Не?любовный треугольник

… За те три недели, что Хёнсу проводит в Сеуле, им с Сонми удаётся встретиться ещё несколько раз. Звонит всегда он. Сонми отвечает радостно и приветливо, но сама его не ищет. Они ездят ужинать или бесцельно катаются по ночному городу и разговаривают-разговаривают-разговаривают. Ещё раньше, когда они были вместе, их разговоры могли длиться часами; вдвоём им не бывало скучно. Тайхи, наматывающая круги вокруг телефона, когда его занимала Сонми, постоянно недоумевала: «Как вы не надоедаете друг другу? О чём можно разговаривать столько времени?» А разговаривать можно обо всём. Это не исчезло со временем. Им по-прежнему интересно друг с другом. Они вспоминают прошлое, рассказывают, чем жили вдалеке друг от друга, обсуждают планы на будущее. Сонми даже сейчас уважает мнение Хёнсу и восхищается его способностью просчитывать последствия принятых решений на много шагов вперёд. Они больше не касаются темы личной жизни друг друга, зато разговаривают на сто тысяч прочих. Хёнсу удивляет Сонми тем, что до сих пор прекрасно помнит её вкусы: любимые блюда, фильмы, увлечения. Он всегда баловал её, когда они были вместе, и сейчас устраивает ей небольшие сюрпризы: приносит хорошую книгу в подарок, увозит за город, потому что Сонми хочется ненадолго вырваться из мегаполиса; организовывает лёгкий пикник в полночь или, едва касаясь её волос, вполголоса читает стихи, пока Сонми дремлет на заднем сиденье машины. Иногда это его стихи, посвященные ей. Иногда она их не слышит, потому что спит. Сонми наслаждается этими вечерами. Ей приятно, что кто-то радуется встрече с ней, хочет проводить с ней время, делает ей комплименты, спрашивает, достаточно ли ей удобно, не слишком ли жарко, не голодна ли она, слушает её и слышит, и всё это – не потому, что чего-то от неё хочет, а просто потому, что это – она. Хёнсу всегда умел сосредотачиваться на ней так, что Сонми чувствовала – важнее неё для него «здесь и сейчас» никого и ничего не существует. Она ценит эти маленькие радости потому, что их давно не было в её жизни. Не было этой простоты и ясности. Она слишком устала метаться, тонуть в сомнениях и во всём искать подвох, поэтому позволяет себе, наконец, расслабиться и принять всё, что ей дарят. Когда Хёнсу гладит её по голове или приобнимает за плечи, устраивая поудобнее, Сонми не вздрагивает внутри и не взвивается на дыбы; она принимает его заботу безмятежно и спокойно, потому что с ними это уже было. Эти жесты вросли в них, стали настолько же естественной, сколько неотъемлемой частью их общения, и пока Сонми никому не принадлежит, она снимает с себя угрызения совести за эти прикосновения. Пусть Хёнсу думает за себя и за ту девушку, перед которой у него есть обязательства; беспокойство за чужую верность, как показала практика, всё равно ни к чему не приводит. В те вечера, когда Хёнсу ей не звонит, Сонми не переживает и не грызёт себя. У неё исчезла жизненная необходимость в нём, и, хотя раньше о таком и подумать было невозможно, сейчас без него ей дышится на удивление легко. С ним хорошо. Очень. Из глубины души хорошо. И всё. Она больше не влюблена в Хёнсу. Внутри пустило корни ощущение, что они крепко связаны, но эта связь больше похожа на душевную, чуть ли не семейную близость, она гораздо прочнее и глубже страстей и изменчивых чувств. Они с Хёнсу – часть жизни друг друга, и, наверное, другого настолько родного человека у неё уже никогда не будет. Она больше не сможет открыться кому-то ещё с такой же абсолютной, всеобнажающей искренностью. Инстинкт самосохранения не допустит повторения этой ошибки. Сонми знает, что Хёнсу скоро уедет, и не питает иллюзий на счет его хорошего отношения к ней. Она не собирается ехать за бывшим любимым или просить его остаться. Зачем? У каждого из них давно своя жизнь. И в этих жизнях их места уже давно заняты другими. Сонми горячо благодарна Хёнсу за каждый вечер, проведенный вместе, за его внимание и заботу, за путешествие в дорогое сердцу прошлое; за всё, что он сделал для неё когда-то и продолжает делать сейчас, – она благодарна ему всем сердцем, но отпустить собирается с лёгкостью. Не удерживая. Не надрывая душу ненужной печалью ни себе, ни ему. Проститься навсегда так, словно их ждёт скорая встреча. … В последний вечер пребывания в Сеуле Хёнсу приглашает Сонми на ужин и, к её удивлению, приводит в тот самый кафе-бар, куда однажды её водили Джиён с Сынхёном. – Говорят, здесь лучшее тёмное пиво в Сеуле, – заговорщически сообщает он ей. – Хочешь попробовать? Сонми кивает с улыбкой, надеясь, что не выглядит неуместно счастливой. Само место и чуть видоизмененная фраза возвращают её в прошлое. Туда, где она была окружена двумя рыцарями. Туда, где у неё всё было ещё впереди. «Тут есть одна вкуснющая штука, солнц, сейчас закажем – попробуешь, – пробивается сквозь пелену времени торопливая речь Джиёна, сдобренная довольной мальчишеской улыбкой. – Тебе понравится. Мы с хёном всегда её берем. О, а еще тут самое лучшее темное пиво в городе. Хочешь попробовать?» Именно здесь Сонми нашла в себе силы и решимость сделать первый шаг вперёд. Здесь она попрощалась со своими чувствами к Хёнсу. Это ей удалось, благодаря неусыпной опеке Джиёна: он теребил её, не давая киснуть в болоте бесконечных сожалений и слёз, он был ехидным и настойчивым, слал язвительные смс-ки и грозился вынести из дома на руках, если она не спустится за отведённое время сама. В этом самом зале он вытаскивал Сонми танцевать, показательно дулся, когда она оказалась на диванчике рядом с Сынхёном, а не с ним, рассказывал всякую чепуху и без конца дразнил Топа, чтобы Сонми улыбнулась их дурачеству и мелочным препираниям. «Солнц, в следующий раз ты должна сесть со мной, поняла?» «Хорошо, сонбэ». Она так и не сдержала своего слова. Они больше ни разу не пришли сюда вместе. Чуть грустно от этого. «Солнц, если я буду тебя обнимать столько, сколько ты грустишь, люди подумают, что мы встречаемся. Мне не жалко, но я бы предпочел обниматься с тобой по другому поводу». Именно Джи Ди нашёл её тогда на заднем дворике, где она оплакивала рухнувшие надежды. Он обнимал её и был рядом, поддерживая теплом и негромкими важными словами. Она тогда только-только училась жить без Хёнсу. Как символично… Сегодня они с Хёнсу