Не?любовный треугольник

Лето уже на исходе, когда Джиён звонит ей ближе к вечеру и предлагает встретиться – в будничной суете, разъездах и концертной жизни полгода пролетают незаметно. На этот раз он настаивает, мягко, с изящным нахальством – «Тебя приглашает неотразимый и соскучившийся Джи-Дрэгон, неужели откажешься?» – и заливистым смехом, который отзывается внутри веселыми мурашками, и Сонми, рассмеявшись, думает, что не влюбиться в человека, так откровенно любящего себя самого, невозможно. Очарование Джи Ди в том, что он знает себе цену, и она очень высока, но при этом подкупает непринужденность, с которой он ставит её, Сонми, на одну планку с собой. Всё это время они по-прежнему переписывались в чате и по телефону, но это совсем не то. Никакие смайлы и веселые сообщения не способны заменить настоящий смех Джиёна, его обаятельную улыбку и приятный низковатый тембр. Сонми не видела сонбэ уже несколько месяцев и, лишь слыша знакомый насмешливый голос в трубке, остро понимает, как сильно по нему соскучилась. По ассоциации с Джиёном неизбежно приходит мысль о Сынхёне. Девушка строго отчитывает себя за слабость и тут же дает согласие на встречу, решив, что будет исключительно внимательной и ласковой к Джи Ди. Давно пора двигаться дальше, а встреча с другом, да еще таким обаятельным – это хороший способ развеяться и вытряхнуть глупые мысли из головы. В прошлый раз получилось не очень, но Сонми уверена – это потому, что с ними был Топ. … Она в кои-то веки выбралась в парк в одиночестве. Побродить, подышать, помечтать. Февраль с его вечеринками, синглами и непонятными чувствами остались позади, и в душу Сонми, наконец-то, вернулось утраченное спокойствие. Чем дальше Чхве, тем стабильнее её сердечное состояние. Аминь. И пусть он держится подальше. Со временем придет склероз, и она забудет всё, что между ними было. Пусть только Сынхён не напоминает о себе, и все будут жить долго и счастливо. Она – так точно. Сонми с улыбкой наводит объектив на ранние цветы, желтеющие среди островков юной зелени, и фотографирует. Она любит весну. Каждый год жизнь начинается заново, невзирая на прошлые ошибки, неудачи и трагедии, и вместе с пробуждающейся природой в душе Сонми просыпается жажда жизни. Она твёрдо решила идти дальше. Сделанного не воротишь, чего уж. Но теперь их не будет в её жизни, а значит… Ничего подобного. Думала, легко отделалась? Не торопись, деточка. Судьба насмешливо ухмыляется, и взору девушки предстают два силуэта, идущие по аллее навстречу. Два знакомых силуэта, которых в этом малоизвестном, практически безлюдном парке не должно быть ни по теории вероятности, ни по законам элементарной логики. Сонми ещё надеется, что обозналась, но всё равно делает шаг в сторону и приседает на корточки, рассчитывая спрятаться за деревом, пока по-быстрому освоит экспресс-курс по превращению в невидимку или незаметно аннигилируется. И почему её в детстве не покусал радиоактивный хамелеон?.. Хоть бы не заметили. Хоть бы свернули в другую сторону. Хоть бы не узнали. Хоть бы… – О! Хён, посмотри, кого я нашёл! Не получилось. Факир был пьян, фокус не удался. А всего-то не хватило маленького зубастого хамелеона. Правду говорят, все проблемы родом из детства… – Нет, ты посмотри на эту засранку. Совсем зазналась, на сонбэ даже не смотрит! – смеющийся голос Джиёна звенит прямо над её макушкой. Краем глаза Сонми выхватывает две пары стильных туфель, остановившихся в полуметре от неё. Незаметно вздыхает, закрывает объектив фотоаппарата и поднимается, стараясь казаться в меру удивленной. – Человек просто занят, Джи. Напугал девочку, – ТиОуПи добродушно осаживает торопыгу-лидера, а сам гладит Сонми радостным взглядом. – Ни хрена! – нараспев тянет Джи Ди, счастливо улыбаясь. – Мы её столько не видели… Солнц, ты что тут, ждешь кого-то? Сонми наблюдает за их пикировкой, как всегда, не в силах удержаться от тихого смеха. Она не сводит глаз с Джиёна. Сынхёну кивает и улыбается вскользь, мельком. Ей легче, если на него не смотреть. Хотя хочется, конечно. Интересно же. Да и… красивый он. Сонми замечает его пристальные взгляды, видит, как он улыбается, и сердце сладко замирает. С этим она поделать ничего не может, остается только не показывать своего волнения. Как же она сама от себя устала… Почему ей никак не удается реагировать на Сынхёна спокойно? Почему, даже после того, как он обошелся с ней на прошлой вечеринке «YG», часть её по-прежнему тянется к нему? Почему с некоторых пор она думает о нем чаще, чем о Хёнсу? Она мотает головой и улыбается Джиёну ещё шире. – Нет, просто гуляю, сбежала от всех, – поднимает фотоаппарат повыше. – Вот, фотографирую. – Вот и славно, – мгновенно подхватывает Джи Ди, – мы тоже от всех сбежали. Пойдем с нами. По пути что-нибудь пофотографируешь. – Я не хочу вам мешать, сонбэ, – мнется Сонми, жалея, что попалась им на глаза. Шансы на прогулку в одиночестве тают на глазах, помахивая на прощание белым платочком. – Вы же наверняка собирались погулять вдвоем, посидеть где-нибудь и пообщаться спокойно… Сынхён смотрит на неё с чуть уязвленной улыбкой, но молчит. Не