Не?любовный треугольник

Джиён удивляет Сонми, когда она только заходит в его квартиру. Дождавшись, пока она сменит туфли на домашние тапочки, он с хитрой улыбкой берёт её за руку и тянет за собой в гостиную. – У нас получается что-то вроде двойного свидания, так что я буду твоим парнем сегодня. У Сонми от такого объявления дар речи падает вслед за челюстью. – А… – придушенно лепечет она идущему навстречу Сынхёну и, хлопая глазами, растерянно указывает пальцем на Джи Ди. – Ага, – весело ухмыльнувшись, подтверждает он. – Привет, – и проходит мимо – открывать дверь Минхи, задержавшейся в парикмахерской. – А-га… – машинально повторяет Сонми и чуть ошалело улыбается. – Ладно. – Джи Ди, привет! – доносится до них звонкий голос из прихожей спустя пару минут. – Сонми-шши, привет! – и в комнату впархивает его обладательница. Юн Минхи красива и очаровательна. Тоненькая, длинноногая, с пышными черными волосами, ясными глазами и лучезарной улыбкой, она, кажется, стала ещё привлекательнее с того раза, когда они только познакомились. С её появлением в комнате становится светлее и оживлённее: обняв Сынхёна, она закидывает Джиёна вопросами о продвижении его сольника и дружелюбно улыбается Сонми, присматриваясь к ней с явным любопытством. Милая щебетунья. Сынхён разваливается на диване с видом «всё, я пришёл, можете начинать», к нему подсаживается Минхи и теребит его за руку, чуть хмуря тонкие брови сосредоточенно и говоря ему что-то на ухо вполголоса. Джиён красноречиво поднимает брови и взглядом показывает Сонми на уютно устроившуюся парочку – мол, ну, что я говорил, они снова заняли мой диван, и сейчас будут обниматься. Девушка кусает губы, тактично сдерживая рвущееся наружу хихиканье, и незаметно пожимает плечами – мол, что с них возьмёшь, дело-то молодое. Закатив глаза и надув губы, Джи Ди, не особо церемонясь, кидает стопку разноцветных футляров с дисками на колени ТиОуПи и наказывает: – Выбирайте пока, что будем смотреть, – а сам подходит к Сонми и тянет её за руку. – А мы пойдём посмотрим, что там с закусками, да, солнц? В её взгляде отражается его лукавая заговорщическая улыбка. – Наперегонки? – дразнит она, выгибая бровь и щуря глаза. – Вместе? – корректирует Джиён, и Сонми, на пару секунд приняв задумчивый вид, в итоге кивает, «оценив» идею, и широко улыбается. «Вместе» всегда лучше. Особенно если с Джиёном. Возможно, стоило бы поиметь совесть и постесняться выражать свои чувства так открыто при Сынхёне с Минхи, но Сонми очень скучает по Джиёну всё то время, что не видит его, и крепко сжимающая руку тёплая сухая ладонь волнует кровь так, что девушка элементарно забывает беспокоиться об окружающей обстановке. Они с Джи Ди балуются, как дети, и это неожиданно легко и просто. Джиён ведёт, а она следует за ним, подыгрывает, подхватывает его шалости. Им весело, и она чувствует себя неприлично счастливой. Румянятся щёки, блестят глаза из-под беспокойных ресниц, сердце скачет акробатом на батуте, тонкие пальцы крепче сжимают его руку. Словно искрящий озон окутывает её тело: покалывают кожу крохотные радостные иголочки, дышится часто, глубоко и взволнованно, и голова пусто-лёгкая, как от хмеля. Сонми смеётся тихонько, и смех звенит счастливыми бубенцами. Как же хорошо с ним, как чудесно… Из большого окна на кухне иллюминация неспящего шумного Сеула кажется ей праздничной: длинные ожерелья уличных фонарей, рубиновые искорки стоп-сигналов и весёлые подмигивания оранжевых поворотников на далёкой автостраде, разноцветное марево от огромных рекламных стендов; и на фоне этого блестящего, горящего, мерцающего