тоже прощаются, его снова не будет в её жизни. «…тебе придется перестать плакать, встряхнуться и пойти дальше. Другого пути нет, я искал. – Губы Джиёна касаются её затылка лёгким поцелуем. – Не затягивай с этим, солнц». Она так и сделает. Встряхнётся и пойдёт дальше. Один раз смогла, и второй сможет. Другого пути всё равно нет, Джиён прав. Мысль о Драконе отзывается далёкой тоскливой ноткой. Они практически перестали переписываться после его дня рождения. Сонми время от времени пишет ему, но Джиён в последнее время отвечает мало и сдержанно. Как будто ему постоянно не до неё. Сонми по нему скучает. Она могла бы прямо сейчас выйти в тот дворик и встать на то самое место, где около двух лет назад он обнимал её. Но в этом мире преодолеть можно только расстояние – не время. Те моменты уже не вернуть. … Она не сразу понимает, почему по залу прокатывается взволнованный шепоток. Он быстро стихает, но к проходу наперегонки срываются несколько официантов. Сонми вопросительно улыбается Хёнсу – что за важная шишка почтила это место своим присутствием, раз вокруг поднялась такая суета? – и, наклонившись в сторону прохода, вытягивает шею, пытаясь разглядеть причину общего возбуждения из-за скрывающей их столик колонны. Улыбка застывает у неё на губах, когда она замечает на мгновение вскинутые от удивления брови над огромными тёмными очками. И очки, и брови ей хорошо знакомы. Так же, как и губы, тут же сложившиеся в обрадованную улыбку. Вот так неожиданность. Джиён. Он кивает ей и на секунду поднимает указательный палец – мол, подожди минутку, я сейчас. Обернувшись к Сынхёну, которого Сонми не заметила сразу, Джи Ди вполголоса спрашивает его о чём-то. Таби коротко мотает головой, и Джиён кивает на столы вдоль стены – устраивайся пока, я скоро, – а сам направляется к Сонми, снимая на ходу очки. Выглядит так, будто торопится что-то сказать. Тёплая открытая улыбка, с которой он подходит к ней, на глазах превращается в пластмассовую, стоит Джиёну заметить её спутника, до этого скрытого декоративной колонной. – О, так ты не одна, – поздоровавшись с Сонми, Джи Ди вежливо кивает не сводящему с него настороженного взгляда Хёнсу и спокойно объясняет: – Я хотел предложить Сонми-шши присоединиться к нам, но раз у неё уже есть компания… Хёнсу сдержанно кивает, и Сонми до зубовного скрежета хочется закрыть лицо руками и покрепче зажмуриться. Человек просто подошёл поздороваться, почему нельзя проявить чуть больше дружелюбия? Она молится, чтобы скрытое противостояние в этой убийственной учтивости обоих померещилось ей одной. – Что ж, в таком случае не буду мешать, – Джиён переводит взгляд с Хёнсу на Сонми и обратно, сверкает отшлифованной до совершенства искусственной улыбкой. – Желаю вам обоим приятного вечера, – короткий кивок Хёнсу. – Сонми-шши, – ещё один изящный кивок. Выдавив признательную улыбку, Сонми едва решается поднять на него глаза. Напрасно. Отстранённый, лишенный эмоций взгляд касается её лишь вскользь, прежде чем Джиён уходит. С той же неживой улыбкой. И вернувшимися на нос очками. Сонми ёжится внутри, покоробленная его официальным обращением. Он, конечно, проявил такт, удержавшись от привычного «солнц» или обращения к ней по одному имени, но как же холодно от его вежливости!.. – Твой Джи Ди сейчас был похож на вышколенного метрдотеля, – Хёнсу просто шутит, но Сонми совсем не смешно. С какого-то времени она стала болезненно остро воспринимать всё, что касается Квона Джиёна. В её глазах он заслуживает самого бережного и уважительного обращения. – Хёнсу-я, пожалуйста… – её слова просят, но тон предупреждает: «Не надо». – О, извини, я что, нечаянно задел твоего любовничка? Мягкий взгляд Сонми тут же становится ледяным и колючим. Ещё немного, и они поссорятся. Она не станет терпеть его издевательские реплики в адрес Джиёна; не станет покорно глотать возмущение и обиду, как в прошлом. Она встанет и уйдёт, и это будет отвратительно – расставаться в ссоре. Похоже, Хёнсу осеняет та же мысль, потому что он шумно выдыхает и примирительно берёт Сонми за руку. – Прости, – в его голосе слышно искреннее сожаление, и девушка убирает лёд и колючки. – Рядом с тобой во мне просыпаются старые привычки, – неловко улыбается парень, поглаживая тыльную сторону её ладони. – Давай не будем портить вечер глупыми ссорами. Сонми кивает и слабо улыбается. Ей хочется сбежать. Вроде бы не произошло ничего особенного, но ей неуютно и неловко. За то, что Джиён увидел их с Хёнсу. За то, что Хёнсу увидел их общение с Джиёном. Как будто в этом есть что-то противозаконное. Радость от вечера улетучивается с каждой секундой. Уйти бы отсюда… Или хотя бы пересесть так, чтобы их с Хёнсу не было видно с того места, где устроились Джиён с Сынхёном. Как назло, Топ выбрал места по диагонали через пару рядов от них. Хуже могло быть, только если бы они с Джи Ди заняли столик по соседству. Эта часть зала, скрытая от основного зала декоративными колоннами и красивыми раскидистыми растениями в массивных кадках, как нельзя лучше подходит тем, кто желает избежать лишнего внимания. Сонми и сама выбрала столик здесь по той же причине, так что досадовать на неудачное совпадение бессмысленно. Раздражает лишь то, что вполоборота лицом к ней сидит именно Сынхён, а не Джи Ди. Не то чтобы Сонми так уж часто собиралась смотреть туда – это было бы некрасиво по отношению к Хёнсу – но взгляд сам по себе, как заколдованный, украдкой возвращается к знакомым фигурам. ТиОуПи, как обычно, спокоен и немногословен, а Джиён жестикулирует за двоих. Весёлым, несмотря на суетливую оживленность, он не выглядит. Сонми запрещает себе смотреть в ту сторону, усилием воли возвращает всё внимание за свой столик и старается сконцентрироваться на беседе с Хёнсу. Это их последний вечер вместе, не стоит портить его мысленными метаниями между двумя несовместимыми компаниями. С Джиёном и Сынхёном она сможет пообщаться в другой раз. Они же с ней не прощаются. Однако, несмотря на все её усилия беззаботно наслаждаться вечером, Хёнсу, похоже, чувствует витающее в воздухе напряжение. Он дожидается, пока Сонми закончит ковырять закуски, и спрашивает: – Хочешь прокатиться после ужина? Неподдельная радость, осветившая лицо девушки, красноречивей тысячи слов. Хёнсу улыбается и поднимается