вмешивается. Джиён приобнимает её за плечи и заглядывает в глаза. – Перестань, солнц, вместе веселее, – он в шутку бодает её лбом в висок и легонько хлопает по плечу, прежде чем отпустить. – В общем, так, я решил: идешь с нами. Будем тебя спаивать. День-то какой хороший! Сопротивляться Джиёну бесполезно. Да и не очень хочется, откровенно говоря. Сонми правда рада видеть любимого сонбэ, и если бы не «третий лишний», эта встреча победила бы в номинации «Счастливое событие месяца». Опьяненного весенней свежестью Джи Ди тянет на авантюры, и через час хихикающая Сонми со шмыгающим от холода носом наблюдает за сурово пыхтящим Сынхёном и негодующе брюзжащим инициатором пешего восхождения на гору Намсан. Естественно, по наименее популярному в силу трудности прохождения маршруту. Порывы ветра доносят до неё лишь обрывки ворчания Джи Ди, но и их хватает, чтобы изрядно повеселиться над уставшим лидером, недоумевающего, «какого хрена нас сюда понесло», «голову оторвать тому, кто это затеял» и «ну на кой в Сеуле нужны такие высокие горы». Девушка подозревает, что Сынхён не отвечает на квоново недовольство лишь потому, что бережет дыхание. Сама она тоже изрядно запыхалась, но держится намного лучше, чем эти двое «злоупотребляющих» сигаретами и алкоголем. Приметив небольшую боковую площадку, Джиён мгновенно бросается туда, утягивая за собой друзей. Усадив Сонми на скамейку, он плюхается рядом, обвивает её руку и тяжело приваливается к её плечу, всем своим видом демонстрируя, что в ближайшие полчаса никуда не двинется. – Уф, я сейчас сдохну, – тяжело выдыхает он, устраиваясь на плече Сонми удобнее. – Совсем вымотался с этим подъемом. Видимо, Сонми с Таби настолько «свои», что Джиён не считает нужным поддерживать при них свой звездный образ идеального во всем Джи-Дрэгона. Девушка смеется и прижимает его макушку щекой. – Отдохни немного, сонбэ. Мы же никуда не торопимся. – Между прочим, солнц, – Джи Ди жадно глотает холодный воздух между словами, – чуть выше есть классное кафе. Ты голодная? Она голодная, очень – после этой нелегкой прогулки на свежем воздухе аппетит разыгрался нешуточный, но Сонми мягко улыбается: – Если честно… – Понял, – не дожидается продолжения Джиён. С тяжелым вздохом приподнимает голову и, повернув лицо к Сонми, подмигивает. – Тогда идем, будем тебя кормить. – Отдохни сначала, – смеется девушка, рукой укладывая его голову обратно. – Давай чуть-чуть посидим на свежем воздухе. Хорошо так… – Хм, и то верно. Посидим чуть-чуть, – с явным удовольствием соглашается Джиён и надолго замолкает. Сонми не удивилась бы, окажись, что он моментально уснул. Вряд ли у них находится время нормально выспаться в процессе записи нового альбома, поэтому она его не тревожит, сидит ровно и улыбается, поглядывая на глубоко дышащего Дракона с закрытыми глазами. Благословенное умиротворение нарушает Сынхён, о котором она, признаться, совсем забыла: он находит её руку и втайне от Джиёна перебирает и гладит её пальцы. Сонми непонимающе косится в его сторону, но Топ выглядит совершенно не причем: он смотрит прямо перед собой, и только краешек губ, чуть вздернутый вверх, показывает, что его прикосновения не случайны. Сонми сверлит его тяжелым взглядом и подгибает пальцы, пряча их, но Топа это не смущает: так же не глядя, он с легкостью накрывает её кулак, ласково распрямляет пальцы, и от его прикосновений сладко покалывает в самых кончиках. Убрать руку полностью или сесть как-то иначе Сонми не может – любое её движение потревожит дремлющего Дракона, но главное даже не это. Сонми хмурится и отворачивается от Сынхёна… но руки не отнимает и больше не прячется. Она скучала. По его теплым пальцам; по тому, как он, не спрашивая разрешения, пересекает границы её личного пространства. По тому, как на языке тела он передает беззвучные послания: «ты красивая», «меня к тебе тянет», «я хочу быть с тобой», «я хочу тебя». Чувство вины, стыд и удовольствие смешиваются в причудливый коктейль, и девушка обращается в неподвижную хмурую статую, несмотря на то, что внутри её раздирают противоречивые мысли. Ну вот что это опять значит? При чем тут она? Сынхёну что, щупать больше некого? Он не особо похож на человека, которому жизненно необходим тактильный контакт – в отличие от того же Джиёна – так почему рядом с ней он вечно распускает руки? Может, у неё на лбу написано «Потрогай меня», какими-нибудь особенными чернилами, которые видит только Чхве Сынхён? Сонми ничего не понимает, поэтому просто делает вид, что ей всё равно. Пусть творит, что хочет. Достали бесконечные сомнения и хрупкая надежда непонятно на что, которая, стоит ей только встрепенуться и приподняться на дрожащих обессиленных лапках, тут же получает обухом по затылку. Достал Сынхён со своими выматывающими душу лживыми авансами. Хочет трогать, пусть трогает. Взять за руку – это не переспать. Всё равно потом снова будет молчать месяцами… Несколько минут она потерпит. … Но сейчас уже лето, а Топ до сих пор мелькает в её мыслях. Ничего не изменилось, она по-прежнему одна – ни любимого парня, ни близкого приятеля. Хёнсу всё так же