос, и теплая жилистая рука находит и крепко сжимает её руку. – Не бойся. Конкурс оказывается нестрашным: от участников требуется страстный танец, и лукавые огоньки в глазах Джиёна показывают, что такое задание ему по душе. Он моментально входит в образ: прикусывает нижнюю губу и обжигает Сонми сладострастным взглядом. Её подгоняют полторы порции хорошего виски, фантазии о поцелуях с Джи Ди и зрелище очередной красотки, восседающей на коленях ТиОуПи. Плевать на Сынхёна, на всё плевать! Она пришла веселиться, и пошло всё к чёрту! Она будет танцевать с самим Джи-Дрэгоном! Хмельная и отчаянная, Сонми включается в танец так, что у «самого Джи-Дрэгона» поначалу отвисает челюсть. Однако он не теряется, приближается, и дальше они уже зажигают вместе. Танец чувственный на грани разврата: Сонми выгибается и скользит вдоль его тела, едва не задевая Джи Ди то ягодицами, то грудью. Всегда хотела попробовать себя в роли соблазнительницы, и вот, видимо, у неё получается. Джиён облизывает губы и, подняв руки, подается в танце вперед, ближе. Когда его лицо оказывается рядом, или когда его губы приближаются, почти касаясь кожи, то к её шее, то к щеке, к виску или к глазам, Сонми откидывает голову, уклоняясь, и весело смеется, слегка упираясь ладонями в его грудь. Шутник, надо же придумал!.. Конкурс подходит к концу, и зал взрывается аплодисментами. Сонми с Джи Ди занимают второе место, и, услышав об этом, лидер Квон красноречиво щурится в её сторону, обещая заковыристую месть за веселье не к месту, но краснеющая от смущения девушка лишь смеется, пряча лицо за умоляюще сложенными руками. Когда начинается следующая песня, Сонми собирается вернуться за стол, но Джиён ловит её за руку и, крутанув на манер латины, притягивает к себе спиной. Покачивая бедрами, он низко, вполголоса предлагает ей на ухо: – А теперь то же самое, только без смеха. Представь, что это танец настоящих любовников, и станцуй со мной. Он ведет уверенно и смело, Сонми с удовольствием подчиняется. Это не для конкурса, верхний свет не смущает и не слепит, они танцуют для себя и друг для друга в полутьме, пронизанной разноцветными лучами. И снова, как тогда на улице, Сонми ловит себя на том, что видит только Джиёна, а остальной мир временно не существует. Их тела словно созданы друг для друга, они чутко угадывают и мгновенно реагируют на малейшее изменение движения. Танцевать с ним одно удовольствие. Сильные цепкие руки то берут её в плен, то отталкивают от себя, ловя за ладонь в последний миг. Джиён прижимает её к груди спиной, а потом отпускает и вдруг встает перед ней, поддерживает под поясницей и пальцами прошагивает от живота вверх, между грудями, по шее к подбородку, мягко надавливая, подсказывая – наклонись. Сонми послушно отклоняется назад и чувствует, как он держит её за талию уже обеими руками – крепко, чтобы не упустить, не дать упасть. Надежный, сильный, с ним совсем не страшно. Она ему доверяет. Сонми потихоньку поднимается, и Джиён оказывается неожиданно близко: бедра к бедрам, живот к животу, грудь к груди, губы… Они оба замирают, и становится видно, отчетливо видно, что он ждёт. Она делает легкий полукруг головой назад, медленно, томно, обнажая шею – словно подставляясь под поцелуи любимых губ, а потом отстраняется и только тогда поднимает голову прямо. Глаза в глаза, они танцуют. Джи Ди смотрит, не отрываясь, и в его взгляде творится такое… Сонми хочется засмеяться, чтобы скрыть смущение, но он же попросил… Если бы она не знала, что Джиён заведомо играет, она бы с легкостью поверила, что он… Что? Что он её хочет? Что он её любит? В его взгляде легко найти и страсть, и нежность – скорее всего, проделки янтарного напитка, иначе… откуда всё это?.. Сонми немного неуютно, оттого, что Джи Ди настолько вжился в роль; немного задевает, что и такое, оказывается, можно сыграть – но ведь это Квон Джиён, талантливый, зараза. Необязательно же быть настолько профессионалом. Вот закончится танец, она его ущипнет! Чтобы неповадно было играть так мастерски. Обольщает тут, понимаешь ли… старых друзей. Джиён протягивает ей руку, поднимает вверх, и Сонми кружится под живой аркой. Но то ли горящий взгляд сонбэ сбивает, то ли коварный виски наносит последний удар… Голова вдруг кружится, и Сонми ведет в сторону, она даже не успевает заметить, куда, на кого сейчас упадет. Не падает. Её крепко – пожалуй, даже немного слишком – держат знакомые руки, и она вцепляется в худое плечо. – Солнц, ты чего? – быстрый встревоженный голос обжигает ухо. – Тебе плохо? Сонми улыбается, но глаз не открывает – рано еще, судя по ощущениям. Что-то она явно… перекружилась. Зато трезвеет, кажется, окончательно. – Всё нормально, сонбэ, просто голова немного закружилась, – неуверенно бормочет она. – Я сейчас. Прислони меня к чему-нибудь, я отойду. – Ага, сейчас как прислоню… – судя по тону, если Джиён прислонит её – явно обо что-нибудь твердое – мало ей не покажется. А она не большая любительница искр и звезд перед глазами. Одна рука Джиёна продолжает сжимать её талию, а другой он неожиданно перехватывает её под коленками. Поняв, что за этим последует, девушка резко распахивает глаза и делает шаг в сторону. Неважно, куда, лишь бы вырваться. – Джиён! – испуганно восклицает Сонми и, спохватившись, торопливо добавляет: – Сонбэ. Она надеется, что в шуме и гвалте музыки он не услышал её оговорку. Ей вовсе не хочется, чтобы её несли на руках, да ещё у всех на виду. Она не переживет главной роли в подобном шоу. Джи Ди – вполне по-мужски – нашел самый простой и очевидный способ решения проблемы, но забыл или не подумал о последствиях, когда собрался поднять её на руки. – Ты чего шарахаешься? – недоуменно хмурится он, вглядываясь в её лицо. – Тебе сесть нужно, легче станет. Сонми с облегчением замечает, что мир стоит решительно и твердо, не шатается и не плывет, и неуверенно улыбается. – Да нет, уже всё хорошо. Ты был прав, я совсем не умею пить. Научишь? – она замечает недоверчиво изогнутую бровь и фыркает: – Не сегодня, конечно. На сегодня уже хватит. Пойду посижу немного. Потанцуешь один, ладно? Джиён возводит глаза к небу и качает головой с неверящей ухмылкой, а потом разворачивает Сонми и, положив руки к ней на плечи, подталкивает её вперед. – Пойдем уж, звезда кордебалета, – смешливо фыркает. – Расскажу тебе о том, как надо пить виски правильно. … Как и было запланировано, сингл готов к празднику всех влюбленных. У Сонми нет никакого настроения праздновать, поэтому она запирается в танцевальной студии и репетирует практически весь день. На телефон сыплются многочисленные поздравления, но все они от друзей или родных; их тепло греет, но ни от одного из них не трепещет сердце. Кажется, это самый грустный и одинокий день влюбленных в её жизни, думает Сонми и лишь огромным усилием воли удерживается от искушения нырнуть в жалость к себе. Это обычный день, уговаривает она себя, просто ещё один рабочий день – если не выходить на улицу, полную гуляющих парочек и светящихся любовью лиц. А также не включать радио, не смотреть телевизор, не заглядывать в интернет и не появляться дома, где Тайхи танцует и поет от радости с самого утра, и даже Ючжин светится от чего-то своего. Сонми за них рада, правда. Очень. За всех влюбленных рада. Только весь этот восторг, сердечки, шоколад, мягкие игрушки, открытки и красный всех оттенков – для нее сегодня мимо. Она одна. А «любови» у неё такие запутанные, что сам чёрт ногу сломит. И поэтому Сонми дотемна остается в студии. Домой не тянет. Сообщение от Джиёна приходит вечером, когда Сонми уже ничего и ни от кого не ждет. С первой же строчки она расцветает улыбкой, а под конец не может удержаться от смеха. Квона Джиёна не назовешь обычным парнем… Он чудо. «Солнц, я забыл поздравить тебя с праздником ;) Желаю тебе только самого светлого и счастливого!!! Оставайся всегда такой же… восхитительно красивой и веселой;) И давай уже целоваться!!! День влюбленных как-никак, сколько можно! *^ ^*» Сонми ловит себя на шаловливой мысли, что, окажись Джиён тут сейчас, она бы и правда его поцеловала. Легонько. В благодарность. Наверное. Хорошо, что его нет. В попытках спастись от одиночества она уже и так наворотила дел с Сынхёном. До сих пор расхлебать не в состоянии. Кстати, сам Сынхён уже прислал ей поздравление сегодня – отделался коротким вежливым сообщением где-то в обед, и она ответила ему таким же. А Джиён… Сонми улыбается, перечитывая коротенькое сообщение снова и снова. Да, он забыл. Но ведь все-таки вспомнил! И поздравление явно личное – не сухой росчерк на оттиражированных открытках, которые рассылаются от имени Квона Джиёна «избранным», и не стандартный безликий текст-заготовка для массовой рассылки всей группе контактов. Её личное припозднившееся поздравление. Ей хочется обниматься, но телефон слишком маленький, чтобы вынести весь нерастраченный девичий пыл, так что Сонми обнимается с подушкой, счастливо зарываясь в неё носом и тихонько повизгивая от радости. Минут через пятнадцать таких обнимашек от Джиёна приходит ещё одно сообщение: «Зато я с подарочком!», и в телефон стремительно сыплются-скачиваются фотографии с прошедшей вечеринки. Они с Джиёном – чуть ли не на каждой третьей: то рядом, то где-то поблизости друг от друга. Улыбаются, смеются, разговаривают – у обоих настолько живая мимика, что по выражениям лиц можно с легкостью воссоздавать их разговоры. Есть даже та, где он обнимает её за плечи за столом. Кто-то поймал их в кадр, когда Джиён держал её за руку перед началом конкурса. Фотографии с тэгом «#танцы» Сонми боится даже открывать. Боже, что на неё тогда нашло?.. Она далеко не сразу понимает, что неясно тревожит её в этой кипе фотографий. Только пролистывая ворох ярких картинок по третьему кругу, Сонми, наконец, замечает очевидное: они с Сынхёном далеки друг от друга. В кадрах они практически не пересекаются, и нет ни единой фотографии, где они были бы вместе. Она умница. Её план удался на тысячу процентов. Идеальный обман, совершенное притворство – никто ни о чем не догадается. Сонми разглядывает фотографию, на которой ТиОуПи с обольстительной усмешкой обнимает красивую девушку, сидящую у него на коленях, и думает, обманула ли эта видимость дистанции самого Сынхёна. И ведь нужно, очень нужно, чтобы он тоже обманулся, повёлся, поверил… Так будет хорошо, лучше всего, просто прекрасно, да. Идеально. Идеально… Сонми всхлипывает неожиданно для себя самой. Ей больно. Всё ещё, несмотря ни на что – больно. Больно, потому что она ревнует. Больно, потому что Сынхён не даёт ей права ревновать. Они официально друг другу никто.