из-за стола. – Тогда я сейчас приду, и поедем. По пути обогнув столик, он ласково гладит Сонми по голове и ободряюще подмигивает. – Я быстро. Она кивает с благодарной улыбкой. Пока Хёнсу нет, Сонми позволяет себе один осторожный взгляд в сторону сонбэ и тут же, по несчастливой случайности, натыкается на взгляд Сынхёна. Тот едва заметно наклоняет голову в знак приветствия и смотрит – приветливо, но без лишней теплоты. Так, как смотрят на обычных знакомых. Сонми опускает глаза и слегка склоняет голову в ответном приветствии. Ну вот почему Джиён не мог занять его место! Она бы хоть попрощалась нормально, раз поздороваться толком не смогла. А так ей приходится лишь беспомощно наблюдать, как Топ, словно угадав её желание, с улыбкой говорит что-то Джи Ди, показывая на неё глазами. Джиён делает глоток из высокой фирменной кружки и отвечает что-то, спокойно и ровно. Не оборачивается. Не смотрит на неё. Даже не собирается. Он сползает ниже по спинке и, устало сгорбившись, играет с телефоном, бездумно крутя его на гладком столе. Изломанная поза красноречиво говорит о безразличии ко всему миру, и если бы не нога в остроносой туфле, раздраженно постукивающая по полу, Сонми поверила бы в смертельную усталость. Она отводит взгляд, а через минуту телефон в её сумке недовольно вибрирует, разбуженный входящим сообщением. Не будь оно от Джи Ди, Сонми не стала бы даже открывать. В этот вечер для неё существует только Хёнсу. Но Джиён – исключение. Из всех правил. «Так вы всё-таки встречаетесь. Мои поздравления». Ну что за глупости! Сонми разочарованно цокает и надувает щёки от досады. У Квона золотая голова, но она слишком быстро думает и делает слишком поспешные выводы. Девушка косится на горе-Шерлока, но тот равнодушно грызет зубочистку, барабанит пальцами по телефону, а потом, судя по движению, отключает его и убирает в карман. Небрежно. Ну и пожалуйста! У Сонми портится настроение, и хочется, чтобы Хёнсу вернулся поскорее. Желание уйти становится невыносимым. … Они едут по улицам, залитым яркими вечерними огнями, радио разбавляет тишину в салоне ненавязчивыми мелодиями. Хёнсу ничего не спрашивает, ни о чем не говорит, и Сонми молчит тоже. Это хорошее молчание, спокойное, уютное. Им не обязательно разговаривать, чтобы понять, что в душах друг у друга. Негромкие щелчки поворотников, слабое поскрипывание кожаного руля на поворотах и шорох тяжелых шин по асфальту успокаивают Сонми, убаюкивают. Хёнсу плавно трогает с места, плавно тормозит; в его руках машина подобна яхте, величаво разрезающей водную гладь, и это прекрасно дополняет общее задумчивое настроение. За два года он изменился, но, несмотря на отчетливую новизну, в нём до сих пор осталось многое от того Хёнсу, которого Сонми знала и любила в прошлом: выражения глаз, манера говорить, голос, интонации и тембр которого она знает наизусть; узнаваемые жесты, понятные реакции. Ей очень не хватало этого чувства – понимания человека: когда видны причины и логика его поступков; когда, даже если они не по душе, не приходится гадать, что стоит за словами и действиями. Зыбкая кочка из прошлого неожиданно оказалась незыблемым островком безопасности и комфорта. Рядом с Хёнсу Сонми отдыхает душой. Когда-то он узнал её недостатки, шрамы, слабости, обнаружил её изъяны и страхи, но не отпрянул в ужасе, а понял, принял, полюбил. Её. Целиком. Неидеальную и несовершенную. Со всеми алогичностями, завихрениями и безумными выходками. Даже когда Сонми причиняла ему боль, он продолжал прощать, заботиться, беспокоиться и думать о ней. Похоже, он любил по-настоящему, думает Сонми, иначе ни один нормальный человек не выдержал бы отношений с ней так долго. Она сама себя иногда не выдерживает. Когда ушёл Хёнсу, относительно легко и просто ей было с Джиёном. Она с благодарностью и надеждой тянулась к нему как к источнику света, непринужденности и дружелюбия, но с некоторых пор и его поведение заводит её в тупик. То Джи Ди целует её, а потом исчезает и «светится» с другими девушками; то они заигрывают друг с другом, как тюлени-молодожены, а потом он не горит желанием даже отвечать на её сообщения в чате. Сонми не понимает, чего он от неё хочет. Джиён меняется слишком быстро и рушит все известные ей шаблоны, ей за ним не угнаться. Хочется, чтобы между ними снова всё стало ясно и гладко. Ведь им было так хорошо вместе… Им и сейчас может быть хорошо. Если убрать из их встреч поцелуи и двусмысленные намеки. Ему же будет проще. Да и ей тоже. Слишком уж они всё усложняют. Сонми грустно от всего сразу: и из-за отъезда Хёнсу, и из-за непонятной отчуждённости Джи Ди в последнее время, и она чувствует, как к ресницам подступают слёзы. Что ж она такая чувствительная сегодня? Идея проститься с бывшим любимым легко и красиво была отличной, но оказалась не такой уж простой в исполнении. До Сонми наконец доходит, что это и правда последний вечер, когда она видит Хёнсу, и её накрывает пониманием, что она не хочет прощаться с ним. Не хочет. Не хочет. Не хочет, чтобы он исчезал из её жизни полностью и насовсем. Закусив губу изнутри, она улыбается и отворачивается к окну. Пусть Хёнсу видит её полупрозрачную улыбку в отражении. Так будет лучше. Пускай хотя бы для него прощание будет лёгким. Её подарок ему в благодарность за несколько прекрасных вечеров. … Глубоко задумавшись, Сонми не замечает, как они оказываются на набережной реки Хан. Типичное место свиданий для влюбленных парочек, улыбается про себя девушка. Они с Хёнсу тоже частенько бывали тут в прошлом. Сеул хранит много воспоминаний о них двоих, и за последние три недели они проявляются особенно ярко, вызывая в душе не боль и надрывную тоску, как долгое время после его ухода, а светлую грусть. Прощальный показ. Два билета на первый ряд. Хёнсу удивляет Сонми в очередной раз: кладёт ладонь ей на щеку и смотрит в глаза, пристально и нежно. Это жест из их прошлой жизни, жест любящего мужчины. Сонми настораживается. Это лишнее. К чему он?.. – У тебя удивительные глаза. Я часто вижу их во сне, – негромко произносит Хёнсу, и от пронзительной нежности в его голосе девушка теряется. Ну к чему она сейчас, такая? У него самолёт через восемь с половиной часов. А ласковый голос трогает самое сердце: – Ты вообще мне часто снишься. Пожалуйста, не