недоступен, и, возможно, уже пора перестать о нем думать и ждать, что однажды он соскучится настолько, что не выдержит, и Сонми все-таки услышит его голос, хотя бы по телефону. С каждым днем надежды всё меньше. После Сынхёна девушка и сама избегает отношений. Хочется любить и быть любимой, но Сонми боится довериться снова и поэтому держит парней на расстоянии. А звонку Джиёна она откровенно радуется. Сонбэ флиртует мило и безобидно – достаточно убедительно, чтобы почувствовать себя привлекательной, но не настолько настойчиво, чтобы начать опасаться его всерьез. У Джиёна тоже нет девушки, о чем он с подкупающим прямодушием сообщает практически сразу: – Я снова холостой, солнц, – он улыбается и смотрит лукаво, как будто предлагая скрасить его одиночество, и Сонми смеется, прекрасно понимая, что он это не всерьез. – А ты как? – И я снова холостой, – отшучивается она, прижимая ладони к приятно холодящим бокам пузатой пивной кружки. – Как думаешь, за это нужно выпить или напиться? – «Снова»? – неподдельно удивляется Джи Ди, пропуская её шутку мимо ушей. – Почему я ничего об этом не знаю? – Было бы странно, если б ты знал, – подтрунивает над ним Сонми. – Личная жизнь ведь на то и личная… – Точно! Вот за это и выпьем, – Джиён поднимает свою кружку с пивом и меняет тему. Сонми всегда поражает его чуткость и умение уважать невидимые границы других людей. Если он и знает о том, что было у них с Сынхёном, то ничем этого не выдает, а у неё нет ни малейшего желания просвещать его в этом плане. Впрочем, это, похоже, взаимно – при ней Джи Ди никогда не осуждает и не обсуждает своих бывших пассий, и Сонми проникается уважением к его деликатности. Такому мужчине было бы не страшно довериться. Проходит несколько часов, а она всё не может нарадоваться тому, что Джиён предложил встретиться. Время летит незаметно, и только закатившееся солнце и потемневшее небо намекают, что пора прощаться. Расставаться не хочется. Легкость в общении с Джи Ди покоряет, с ним весело и интересно. Спроси кто-нибудь Сонми, о чем именно они проговорили столько времени, девушка не найдется с ответом. Дело не в том, о чём они общаются, а в той живости, с которой Джиён откликается и поддерживает любую тему. Разговоров «за жизнь» у них примерно столько же, сколько пустой болтовни; сонбэ талантливо вплетает одно в другое, и Сонми хочется слушать его вечно – так увлекательно он делится многочисленными выводами и наблюдениями. Некоторые из них пропитаны тоской и одиночеством, которые понятны ей как никому другому, но на лице Джиёна сияет насмешливая улыбка, он колко иронизирует над собой и окружающими, и девушка, улыбаясь в ответ, отводит глаза. Стыдно за то, что она видит его насквозь. Значит, великих и ярких тоже не минуют человеческие печали… Даже такому знаменитому, обласканному славой и фанатской любовью парню порой жизненно необходимо душевное тепло. Уголок, где можно спрятаться от известности и назойливого внимания. Друг, с которым можно побыть самим собой. Сонми рада, что он позвал её. Помощи от неё, конечно, никакой, но составить компанию, поддержать, выслушать она всегда готова. По сравнению с тем, чем одаривает её Джиён, это ничтожно мало, но за квоновой щедростью никому не угнаться. Девушка давно уже ловит себя на мысли, что ей невероятно повезло – в её жизни есть вот этот необыкновенный, удивительный человек. Квон Джиён, сам того не подозревая, покорил её душу. Когда они затрагивают тему музыки в очередной раз, Джи Ди вспоминает об одной «улётной» композиции, которую Сонми «непременно должна послушать, причем как можно скорее», и он пылает таким искренним восторгом, что решение пойти к нему послушать музыку приходит спонтанно. – Дома у меня шаром покати, поэтому давай по пути возьмем что-нибудь. Заодно и перекусим, – предлагает Джиён, и Сонми с радостью поддерживает это привлекательное во всех смыслах предложение. Ей хочется не столько есть, сколько пить, а ещё посидеть где-нибудь и дать отдых гудящим ногам – за интересной беседой они накружили по городу явно не один десяток километров. К выбору еды Джиён подходит безответственно: в корзинке оказываются непонятные полуфабрикаты, чипсы, пара коробочек суши, орешки, сушеные морепродукты – больше похоже на закуски к пиву. Сонми смотрит на деловито снующего по магазину Джиёна с невольным состраданием. Неужели он привык питаться вот так? Сонбэ, конечно, говорил, что у него не хватает времени даже побыть дома как следует, не то что готовить себе еду, но… Сонми вдруг захлестывает острая жалость к этому успешному, но по сути ужасно одинокому и неприспособленному к реальной жизни человеку, и до смешного нелепо хочется навести уют и порядок у него дома; приготовить ему нормальную, горячую домашнюю еду, чтобы он поел вдосталь; постелить ему постель и уложить спать, сторожа его сон и крадя драгоценные минуты у наступающего дня, лишь бы сонбэ поспал подольше. Весь мир подождет, с ним ничего не случится, если этот худой общительный паренек, за ослепительной улыбкой скрывающий безмерную усталость и вполне человеческую тоску по нормальной жизни, в кои-то веки побудет