великолепия Джиён, с белозубой мальчишеской улыбкой забравшийся на круглый табурет, выглядит удивительно домашним и красивым. Хочется к нему, хочется быть рядом – так, что внутри коротит немного. Подтянув к себе объёмистые пакеты, хозяин дома выкладывает на стол покупки, попутно озвучивая всё, что достаёт, и явно получает от процесса немалое удовольствие. Ассортимент получается внушительным: – Орехи – солёные и сладкие. Фри… Фри?! О, фри, надо же, классно, – Джиён берёт себя в руки и продолжает: – Чипсы. Чипсы, чипсы, опять чипсы, сколько можно, блин, хён! Кто их есть будет? Сушеный кальмар. Пиво. Вяленый кальмар. Эм… рыбка… Пахнет странно. Пусть её хён и ест, я такую не знаю. Ещё пиво. Безалкогольное, – из пакета появляется небольшая батарея серебристых баночек. – И не очень, – на столе выстраивается ещё одна цепочка. – Безалкогольное – хёну, – объясняет Джи Ди, проказливо блестя глазами из-под чёлки, – он за рулём сегодня, Минхи-шши просила, только тсс, ему ни слова, – шутит. Можно подумать, Сынхён не видел, что они покупали. – О, анчоусы! Перечная паста. Сок. Ещё сок, – он снова поднимает взгляд на Сонми и улыбается. – Это мы с хёном тебе взяли. Опять же пиво не будешь? – Девушка кивает, взгляд растроганный, на щеках ямочки от улыбки. – Я так и знал. Так, что тут ещё?.. Ещё тут чипс… о, есть попкорн! В зёрнах – ну спасибо, хён, просил же взять нормальный, – бурчит Джи Ди, на мгновение возводя глаза к небу. – Ладно, не суть, приготовим. Пока Джиён разыгрывает театр одного актёра, Сонми беззастенчиво и неприкрыто им любуется: хитрыми ухмылками, забавными рожицами, что он строит, широкими улыбками, удивлённо приоткрытым ртом и круглыми глазами, когда в пакете обнаруживается то, что Джи Ди туда, по всей видимости, не складывал. Она любуется и чувствует, как внутри Средиземным морем разливается нежность. Закончив с пакетами, Джиён соскакивает с табурета и стремительно распахивает дверцу холодильника. – Тут ещё что-то было, – объясняет он удивлённой его молниеносным броском девушке. – Тебе что, мало этого? – ошеломленно улыбается Сонми, рисуя ладонями внушительную горку над заваленным снедью столом. – А вдруг ещё что вкусное обнаружим, – резонно замечает Джи Ди и ныряет в холодильник. – Так, – внутри что-то шуршит и звенит, пока он не выпрямляется с добычей в руках, – есть суши, – он обрадованно подкидывает на руке увесистую упаковку и придирчиво её разглядывает. – Хм, недельной давности, – принюхивается. – Фу, жуть! Нет, солнц, это ты точно не будешь, – и он с гримасой отвращения отправляет пахучую находку в мусорное ведро. – Глядишь, так и приберёмся у тебя на кухне, раз уж начали разбирать залежи в холодильнике, – дразнится Сонми и душит хихиканье, когда Джиён, не обращая внимания на её подколы, отважно ныряет внутрь снова и удивляется оттуда: – О! Тут есть мороженое. Кажется, вкусное. – Ты его не пробовал, что ли? – не в силах сдержаться, Сонми смеётся уже в голос. Она давно не видела Джиёна таким расслабленным и непосредственным – очаровательным, так что теперь наслаждается дорогим сердцу зрелищем. – Не помню, – чистосердечно признаётся Джи Ди. – Его в прошлый раз принёс Ёнбэ. Ему оно нравится, так что наверняка вкусное. Он у нас не ест всякую дрянь. – Я даже боюсь спросить, когда Ёнбэ-шши был у тебя в последний раз, – с притворным ужасом шепчет в сторону девушка, делая вид, что не хочет, чтобы Джиён её услышал. Тот смешливо фыркает и миролюбиво соглашается, закрывая холодильник: – Почти давно. В общем, если ты голодная, можем заказать что-нибудь посерьёзнее, – предлагает он, отряхивая ладони от