надо. Сонми не знает, что делать с этим признанием. У Хёнсу самолёт, девушка в другом городе и другая налаженная жизнь. Она и сама слишком далеко ушла, чтобы возвращаться. – Ты, наверное, даже не подозреваешь, как глубоко западаешь людям в душу. Привораживаешь и не даешь о себе забыть, – Хёнсу рассказывает о том, что таилось в сердце все эти дни и годы. – Я вот до сих пор не смог, – тихо говорит он, заправляя волосы Сонми за ухо. – С кем бы ни встречался, всё время сравниваю их с тобой. И ни одна ещё не смогла дотянуть до твоего уровня. Что он хочет этим сказать? Чего он от неё ждет? Сонми продолжает молчать с лёгкой настороженной улыбкой. Хёнсу улыбается тоже и выдыхает – то ли укоризненно, то ли восхищенно: – Ведьма, – звучит как комплимент. И, подавшись вперёд, он её целует. Тело помнит его до сих пор: голова наклоняется под знакомым углом, глаза закрываются ещё до того, как он касается её губ. Сонми ждёт: прокатывающегося по позвоночнику покалывающего возбуждения, перехваченного от восторга дыхания, захлёбывающегося от счастья сердечного ритма… но секунды тикают, а помимо физического контакта губ, неловкости и растущего желания оттолкнуть Хёнсу ничего не происходит. Его губы, когда-то самые родные и желанные, теперь кажутся чужими и ненужными. Посреди поцелуя, когда Хёнсу придвигается ближе, погружая пальцы в её волосы на затылке, Сонми отворачивает голову чуть в сторону и превращается в застывшее изваяние. Отводит глаза. Хёнсу понимает правильно. Отстранившись, он непонимающе моргает и хмурится. – Мне показалось… Ей тоже. Но она ошиблась. Ошиблась, когда думала, что сможет любить Хёнсу вечно, даже если он уйдет. Она ведь всей душой болела и отрицала резко опустевший без него мир. Ей казалось, что с ним из её жизни ушло самое ценное: радость, смех, любовь, доверие, – и уже навсегда. Сонми верила, что они с Хёнсу составляли единое целое и были предназначены друг для друга, раз без него мир потерял важность и красоту; ей казалось, что если не будет его, то и никого другого ей не нужно. Но прошло всего два года в разлуке, а сердце его уже отторгает. Тот, в кого она когда-то хотела вплавиться каждой клеточкой, чтобы не расставаться никогда в жизни, теперь для неё чужой. Она должна была догадаться раньше. Вечной любви не бывает. – Извини, пожалуйста, – тихо произносит Сонми, по-прежнему не поднимая глаз. Хёнсу резко заводит машину, с визгом покрышек выруливает со стоянки и мчится до первого же попавшегося магазина. Ничего не объясняя удивлённой девушке, вылетает из машины, хлопнув дверью, и, в несколько размашистых шагов преодолев путь до ярко освещенного входа, скрывается внутри. Сонми дожидается, когда Хёнсу выйдет из магазина, а потом, помедлив, нерешительно выходит из машины и, встав с ним рядом, смотрит, как он распаковывает пачку сигарет. У него дрожат руки. – Я думала, ты бросил, – мягко, будто бы в сторону замечает она. Хёнсу глубоко затягивается, выпускает дым и усмехается: – С тобой возвращается не только хорошее. Мельком взглянув на Сонми, он лезет в карман и протягивает ей шоколадку. Удивлённая таким проявлением заботы, девушка машинально принимает нежданное угощение. – Надеюсь, ты такой до сих пор любишь, – не глядя на неё, выдыхает Хёнсу вместе с горьким дымом. – Люблю, – тихо отвечает Сонми, кусая от стыда губы и неловко теребя шуршащий уголок обертки. – Спасибо. И это «спасибо» явно относится не только к шоколаду. Хёнсу со вкусом затягивается и невнятно хмыкает: – Мне стоило догадаться… – Извини, – её голос звучит ещё тише. – Я сама не ожидала. – У тебя всё-таки кто-то есть, – полувопросительный тон. Сонми качает головой. – Нет, никого. Просто… – она не знает, как сказать правду, не раня его гордость, но Хёнсу угадывает её мысли. – Просто ты меня больше не любишь, – заканчивает он за неё. – Не так, – мягко корректирует Сонми с едва заметным кивком. Конечно же она его любит. Ей дорого их прошлое, тонким звоном отдающееся в настоящем. Она любит его голос, его смех, привычки, любит его до сих пор, наверное. Но эта любовь совсем иная, чем та, что была несколько лет назад. Той любви больше нет. От неё остались одни воспоминания. Поцелуй с обнажающей ясностью расставил всё на свои места. Они молчат, пока тлеющий огонёк не добирается до самого фильтра. Хёнсу ерошит свои короткие волосы и с усмешкой выдыхает. – Ну что, по домам? – он приглядывается к Сонми и легонько толкает пальцем её подбородок вверх. – Эй, выше нос, чего голову повесила? Ой, дурёха… Его ободряющая улыбка говорит, что переживать тут не о чем. Сонми с уколом совести думает, что подарок на прощание делает совсем не она. … Перед тем как попрощаться с ней, Хёнсу задает главный вопрос: – Ты счастлива? Неозвученное, но легко угадываемое «без меня» повисает в воздухе. Сонми окидывает мысленным взором перемены за прошедшие два года: щедрое предложение поработать со знаменитым дуэтом, успешные выступления, недели весёлой и интересной работы под руководством двух таких разных, но по-своему прекрасных талантливых сонбэ; влюблённость в Чхве Сынхёна, его отчаянная непонятная нежность, Юн Минхи, сомнения и душевные переломы, а на фоне всего этого – дружба с Джиёном, бесконечные дурашливые чаты с Джиёном, его крепкие объятия, бесенята в карих глазах, весёлый низковатый голос, мягкие осторожные губы, улыбки и смех Джиёна. «Ты красавица». «Солнц». От него тепло на сердце. У источника её счастья есть имя. Квон Джиён. Это простое открытие оказывается для Сонми полной неожиданностью. Она кивает с лёгкой, чуть извиняющейся улыбкой. – Я научилась быть счастливой. «Без тебя» остаётся не сказанным. Во взгляде Хёнсу мелькает что-то, но исчезает, как только он моргает и одобрительно кивает. – Спасибо за то, что заботился обо мне всё это время, Хёнсу-я, – Сонми благодарит его от всего сердца, и это слышно в её голосе. – Мне всегда это было в радость, Сонми. Главное сказано. Это и есть их прощание. Проводив Сонми до подъезда, Хёнсу целует её в щёку. Улыбка, которую он дарит ей напоследок, светла и удивительно красива. … Вернувшись домой, Сонми запирается в своей комнате и, обняв колени, сидит там без света. Плачет беззвучно, вздрагивая плечами и утирая набегающие слёзы рукавами лёгкой кофты, оплакивает, сама не понимая, что