обычным человеком. Сонми сама не понимает, откуда эти странные чувства. Сонбэ – взрослый человек, очень сильный и заботливый, куда ей соваться?.. От недодуманных мыслей её отвлекает Джиён. Она и не заметила, как он привел их в секцию, где продают алкоголь. – Ну что, будем всё-таки учиться пить виски? – в карих глазах пляшут хитринки, заметные даже сквозь темные стёкла огромных очков. Джи Ди рассматривает бутылку в своих руках и, подумав, откладывает её, тянется за меньшей по объему. – Теорию ты уже, вроде, знаешь… Сонми морщится и мотает головой, вызывая у него смешок. – Я, пожалуй, на сегодня пас, – она смотрит на сонбэ, прищурившись. – Кстати, может быть, и тебе не стоит? Мы же пили пиво, а ты сам говорил, что смешивать градусы нехорошо. – Пиво – детский напиток, это даже не считается, – добродушно отмахивается Джиён и, выбрав себе бутылку по вкусу, разворачивается на месте. – Итак, у нас есть виски, но ты его не хочешь, а значит… Что ты у нас любишь больше всего? – Сок, – чистосердечно признается Сонми, и Джиён насмешливо фыркает. – Значит, вино, – мгновенно переводит он фруктово-ягодную категорию в алкогольный эквивалент. – Или ликер? – А сок нельзя? – с видом разочарованного ребёнка уточняет девушка. – Не-а, – мотает головой Джи Ди, подыгрывая ей и разговаривая, как с маленькой: – Я тебя знаю: если взять сок, ты только его и будешь пить, а я, получается, буду алкоголиком, напивающимся в одиночку. Нетушки, если пить, то вместе. Сонми энергично кивает: – Так и я про что, сонбэ! Давай сок? Он лучше всего пьется вместе. Да и в одиночку неплохо. Вообще отличный напиток, на все случаи жизни, – заверяет она с самым серьёзным видом. Джиён беззвучно смеется, закрывая рот тыльной стороной ладони – жест, который Сонми очень любит и по которому давно скучала. Сейчас она любуется им с удовольствием и, не в силах удержаться, улыбается в ответ. – Недавно в рекламе снималась? Убедительная такая, – Дракон добродушно треплет её по макушке и легонько подталкивает в спину. – Марш вон к тем полкам. На «тех полках» красуются стройные ряды бутылок с изысканным вином. – Ты какое любишь? – Джиён внимательно изучает предложенный ассортимент, поднимая на свет то одну, то другую изящную бутылку. – А ты? – вежливо откликается Сонми. – Я его вообще не пью, – слегка дергает плечом Джи Ди и, заговорщически изогнув бровь, смотрит на девушку поверх очков. – Так какое? – Красное. Сладкое. Вкусное, – задумчиво пожевывая нижнюю губу, перечисляет Сонми свои предпочтения. Она не очень хорошо разбирается в вине, знает только, какое ей нравится – из тех, что она уже пробовала – но тут совершенно другая ценовая категория. Настолько дорогие вина ей пить не доводилось, поэтому она не может помочь сонбэ с выбором. Джиёна это не смущает. Выслушав условия «задачи», он снова пробегается взглядом по этикеткам, ища нужные характеристики, и цепляет одну из бутылок. – Вот это подойдет? – смотрит внимательно, ловит её реакцию. Ему не всё равно, и от этого Сонми приятно. Вот ведь странно: с Сынхёном она никогда не чувствовала себя особенной, даже в моменты интимной близости; с Джиёном же чувствует постоянно, хотя они даже не близкие друзья. Талантливый… Добрый... – Да, но… Она не успевает сказать, что обойдется и без вина, что целой бутылки ей будет много, что ему совсем не обязательно брать ей что-нибудь особенное, потому что она всё равно не разбирается в винах – Сонми ничего не успевает сказать, потому что Джиён опускает вино в корзину и с довольной улыбкой тянет её за локоть дальше. – Чего-нибудь еще хочешь? Бери всё, что нравится, и пойдем. Они идут по прохладным сумеречным улицам, и Сонми любуется тем, как оранжевые пятна света от фонарей пляшут по лицу Джиёна, пока он оживленно рассказывает о фестивалях съестного по всему миру, уделяя особое внимание какому-то «Whiskey Live», который происходит каждый год в разных странах и который Джи Ди твердо намерен посетить, если гастроли придутся на тот же город, где будет проходить мероприятие. Сонми слушает с интересом, но ей по-прежнему не понятна пылкая любовь к этому крепкому напитку. Он создан мужчинами для мужчин, возможно, в этом всё дело. А ещё девушка с улыбкой думает, сколько всякой всячины в голове у этого неугомонного Дракона. Не мудрено, что у него на любой случай тысяча идей про запас. У Джиёна блестят глаза, он оживленно жестикулирует и осыпает её комплиментами с пикантной остринкой. Такой, он еще более забавный и близкий, чем обычно, и Сонми это очень нравится. Хорошо, когда рядом есть человек, с которым можно расслабиться. Видимо, на сегодня этим человеком для сонбэ стала она. Когда на улице становится совсем темно, Джиён ловит её руку и продолжает прогулку как ни в чем не бывало. Никаких тебе «можно?», никаких «пожалуйста» – он просто берёт её за руку так, словно на свете нет ничего естественней; так мог бы вести её за руку заботливый старший брат. Сонми улыбается про себя и думает, что, кажется, понимает, почему лидер – именно он. Его так сладко слушаться. Дома Джиён проводит её в гостиную, говорит устраиваться поудобней, а сам, сгрузив шуршащие пакеты прямо на пол, несется на кухню и, судя по грохоту, звону и чертыханиям, роется в ящиках. Через несколько минут он возвращается и с видом победителя вытягивает перед собой нож и вилку. Сонми смотрит на него с непонимающей улыбкой. – У меня нет штопора, – объясняет Джи Ди своё ликование. – Или есть, но я его не нашел, на кухне бардак ещё с прошлого раза, так что будем импровизировать. И Сонми смеётся, пока он, пыхтя и шумно, забавно ругаясь с бутылкой вина, пытается откупорить ту подручными средствами. – Я же говорила, что сок лучше. Слушай, ну может, не судьба пить вино сегодня, давай не будем, – мягко уговаривает она сонбэ. – Ты, вообще-то, хотел поставить мне какую-то уникальную, нет, даже «улётную» композицию. Давай лучше её послушаем? Бог с ним, с вином этим. Джиён смеряет бутылку взглядом, обещающим смертную казнь, но послушно бредет к музыкальному центру и копается в дисках, пока не находит нужный. – Закрой глаза, – просит он, колдуя над настройками звука. – Так её лучше слушать. – Хорошо, – Сонми подчиняется с улыбкой. Она расслабляется и обмякает на диване. Уже довольно поздно, она устала и потому с удовольствием погружается в незаметную дрему. Чуть погодя девушка слышит характерное сухое чирканье, чувствует запах серы, и под веками вдруг темнеет. – Не открывай глаза пока, – торопливо предупреждает Джиён. Видимо, он глаз с неё не сводил, раз моментально заметил её тревогу. И Сонми успокаивается. Значит, он в курсе, что происходит. А раз так, то можно не волноваться, сонбэ обо всем позаботится. – Хорошо. Музыка оказывается и вправду приятной. Сонми не знает ни названия дорожки, ни композитора, но мелодия прекрасна, она очень чувственная и медленная – как раз для интимного вечера с любимым человеком. Эта мысль внезапно настораживает, и девушка открывает глаза. Верхний свет потушен. В комнате горят свечи. На низком столике перед диваном – бутылка вина с развороченной пробкой и на треть наполненный рубиново-красной жидкостью бокал. Джиён сидит перед ней и пристально, зачарованно, смотрит на неё. В руках у него – широкий стакан с расплавленным тёмным янтарем. Спохватившись, Джи Ди смаргивает и протягивает ей бокал с вином. Это смущает. Сонми пытается замаскировать неловкость улыбкой и отпивает вина. Вкусно. Сладкое, немного терпкое, оно пощипывает язык и греет горло. Ей нравится это ощущение. После Хёнсу она пила вино только с Сынхёном, и свечи для неё зажигал тоже только он. Но это влекло за собой вполне определенное продолжение, а тут… Она не знает, что у сонбэ на уме. Будь на его месте кто-то другой, она бы подумала, что её собираются соблазнить, но это же Джиён, с ним всё по-другому. Может быть, это декорации для задушевного разговора о его бывшей, а что, она бы не очень удивилась. Джи Ди – мастер широких жестов. Положение обязывает. – Приятная композиция, – Сонми с улыбкой кивает в сторону музыкального центра. Она пытается сохранить хотя бы видимость непринужденной светской беседы посреди всего этого свечно-винно-шоколадного интима, хотя тревожный звоночек внутри подсказывает, что лучше бы убраться отсюда и чем скорее, тем лучше. Или хотя бы попросить включить свет и потушить свечи. Эта непонятная атмосфера слегка напрягает. Сонми с детства не любит сюрпризы и глупые розыгрыши. Джи Ди не улыбается в ответ, смотрит на неё всё так же вдумчиво, пристально, будто вглядываясь в одному ему известные глубины, а потом опускает ресницы в знак согласия, отставляет стакан на столик, убирает из её рук бокал, поднимается и склоняется перед ней в галантном поклоне. – Потанцуем? – Что? – удивляется Сонми. Что это значит? Что происходит? – Тебе же понравилась музыка, – мягко настаивает Джиён. – Дальше будет ещё лучше. Можем слушать её, пока танцуем. Потанцуй со мной, – и он улыбается так очаровательно и тепло, что Сонми не находит в себе сил отказаться. Он обнимает её одной рукой за талию и притягивает ближе. Сонми чувствует, как его бедра касаются её ног в танце, и это ощущение здорово смущает. Потому что Джиён сколько угодно может быть хорошим другом и просто человеком, с которым весело проводить время, но сейчас они слишком близко, прикосновения его бедер определенно чувственные, и это волнует. Это неуместно. Сонми не знает, что делать в такой ситуации. Этот танец нарушает какие-нибудь неписаные правила кодекса дружбы, или пока ещё всё в порядке? В конце концов, они уже танцевали вместе на разных мероприятиях. И медленные танцы тоже. Иногда Джиён даже напевал ей что-нибудь на ухо в такие моменты, и это было приятно и довольно романтично, но он не переставал быть её сонбэ и другом после этого. Может быть, сейчас то же самое? Хоть их тут всего двое, и с ними алкоголь, свечи и сладострастная музыка, это всё же может быть просто танец. Только сердце у неё колотится, как сумасшедшее, и в животе всё сладко поджимается от волнения. Она повторяет про себя как мантру: «Это Джиён. Квон Джиён. Он не такой», – и в уме неотступно крутится назойливое «Не обольщайся». Джиён медленно гладит её по распущенным волосам. – Красиво. Мне нравится, – от низкого хрипловатого