именно. Сегодняшний вечер был исключительно богат эмоциями. В душе всё перепуталось: и опустошенность, и благодарность, и разочарование, и отголоски былой нежности. Призрак первой любви, что Сонми хранила в сердце и в памяти эти два года, сегодня обрёл покой. Развеялось пеплом всё отгоревшее, перемеленное, потерявшее важность. Ушло то, что мешало ей жить и дышать в полную силу. Она свободна. И горька, и сладка эта нежданная, непривычная свобода. И не понятно пока, что с ней делать. В памяти раздаётся голос Хёнсу, рассказывающий о прошлом; признания, которые должны были прозвучать ещё несколько лет назад; откровения, которых она прежде не слышала. «Я говорил тебе ужасные вещи, прости меня, Сонми-я. Я безумно боялся тебя потерять, и меня бесило, что другие на тебя смотрят и что другие тебя тоже хотят. Ты всегда была такой светлой, милой, улыбчивой девочкой, что не влюбиться в тебя было невозможно». То, что её хотят, она заметила, а вот влюбляться никто не торопится. Хотя она давно уже не та милая улыбчивая девочка, которую Хёнсу знал когда-то. Всё изменилось. Впрочем, это честно. Она ведь тоже не способна никого полюбить. «Мне все друзья завидовали. Все тебя уважали, всем им ты очень нравилась. Они даже говорили мне, что таких хороших девушек, какой ты кажешься, не бывает». Что ж, они были правы: не бывает. Она совсем не такая хорошая. Больше нет. Зато она научилась отлично притворяться. Полезный навык, как показывает практика. Бесценный. «Я рад, что ты оказалась сильнее и не сломалась от моего постоянного давления. Я всегда гордился тобой». Напрасно. Она не сломалась, да. Она заколотила душу наглухо, запретила себе доверять людям, прислушиваться к их чувствам и откликаться на них; разучилась любить и вместо этого стала людьми пользоваться. Тут нечем гордиться. Сонми стирает очередную порцию слёз с щек и, качнув головой, усмехается невесело. Что случается с хорошими парнями вокруг неё? Сынхён. Хёнсу. Как так получается, что из прекрасных заботливых и ласковых молодых людей они становятся лжецами-изменщиками? Неужели это она их так меняет? Хёнсу из прошлого никогда бы не позволил себе поцеловать другую девушку, встречаясь с кем-то. Или она обманывалась на его счет еще тогда? Может быть, он целовал кого-то, пока встречался с ней? Нет. В это Сонми не верит. Легче думать, что его изменило время. Как видно, изменилась не она одна. Хёнсу теперь тоже явно иначе относится к любви, отношениям и девушкам в целом. Намного, намного проще. Если бы она смогла так же, ей не было бы так больно от отношения Сынхёна. Тогда, около года назад. Они могли бы продолжить встречаться время от времени. Если бы она смогла так же, она бы не остановила Джиёна в тот вечер, и они прошли бы весь путь до конца. Если бы она смогла так же, не отвернулась бы от губ и объятий Хёнсу сегодня вечером. Если бы она могла так же, делает вывод Сонми, она была бы просто шлюхой. А так она западает людям в душу, её не забыть, с ней никому не сравниться, конечно-конечно. Видимо, именно поэтому можно не звонить ей два месяца, а потом приехать как ни в чем не бывало и сказать, что скучал. Или переспать с ней, подарив одну из нежнейших ночей в жизни, а потом вытащить из-за пазухи, как фокусник-иллюзионист, любимую девочку. Прошу, мол, любить и жаловать, мы уже несколько месяцев встречаемся. Или поцеловать её, а потом уехать и найти себе девушку в Японии. Или в Китае. Или в Америке. Или – кульминация – исчезнуть на два года, а потом поцеловать её за восемь часов до отлёта и сказать, что до сих пор не может забыть её. Притом, что в городе, название которого Сонми так и не спросила, его ждёт другая девушка. Что за чушь. Зря Хёнсу её поцеловал. А может быть, и не зря. Теперь она, по крайней мере, поняла, что их союз остался в прошлом. Болея и тоскуя после его отъезда два года назад, Сонми столько мечтала об их воссоединении после разлуки, столько раз представляла, с каким пылом кинется в родные объятия, – и вот результат. Хёнсу смотрел на неё с восхищением и надеждой, он явно хотел бы провести ночь вместе, а она… она не могла отделаться от мыслей о другом. О том, кто выключил телефон и безразлично убрал его в карман. Не глядя. «Так вы всё-таки встречаетесь. Мои поздравления». Поздравляет он. Почему-то обидно. И если сначала Сонми хотела ответить Джиёну и развеять его заблуждение насчет их отношений с Хёнсу, то теперь это желание пропало напрочь. Пусть думает, что хочет. Он даже не соизволил взглянуть на неё. Ей нужен таймаут. Нужно разобраться в себе и своих чувствах. В своих желаниях, принципах и намерениях. Ей нужно время. Сонми не хочет давать ложных надежд и не хочет ложно надеяться сама. Ей нужно время. А пока… она побудет в стороне. От всех любовей, и бывших, и несостоявшихся, и будущих. Пока не разберется в себе, лучше ни к кому не приближаться. Как подсказывает опыт, ничего хорошего душевный раздрай не приносит. Количество совершенных ошибок в такие моменты растёт в геометрической прогрессии. Решение кажется Сонми правильным, но воспоминание об ускользающем взгляде Джиёна (он ведь так ни разу и не посмотрел ей в глаза) царапается изнутри. Какого чёрта, он совсем не так всё понял! Дурацкий вечер. Лучше бы она никогда не ходила в этот кафе-бар. И не целовалась бы с Хёнсу. Повода, вроде, и нет, но она чувствует себя виноватой перед Джиёном. В мыслях один он, и Сонми не может понять, почему на душе так неспокойно. Хочется к нему, как-то поговорить, заглянуть в лицо, увидеть его улыбку – не ту пластмассовую, а его настоящую, искреннюю, тёплую – ту, которая рождается у него при взгляде на неё и зажигает огоньки в карих глазах. Хочется убедиться, что он никуда не уходит, что он по-прежнему с ней, её путеводная звезда, маяк в штормовом океане, убежище от любовных бурь. Её тёплое ласковое солнце. Неожиданно Джиён кажется ближе и роднее, чем даже Хёнсу. Хочется бежать спасаться именно к нему. Но он отключил телефон и убрал его с глаз долой после издевательски-вежливого поздравления. Ну и бог с ним. Всё к лучшему. … А Джиён пропадает, как будто его отрезает. После злополучной встречи в кафе-баре проходит неделя, вторая, и хоть Сонми прекрасно видит, что драконье создание по-прежнему часто бывает в сети, ей он не пишет. Вообще. Как будто её не