полушёпота у девушки вдоль позвоночника головокружительным ригодоном разбегаются мурашки. Джиён смотрит ей в глаза. И – совершенно открыто – на губы. Сонми улыбается и шепчет: – Спасибо. И хочется чего-то… сладкого, манящего – запретного. Едва дождавшись окончания трека, девушка вновь забирается на диван с ногами, забивается в самый уголок и надеется, что сонбэ хорошо понимает язык тела, и что её поза достаточно ясно выражает желание посидеть спокойно, в безопасности. Джиён снова подает ей бокал. Ничего не говорит, только смотрит с мягкой улыбкой. Сонми и вино-то пьет лишь потому, что бокал между ней и Джи Ди кажется дополнительной линией обороны. Будто пока она пьет, он не сможет смотреть на её губы так жадно, как во время танца. Джиён не теряется: он подвигает Сонми закуски и, спокойно устроившись на полу возле аудиоцентра, принимается сортировать диски, периодически поворачиваясь к ней с тем или иным компактом и комментируя либо их содержимое, либо истории создания некоторых композиций. Возможно, он и правда хорошо понимает язык тела и дает ей необходимое пространство, чтобы прийти в себя и перевести дух. Они друзья. Это был просто танец. Всё в порядке. Постепенно Сонми расслабляется и вскоре уже смеется – не столько над джиёновыми историями, сколько над тем, как он их рассказывает. Она любит смотреть на стремительно меняющиеся выражения его лица. Он весь подвижный и переменчивый, как серебристо поблескивающая ртуть. И, наверное, столь же опасный. Может быть, именно поэтому она с самого начала не позволила себе увлечься им всерьёз, навесила на него невидимые таблички «друг», «сонбэ» и «запрещено», обезопасив этим себя от Джиёна и Джиёна от себя. Не полюбить его невозможно, а Сонми не хочет боли, которая неминуемо последует, если она влюбится в Квона Джиёна по-настоящему. С Сынхёном проще, несмотря на то, что разгадать его вообще не в её силах. Да она и не стремится особо. Он – это удовольствие и секс. Обманчиво глубокие чувства, вспыхнувшие к нему в самом начале, выдохлись, не получив подпитки с его стороны, и остались только кратковременные рецидивы. Сонми тепло и уютно, у неё потихоньку закрываются глаза под негромкую гипнотическую музыку. День был долгий, она устала, и от алкоголя в голове туман, такой же рубиново-красный и сладкий, как вино в её бокале. Сонми чудится запах винограда и шоколада; она прижимается щекой к дивану и блаженно улыбается. Ей хорошо. – Солнц, ты что, спишь? – слышится рядом тихий голос. До неё доносится запах дорогого парфюма и таких же дорогих сигарет. Запах роскоши и красивых мужчин. Кружит голову. – Мнм, – отрицательно мычит она, не в силах даже открыть рот, чтобы сказать «нет» нормально, и Джиён тихо смеется. – Ну ты даешь, – его голос звучит ласково. – Иди сюда. Он садится рядом с Сонми на диван и тянет к себе, пока её голова не оказывается у него на плече. Плечо довольно костлявое, острое, совсем не такое удобное, как велюровая мягкость дивана, но от Джиёна исходит тепло, он живой, из плоти и крови; он обнимает её и тихонько перебирает волосы, бережно расчесывая прядки пальцами. Когда Джиён целует её в лоб, Сонми чувствует его отросшую за день щетину, и это кажется ей невероятно милым – он совсем-совсем настоящий, не Квон Джиён, суперзвезда и лидер сумасшедше популярной группы, а просто Джиён, молодой парень, худой и с растущей щетиной. Ей безумно хорошо, и не хочется никуда уходить. Джиён дает ей немного подремать и, кажется, ненадолго проваливается в дрему сам, а потом, встрепенувшись, хлопает глазами и опускает взгляд на неё. От его шевеления Сонми тоже просыпается и, толком не одуплившись, поднимает к нему лицо. Смотрит доверчиво и сонно, и Джиён, улыбнувшись, чмокает её в лоб снова. – Доброе утро. – Ммм, – девушка трет глаза и сонно выпутывается из его объятий, не обратив внимания на то, как на мгновение сжимается жилистая рука, чтобы её удержать. – Мне пора домой… наверное, – она потягивается и хлопает себя по щекам, чтобы прогнать остатки сна. – Спасибо за вечер. Хорошая музыка, кстати, – она улыбается, уже более-менее придя в себя. – Ты такой теплый. Когда я успела заснуть на тебе? Сонми не сразу понимает, что её слова прозвучали двусмысленно, но когда Джи Ди прыскает со смеху, прикрывая рот тыльной стороной ладони и сгибаясь пополам, сдержаться невозможно. – Прости, – она дотрагивается до его колена, – я не это хотела сказать. Он машет рукой, вытирая невидимые слёзы. – Я понял. Еще один танец напоследок, и идем тебя провожать? – он встает и по-шутовски расшаркивается перед ней в духе д’Артаньяна. Она прыскает со смеху, но манерно принимает приглашение, как и подобает какой-нибудь великосветской высокородной даме. На этот раз Джиён прижимает её к себе ощутимо крепче, а когда Сонми пытается незаметно отстраниться, прижимается к ней сам. Телом к телу, губами к виску – он покачивает девушку в объятиях и едва слышно мурлычет мелодию ей на ухо. Трек заканчивается, и Сонми с немного неестественной улыбкой на губах (и безотчетным облегчением внутри) ждет, что Джи Ди отпустит её и пойдет провожать. Она хочет на свежий