существует. Сонми скучает по нему всё сильнее, а потому не выдерживает первой. Едва дождавшись, пока они с Тайхи и Ючжин вернутся в общежитие поздно вечером, она запирается в комнате и кидается к ноутбуку. Джи-Дрэгон, как и ожидалось, уже в сети. И, что не менее ожидаемо, не написал ей ни слова. – Джиён, привет! у тебя всё в порядке? куда пропал? ты же в Сеуле сейчас? Ответ приходит не сразу. – что, ты рассталась со своим парнем и вспомнила обо мне? Ни «привет», ни «солнц! как ты?». Не похоже, что Джи Ди обрадовался её сообщению. Язвительные слова, желчный тон. Она что, невовремя? Растерявшись от такого холодного приёма, Сонми не сразу понимает, о каком парне он спрашивает. – ааа) ты, наверное, о Хёнсу-шши? он мне не парень. мы просто давние друзья, – и не важно, что «давний друг» – её бывший возлюбленный. Интуиция подсказывает, что лишние подробности Джиёну настроения не поднимут. – я так и подумала, что ты тогда всё не так понял Сонми улыбается, отправляя сообщение. Они сейчас прояснят это недоразумение, Дракон «оттает», и всё наладится. Возможно, они даже смогут встретиться в ближайший выходной. Поскорее бы. Она очень соскучилась. – по-моему, это ты всё не так понимаешь, Сонми. хотя это не удивительно. так намного удобнее, правда? «Сонми»? Не похоже, чтобы Джиён был настроен на мирные переговоры. Под рёбрами всё неуютно съёживается. Сонми обхватывает себя руками, словно пытаясь защититься от удара, и далеко не сразу решается задать очевидный вопрос: – что удобнее? ты о чем? Джи Ди объясняет охотно, и, судя по формулировке, он раздумывал над этим не один раз: – о том, как ты предпочитаешь игнорировать очевидное, если оно не вписывается в твое представление об окружающих людях и их отношении к тебе. у тебя настоящий талант не замечать того, что нарушает красивую картинку в твоей голове Что ещё за отповедь? Это точно Джиён? – Джиён… с тобой всё в порядке? – Сонми знает, что это прозвучит глупо, но ей нужно знать наверняка: – это точно ты? – что, не похоже? – и летящая вслед улыбка его полна яда. Сонми хмурится. Ей совсем не нравится этот тон. Какая муха укусила Квона? – ты что, занят, и я тебе помешала? – нет – плохое настроение? – нет – может, у тебя что-то болит? – она перебирает возможные причины такого поведения Дракона с упорством чемпиона-олимпийца. – нет – ты пьян? – не то чтобы Джи Ди становился агрессивным, когда выпьет, но вдруг на этот раз алкоголь вызвал нестандартную реакцию? Его тоже не стоит сбрасывать со счетов. – нет – тебе написать попозже? – в ход идёт уже откровенный намёк на то, что её задевает такое общение. – нет – ты не хочешь разговаривать? – нет – именно со мной или вообще? Никто не умеет молчать так выразительно, как Квон Джиён. Красноречивый ответ. В нём невозможно ошибиться. Сонми надоедает ходить вокруг да около. Джиён никогда не позволял себе так разговаривать с ней. Значит, что-то произошло. Не может же он злиться на то, что она оставила его поздравление без ответа! Это нелепо. – ты злишься на меня за что-то? – с чего бы мне на тебя злиться? Хоть какое-то разнообразие. Всё лучше, чем враждебное, колючее «нет» и ледяное молчание. – вот и я не знаю(( но мне кажется, что злишься, причем сильно. это из-за того, что я не ответила на твое сообщение? – что за глупости! Сонми как наяву видит, как Джиён закатывает глаза и кривит губы. Она тоже считает, что дуться из-за неотвеченного сообщения так долго глупо. Но тогда… – тогда в чем дело? – а ты не знаешь? Ей хочется треснуть его по башке чем-нибудь тяжёлым. Такое чувство, что он выводит её из себя нарочно. Садист-виртуоз. Почему нельзя ответить спокойно, без уловок? Почему из него всё приходится тащить клещами? Её начинает раздражать эта игра в «угадайку». – Джиён! я бы не спрашивала, если бы имела хоть малейшее понятие. что случилось? скажи уже прямо, что не так! Бесит. Тревожит. Пугает. Таким она его ещё не видела. С другими – да, Джи-Дрэгон позволял себе многое, но с ней… никогда. Никогда прежде. Что с ним случилось? Слишком много неожиданных сторон Джиёна Сонми открывает для себя в последнее время. И чем дальше, тем чаще возникает чувство, что она совершенно не знает этого человека. – ничего, солнц. возвращайся к своему парню или кто он там тебе – при чем тут он вообще? я же сказала, он просто мой хороший друг Почему она вообще должна оправдываться и что-то объяснять?! – о да, я заметил, как по-дружески вы общались. – Как, интересно, ему это удалось, думает Сонми, если он, усевшись с Топом, так ни разу и не взглянул в её сторону? Но следом приходит ещё одно сообщение, и она чуть не давится воздухом: – и что, он снова отвёз тебя домой, или вы поехали уже к нему? твой «друг» был явно не прочь перевести ваши отношения в горизонтальную плоскость Что он себе позволяет?! Что за претензии и намёки? Откуда этот убийственный сарказм? Хотя если отбросить возмущение, то Сонми откровенно любопытно, как Джиёну, который видел Хёнсу второй раз в жизни, удалось так чётко разгадать его намерения, учитывая, что сама она до последнего верила, что их встречами-поездками дело и ограничится. Не разговор, а сплошное недоразумение. Джи Ди ведь не может всерьёз рассчитывать, что она станет поддерживать эту нелепую тему? Если уж на то пошло, она не обязана отчитываться перед ним, с кем и как встречается. Он ей не муж и не парень. Даже с Сынхёном, с которым она спала, не было таких выяснений отношений. Что вообще происходит? – если бы я тебя не знала, я бы подумала, что ты ревнуешь :)) – Сонми пытается разрядить напряжение шуткой. Её слова предлагают – «ну же, Джиён, давай не будем ссориться. Это же ты и я, мы же никогда не ссоримся». Джи Ди молчит очень долго, а когда присылает ответ, девушке приходится перечитать его несколько раз, чтобы поверить, что слова ей не мерещатся: – я встретил классную девушку на днях, – и не оставляя ей шанса перевести дыхание, подготовиться к следующему удару, дописывает: – в постели она просто богиня Будто холодный штырь протыкает Сонми насквозь, и всё тепло изнутри улетучивается через две крохотных дырочки. У неё всё опускается. Как… как унизительно и глупо. Пока она переживала из-за его молчания, Джиён развлекался в постели с другой девушкой, а может быть, и не одной. Ну вот и всё. И не нужно