воздух. Дурман в голове по-прежнему достаточно густой, и, кажется, она не очень хорошо понимает, что творится между ними. Она совсем не готова к тому, что происходит дальше. Джиён, действительно, отпускает её, но Сонми не успевает даже обрадоваться и отодвинуться, как он обнимает её лицо ладонями и, закрыв глаза, целует. Прижимается приоткрытыми губами к её губам, посасывает их, прикусывает и сладко, шумно вздыхает. Губы Джиёна мягкие и теплые, сухие и чуть шершавые, а потом он облизывается и нежно облизывает её губы, и Сонми будто прошибает высоковольтным напряжением. Её всю трясет. Молодое здоровое тело, изголодавшееся по ласке, подается вперёд, льнет навстречу мужским прикосновениям, пока мозг пребывает в глубоком обмороке от шока. От Джиёна приятно пахнет, хотя Сонми не любит сигареты, и на губах чувствуется горьковатый привкус крепкого алкоголя. Девушка не сразу понимает, что это уже не на губах, что Джиён уже ласково, осторожно касается языком её языка, и именно поэтому горечь виски так ярко выражена. Очухивающийся мозг подает первые признаки жизни – в голове возникает вопрос, сколько же сонбэ успел выпить. Видимо, шок был слишком силен, ведь логичней было бы начать с вопроса, почему сонбэ её целует. Джиён целуется ещё лучше, чем Сынхён, и Сонми требуется вся сила воли, чтобы убедить себя отстраниться, потому что то, что между ними сейчас происходит – аморально. Она не хочет быть подстилкой обоих друзей. Сонми издает протестующий звук и отстраняется, лихорадочно перебирая пути отступления. Воспитанная девушка в такой ситуации, наверное, должна влепить ухажеру звонкую пощечину и убежать в слезах, но… это же Джиён, он близкий, хороший и понимающий, она никогда в жизни не смогла бы ударить его по лицу. Джи Ди открывает глаза, и взгляд у него расфокусированный, затуманенный – будто он немного не в себе. Сонми это пугает даже больше, чем непонятный поцелуй, и она поспешно улыбается – мол, всё в порядке, отличная шутка, я всё понимаю, ничего страшного. – Идём меня провожать? Уже поздно, – чересчур оживленно предлагает она и, осторожно разомкнув объятия Джиёна, быстро идет в прихожую обуваться. Хочется сбежать. Слышно, как Джи Ди прочищает горло, а через пару мгновений задувает свечи. – Подожди, я свет включу, – рядом с ней выныривает рука, и девушка чуть не вскрикивает от неожиданности. Когда он успел оказаться рядом? Она же только что слышала его в гостиной. Сонми предпочла бы обойтись без света, потому что не знает точно, что у неё с лицом. Она и голос-то едва контролирует, чтобы тот не дрожал и не срывался на писк. Но загорается свет, она видит растерянно трущего лоб Джиёна, глядящего в пол, будто он сам не понимает, что с ним произошло, и её отпускает. Она на него не сердится. Всё в порядке. Это просто алкоголь, атмосфера и одиночество. Им обоим можно это простить. Это всего лишь поцелуй. – Сонбэ, идём? – она улыбается Джиёну с искренней теплотой, надеясь, что он всё поймет по её тону. Он по-прежнему дорог ей, всё хорошо. Джи Ди поднимает на неё глаза; морщинки на лбу разглаживаются, когда он улыбается. Растерянно и чуть виновато. – Да, сейчас, я только… – он машет в сторону ванной. – Кажется, слишком много выпил. Подожди, пожалуйста. Сонми вдруг становится жутко неловко, и хочется за что-то извиниться. Она торопливо кивает. – А, да, конечно, – и, поколебавшись, добавляет: – Я тебя на лестнице подожду. Выходит из его квартиры и закрывает за собой дверь. Сбегает. Сонми не уверена, что он пошел в туалет только из-за выпитого, и ей даже думать об этом не хочется. Она до сих пор не знает, как относиться к тому, что явно упиралось ей в бедро, пока Джиён целовал её. Она закрывает лицо ладонями и изо всех сил зажмуривается. Что с ними произошло? Он же… но… почему?.. Джиён всю дорогу испытующе смотрит на неё, но Сонми упорно игнорирует эти взгляды. Она смотрит перед собой и жизнерадостно тараторит какую-то чушь, лишь бы не дать ему вставить слово насчет того, что случилось в квартире. Она не готова обсуждать это прямо сейчас. Она понятия не имеет, что ему сказать, и не уверена, что хочет услышать его оправдания. В том, что это будут оправдания, девушка не сомневается. Не в любви же он ей будет признаваться! Внутренние метания достигают кульминации, когда Джиён берёт её за руку, перед тем как посадить в такси. – Поехать с тобой? – негромко спрашивает он, открыто встречая настороженный взгляд. – Уже очень поздно, давай, я провожу тебя до дома? Не хочу отпускать тебя одну. А это значит ещё целый час неловкости и смущения, прикидывает Сонми и, ярко улыбнувшись, мотает головой. – Всё в порядке, сонбэ. Я нормально доеду, – она даже успокаивающе гладит его по руке. – Тогда позвони мне, как доедешь, – просит он, вглядываясь в её глаза, а потом достает и протягивает ей деньги. – Этого должно хватить до твоего дома. Обязательно позвони мне, хорошо? Сонми кусает губы, глядя на протянутые купюры. – Я позвоню, – обещает она и жалобно смотрит на Джи Ди. – Сонбэ, спасибо, но у меня есть… Она осекается и замолкает раньше, чем успевает сообщить ему, что деньги у неё есть, и она может заплатить за такси сама – такому взгляду лучше не возражать. Джиён точно рассердится, если она поднимет эту тему. С момента знакомства они с Сынхёном никогда не позволяли ей платить за себя в их присутствии. – Позвони мне, когда будешь дома, – настойчиво повторяет он, засунув голову в салон почти полностью. – Я не лягу спать, пока не позвонишь. Сонми улыбается. Ей приятна его забота. – Я позвоню, сонбэ, отдыхай спокойно. Спасибо тебе за вечер. Он успевает чмокнуть её в лоб, и когда Сонми, улыбаясь его озорству, выглядывает в окно отъезжающего такси, Джиён с мальчишеской улыбкой разводит руками – мол, сам не понимаю, как так вышло. Сонми прикусывает губу, чтобы сдержать широченную улыбку, рвущуюся на волю. Какое же чудо этот Квон Джиён! Непонятное, импульсивное, заботливое чудо. Она счастливица. Заботливое чудо не выдерживает и звонит ей само, когда до дома остается еще треть пути. Водитель всю дорогу рассказывает ужастики о вампирах, частых авариях в ночное время и похищениях людей, и Сонми реально страшно. Она готова признаться Джиёну в любви, когда на экране высвечивается его номер. – Солнц, ты в порядке? Ты уже дома? Почему не звонишь? – в приятном голосе отчетливо слышно волнение. – Нет, мы ещё едем, – она улыбается в трубку, одновременно жалея, что не согласилась на предложение сонбэ поехать с ней, и радуясь тому, что он позвонил. Его низковатый, с тонкой хрипотцой голос сейчас кажется ей самым родным в мире. – Скажи этому типу, что я запомнил номер его машины. Пусть только попробует сделать хоть одно левое движение, я его из-под земли достану, – Сонми без труда представляет себе, как Джи Ди сейчас хмурится и злобно щурит карие глаза. Откуда он знает, что ей страшно? – Ладно. Но пока и без этого всё хорошо, – с Джиёном, пусть даже только в трубке, она успокаивается мгновенно. Она ему безмерно благодарна за этот звонок. – Точно? С тобой точно всё в порядке? – переспрашивает обеспокоенный голос. – Да. Спасибо тебе, сонбэ, – она широко улыбается, чтобы Джиён перестал волноваться. – Да не за что, солнц, – судя по голосу, сонбэ тоже позволяет себе улыбнуться. – Я тебе ещё чуть позже позвоню, пусть тот тип знает, что ты не одна. И, кстати, зови меня по имени, а то твое «сонбэ» оставит ему надежду. Пусть лучше думает, что я – твой парень. Сонми не может удержаться и смеется в голос. Ну что за фантазия у человека!.. – Эй, не смейся, – одергивает её такой же смеющийся голос. – Давай, назови меня по имени, а то не успеешь оглянуться, этот дядька тебе уже свидание назначит! Видел я таких. – Хорошо, со… Д-джиён. – Ещё раз. Я слышал, как ты запнулась, – Сонми могла бы поклясться, что у её сонбэ сейчас улыбка, как у Чеширского кота. – Естественней, солнц, естественней. Она прикладывает свободную ладонь к пылающей щеке и, закрыв глаза, улыбается. – Хорошо, Джиён. – Умница. То ли это потому, что у неё глаза закрыты, и от этого обострён слух, то ли ещё почему, но «умница» Джиёна звучит необыкновенно нежно. Сонми молчит, прижимая руку к радостно толкающемуся сердцу, и улыбается. Не открывая глаз. Ещё шире она улыбается, когда Джи Ди так и не кладет трубку, а вместо этого развлекает её болтовней всю оставшуюся до дома дорогу. Водителю не остается даже шанса возобновить свои рассказы об ужасах ночных дорог, потому что пассажирка явно поглощена разговором с кем-то в телефоне. Она смеется и улыбается, и чуть ли не светится от счастья. Видимо, тот парень, что провожал её, всё-таки её жених, а не сонбэ, как ему послышалось в начале. Мужчина разочарованно вздыхает и понуро возвращает внимание к дороге. Такая симпатичная девчонка, похожа на модель или актрису, он был бы не прочь познакомиться с ней поближе. Сонми выходит из машины и протягивает водителю деньги. Тот пытается что-то сказать или спросить напоследок, но она с извиняющейся улыбкой показывает на телефон у себя в руках и уходит. – Уф, вот теперь всё, сонбэ, я дома, – выдыхает она с облегчением. – Спасибо тебе огромное. – Ты точно дома? – Ну, возле подъезда. – Заходи, я побуду на связи, пока не поднимешься к себе. А то поздно уже, мало ли. Сонми улыбается настойчивости, с которой он её опекает. Добравшись до двери, она достает ключ и шепчет в трубку: – Сонбэ, я уже около нашей двери. Если я буду говорить с тобой из коридора, онни услышит и надает мне по шее за то, что я поздно вернулась. Джи Ди смеется в трубку: – Что верно, то верно. Если Ючжин-шши будет ругаться, вали всё на меня, я от ответственности не отказываюсь, – он выдерживает паузу, пока девушка смеется над его словами, а потом вздыхает, и в этот момент Сонми отчетливо кажется, что ему не хочется прощаться. В который уже раз за вечер её окатывает теплой волной – в трубке слышен улыбчивый, ласковый голос Джиёна: – Ладно, солнц, спокойной ночи. Сладких тебе снов. – Спокойной ночи… Джиён, – похолодев от собственной дерзости, Сонми вешает трубку, прежде чем он успевает ответить, а потом прикусывает губу, сдерживая счастливую улыбку. На душе тепло и солнечно. Она всё-таки получает заслуженный нагоняй от Ючжин, но засыпает всё равно с улыбкой. Думая о Джиёне.