больше ничего решать, он сам всё решил. За них обоих. Зря она себя накручивала всё это время. Зря беспокоилась. Ха-ха. Вот же дура. Думала, что Джиён другой. Сонми растягивает губы, пытается рассмеяться – ведь это правда смешно, это… это… просто сдохнуть со смеху как… – но сжимается горло, жалобно заламываются брови, и усмешка превращается в жалкую гримасу. Бред. Бред, бред, бред. Сонми трёт лоб и старается разозлиться. Злость – лучший анестетик, с ней не чувствуешь боли. А вообще, да, просто прекрасно! Вот на хрена тогда было разыгрывать из себя Отелло и трепать ей нервы по поводу Хёнсу, если у самого под боком какая-то богиня секса? Какого вообще чёрта?.. Где тут хоть капля логики? Это же идиотизм! Парни обзаводятся девушками, ни черта не предупреждая, а ей предъявляют какие-то претензии. Что Сынхён, что Хёнсу, а теперь ещё и Джиён. Стоит ей начать тянуться к парню, как у того обязательно появляется девушка. Отличная тенденция, просто великолепная. Может, ей брачное агентство открыть? А что, пусть люди находят своё счастье. Хотя бы они, раз у неё не получается… И что, предполагается, она после этого должна проникнуться доверием к людям и открыть им свою душу? Ага, бежит, спотыкается. Ах да, какая она невежливая, надо же поздравить человека! Пока она растекалась мыслью по древу, он обзавёлся отличной любовницей, молодец, шустрый парень. Он всегда отличался быстрой реакцией. Вдох, выдох, и Сонми усилием воли берёт себя в руки. Что там принято писать в таких случаях? Она растягивает губы в фальшивой улыбке и, показав язык отвратительной гримасе, отразившейся в гладком экране, радуется, что Джиён её не видит. – о, поздравляю! ты теперь снова не один. это же здорово :) желаю вам счастья))))))) И побольше смайлов, побольше! Пусть думает, что её тут распирает от счастья за него. Сонми с таким ожесточением вбивает улыбающиеся скобки, как будто это они виноваты в том, что у Джи Ди появилась девушка. Нет, мысленно передразнивает себя Сонми, не девушка – богиня. Она сжимает виски ладонями и заставляет себя дышать глубоко и спокойно. Думать рационально. Она должна за него порадоваться. Это нормально. Джиён ей дорог, она должна радоваться его счастью. В принципе, она и правда рада, что рядом с ним появился человек, который будет его любить и заботиться. Счастливый Джиён – очаровательное зрелище. Это сбивающий с ног фонтан обаяния, тепла и смеха, это вдохновение в чистом виде, и это просто… просто чудесно. Он самый лучший. Сонми невольно улыбается, представив его такого, но взгляд выхватывает холодные строчки на экране, и улыбка сползает с губ. Опускаются плечи. «Это же здорово»… всего лишь слова. Кого она обманывает? Её радость – от головы, а сердце колотится протестующе и обиженно. Кажется, она ревнует. Как глупо. У неё был шанс. О нет, Джиён не предлагал ей стать его девушкой, но… но у них тоже могло быть что-нибудь. Что-нибудь… Сонми тяжело вздыхает. Нет, Квон Джиён достоин самого лучшего, а раз она не может дать ему этого, будет честно хотя бы не стоять на пути у тех, кто сможет. И всё же цепляет отчего-то. Интересно, она красивая, та, его «богиня»? Это впервые, когда Джи Ди сообщает ей о том, что начал с кем-то встречаться. Сонми ценит его доверие, но предпочла бы обойтись без лишних подробностей. Ей что, теперь поздравлять Дракона с каждой обретенной девушкой? И зачем рассказывать ей, какова его избранница в постели? У них с Джиёном, конечно, доверительные отношения, но не настолько же. Да и не похоже это на него – обсуждать свою интимную жизнь. Тем более с ней. Чего он вообще добивается? Сонми не понимает, откуда эти досада и злость внутри. Ей снова хочется расколотить что-нибудь. Желательно о дурацкую башку Квона. Чат оживает снова, отвлекая девушку от мысленного перебора подходящих увесистых предметов. – солнц, не глупи, это было всего на одну ночь Ещё лучше. – о… У Сонми нет слов. К чему тогда было вообще рассказывать ей обо всём этом?! Раздражение смывает волной облегчения, хотя девушка отказывается признаться в этом даже самой себе. Однако настроение поднимается на несколько градусов, и Сонми даже позволяет себе дружелюбный шутливый тон: – где ж ты их находишь-то?)) Ей хочется, чтобы Джиён расслабился, отшутился, перестал быть таким строгим и неприступным, и этот абсурдный диалог закончился. – сами находятся, – коротко отвечает Джи Ди, а потом дописывает: – вот что смешно: меня хотят многие девчонки, а та, которую хочу я, не хочет. почему так, а? Рано обрадовалась. Это нелепо, но признание Джиёна, что он выделяет какую-то девушку так по-особенному, неожиданно задевает даже больше, чем то, что он с кем-то переспал. С чего вообще её стали раздражать упоминания о других девушках? Она же не маленькая – верить, что Джи Ди ни с кем не встречается. Да и нормально всё было. Раньше. А с некоторых пор стало всё с ног на голову. Но не признаваться же ему, что она дико ревнует. – я не знаю, почему так бывает, – с сожалением отвечает Сонми, думая, что ей бы тоже не помешал ответ на этот вопрос, а потом не может сдержать любопытства: – а что за упертая девушка такая, что тебя не хочет?) – и пытается поднять настроение Джиёну шутливой лестью: – как можно тебя не хотеть! – вот и скажи мне – как. я же тебя хочу Сонми отшатывается от ноутбука с такой силой, что чуть не грохается со стула. Как это понимать? – погоди, в каком это смысле? – уточняет она, набирая текст с такой осторожностью, будто клавиши под пальцами в любой момент могут взорваться от единственного неверного прикосновения. – господи, да в прямом. Сонми, тебе же не десять. я тебя хочу в том смысле, в каком мужчина хочет привлекательную женщину, что тут непонятного? или что, мне нужно в подробностях описать, как именно я тебя хочу? – нет, – пальцы вдруг дрожат и не слушаются, когда Сонми пишет ему ответ невпопад: – неправда Брови сходятся на переносице. В груди неожиданно колет. Это неправда. Холодно. Холодно. Холодно. – что неправда? ты не веришь? тебе доказать? Её так колотит, что она едва попадает по нужным буквам: – прекрати. это уже не смешно – а я и не шучу, солнц. для меня это никогда не было шуткой Это что же получается, всё это время, каждый раз, когда Сонми была уверена, что Джи Ди просто хотел девушку, любую, на самом деле он хотел её? Кажется, она сегодня безбожно тормозит. Ей никак не удаётся уложить в голове такую простую мысль. То есть, вся их «дружба», все эти встречи, прогулки, разговоры по душам, его утешения и неизбывное тепло от его объятий, слов и улыбок… это всё ненастоящее? И Джиён, её милый, дорогой, всегда понимающий и отзывчивый Джиён, тоже всего лишь хочет её? Неужели опять? Опять «хочу». Да что ж такое, эти парни не знают других способов выражать симпатию, что ли?! Почему её нужно обязательно хотеть? Хоть и хотеть красиво. Этого у Джи Ди не отнимешь. Почему её нельзя полюбить? Просто полюбить, всерьёз и надолго. Хотеть её рядом, делиться сокровенным, видеть в ней друга и единомышленника, а не симпатичную куколку, которая годится только для постели. Ей хочется, чтобы этого не было. Чтобы Джиён никогда не говорил об этом. Чтобы она могла и дальше считать его просто самым лучшим парнем на свете, безоглядно и бескорыстно тёплым и заботливым – каким она всегда его знала. Сонми не замечает, что практически умоляет Джи Ди передумать: – пожалуйста, Джиён, давай не будем об этом. ты же не думаешь так на самом деле, правда? просто забудем, как будто ты ничего не говорил, не будем ссориться – о, солнц, это просто прекрасно! забудем? ну конечно, тебе было бы легче забыть, сделать вид, что ничего не произошло, и оставить всё, как было, правда? я давно заметил, у тебя это отлично получается. но, прости, мне надоело играть в эти игры и ждать, пока ты сама всё поймешь – пожалуйста, давай встретимся и поговорим? когда ты свободен? я хочу тебя увидеть Они словно говорят на разных языках. Джиён подхватывает её слова, но придаёт им совершенно иной смысл: – поговорим? отлично, тогда скажи мне для начала: ты бы хотела оказаться на месте той девушки, с которой я провёл ночь? – Джиён! – что, солнц, не нравится? странно, а ей понравилось. ты напрасно отказываешься, даже не попробовав. От такого хамства Сонми с шумом выскакивает из-за стола, боясь не сдержаться и грохнуть ни в чем не повинный ноутбук. Какого чёрта происходит?! Что в него вселилось? Это не Джиён. Он совсем не такой! Он не может быть таким. Пока она в бешенстве расхаживает по комнате, от него приходит еще одно сообщение: – Сонми, неужели ты правда никогда, ни разу за всё это время даже не предположила, что я могу увидеть в тебе красивую сексуальную девушку и захотеть тебя по-настоящему? Перечитывая его строчки, Сонми беспомощно кусает дрожащие губы и шумно, прерывисто дышит, стараясь сдержать поступающие к горлу слёзы. Полчаса пролетают незаметно, пока она сидит, молча вперившись в последние строчки Джиёна, и гипнотизирует мигающий курсор в поле ответа. Опухшие искусанные губы. Непролитые слёзы в покрасневших глазах. Комок в горле и редко моргающие ресницы. Сонми бездумно пялится в монитор, и думает – в чём смысл? Ну хочет он её, и что дальше? Даже если она его тоже, допустим, хочет… что с того? Куда всё это? Зачем? Им так хорошо было вместе. Было ли? Видимо, хорошо было только ей. Долго раздумывая над каждым словом, Сонми, наконец, печатает: – для секса у тебя и без меня есть множество девчонок. уверена, что в постели они творят чудеса, но зачем ты говоришь мне всё это? тебе плохо со мной как есть? я хочу понять, на самом деле, чего ты от меня ждешь? зачем тебе я? В кои-то веки она искренне рада тому, что в тот вечер они с Джиёном не зашли слишком далеко. Они не переспали. Ничего не было. Она в жизни не будет спать с ним. Сынхёну привет. Да, это нечестно по отношению к Джи Ди. Да, возможно, было бы лучше, если бы секс у неё был с ним, а не с ТиОуПи, но она не может изменить своё прошлое. Всё, что у неё есть – это возможность делать выбор в своем настоящем. Для будущего. И хоть Сонми полна решимости принять ответ Джиёна стойко, каким бы он ни оказался, она заметно нервничает, пока ждёт его. А Джи Ди то ли занят, то ли мучает её ожиданием нарочно, но ответа нет долго. Когда сообщение от него наконец приходит, оно кажется усталым выдохом: – ты соблазнила меня, Сонми, покорила своей искренностью и чистотой. я правда уже давно хочу тебя. мне жаль, что ты этого не замечала. я не собирался пугать тебя своими признаниями. мне и в голову не могло прийти, что ты даже не догадывалась о том, что я к тебе испытываю. мне ведь казалось, что ты тоже ко мне тянулась Ей пронзительно и остро грустно. И что теперь? Всё? Его больше не будет? Если у них не будет постели, больше не будет ничего? Это единственный путь? Сонми отсылает ответ, не перечитывая, чтобы не дать себе передумать, и на этот раз Джиён отвечает практически мгновенно: – почему всё? будем друзьями. как раньше. у тебя есть парень, у меня – девочки на ночь, всё супер, никто не в обиде, пускай всё так и остаётся. тебе же этого хочется? так тебе будет спокойнее? Ей хочется плакать от обиды и разочарования. Джи Ди снова читает её мысли, но выворачивает так, что ей за них мучительно стыдно. – не будет мне спокойнее! – Сонми огрызается исключительно из чувства противоречия, а у самой глаза на мокром месте. Зачем он так? Зачем эти откровенные жестокие признания? Ведь это неправда! Она бы поняла, почувствовала, если бы… В памяти всплывает поцелуй с Джиёном в его квартире, их танец на вечеринке «YG», массаж… Поняла бы? Точно? Может быть, она «не понимала» столько времени потому, что не хотела? Джиён прав, и не замечать, не задумываться было удобнее? Но если он уже всё для себя решил, зачем надо было ей признаваться? – я тебя вообще не понимаю… От его сообщения веет грустью: – я заметил, солнц. не будем ссориться. иди к своему другу, мне пора возвращаться к работе И статус контакта тут же меняется на «отключен». – Джиён, ты дурак! – отчаянный шёпот прорывается горячими выдохами и обжигает пальцы, прижатые ко рту. – Глупый дурной дурак, – Сонми хочет злиться и негодовать, но слишком быстро на глаза наворачиваются слёзы. Она едва успевает их смаргивать. Вот и встретились в ближайший выходной… Какая же она глупая… Ей, наверное, должно быть лестно, что её хочет сам Джи-Дрэгон, но вместо этого холод и дрожь внутри. Боль да обида рука об руку. Ранит-ноет глубоко-глубоко. Там, куда она впустила Квона Джиёна. В самую душу. Идеальная картинка лопнула, как мыльный пузырь. Джиён прав. Она не хотела замечать очевидного.