веточек и крошек неопределённого происхождения, – а то у нас, получается, одни закуски. – …которых хватит на небольшой продуктовый магазин, – с неповторимым выражением лица подытоживает Сонми. – Попкорн, мороженое, чипсы – столько вкусного… Знаешь, мне у тебя определённо нравится. – Так переезжай, – мгновенно отзывается Джиён, и она со смехом подыгрывает: – С удовольствием. Освободишь для меня шкаф? – показывает ему язык, прекрасно зная, что тема гардероба и его размещения для Джи Ди весьма чувствительна. Однако Дракон не теряется. Насыпав немного зёрен кукурузы в глубокую миску и засунув одно убежавшее в рот, он невозмутимо пожимает плечами: – Мы тебе отдельный поставим. Сама выберешь, какой понравится, – помолчав немного, он с оглушительным хрустом раскусывает твёрдое зёрнышко и победоносно ухмыляется. – Можем вообще полный ремонт сделать, я давно уже собираюсь. Тогда часть комнат оформим по твоему вкусу. – Это серьёзно, – с пьяновато-чудной улыбкой кивает Сонми, чувствуя, как вспыхивают уши, и диковато хихикает. Не может удержаться. Поднятая тема и лёгкость, с которой они обсуждают её переезд к Джиёну, совместный ремонт и выбор мебели, как нечто возможное, кружит голову. Так не бывает. И тем не менее, вот оно, ещё тает в воздухе неуловимой вибрацией. «Переезжай». У Сонми горят щеки, а внутри взрываются мириады петард, расцвечивая её вселенную ликующими цветными вспышками. Так не бывает. Ей хочется кружиться и смеяться от счастья. … Заждавшись запропастившуюся парочку (а точнее закуски, которые должны были прийти вместе с потеряшками), Сынхён с Минхи тоже приходят на кухню и застают там разгром, достойный небольшого тайфуна. – Что… вы тут делаете? – чёрные брови Таби ползут вверх, когда он разглядывает открытые шкафчики, просыпанную кукурузу и груду ярких шелестящих упаковок на столе, содержимое которых уже частично перекочевало в миски и чашки, благодаря трудам Сонми. – Попкорн готовим, – непринуждённо тычет пальцем в гудящую микроволновку Джи Ди и украдкой дожёвывает полоску островато-солёного кальмара. – И ремонт с переездом, – рассеянно откликается Сонми, раздумывая над тем, все ли будут мороженое (оно и правда оказалось очень вкусным), и если да, то как оно пойдёт с пивом. Пусть и безалкогольным. Есть вкусности в одиночку ей не позволяет совесть, но пиво с мороженым по всем параметрам тянет на извращение, поэтому вопрос требует тщательного всестороннего рассмотрения. – Ясно, – осторожно, явно ничего не понимая, тянет Сынхён. Зато происходящее прекрасно понимает Минхи. – О, я возьму чипсы! – радостно восклицает она, просачиваясь на кухню из-за спины любимого. – И пасту. А с беконом есть? – она роется в горке разноцветных пакетиков, нюхает хрусткие овальные ломтики в чашках и поворачивается к Топу, капризно поджав нижнюю губу. – Зай, ты почему не взял с беконом? Я же просила. Джи Ди, я заберу пиво, хорошо? – щебечет весело, не дожидаясь ничьих ответов, и, всучив Сынхёну выуженные из холодильника под шумок жестяные баночки, ласково разворачивает его к выходу. – Пойдём, зай, мы тут лишние. – Но, кис… – За-ай, – с лёгким нажимом в голосе Минхи красноречивым движением бровей указывает на дверь и почти силком утаскивает мешкающего Сынхёна из кухни. «Зай». Сонми думает о том, как разнятся их с Минхи представления о высоком красивом ТиОуПи, загадочном, умном, проницательном мужчине с удивительным самообладанием и тёмным нечитаемым взглядом. Для Минхи он – милое мягкое пушистое создание. Для неё… Сонми вдруг понимает, что никогда не называла Сынхёна ласково вслух, язык не поворачивался, казалось, не имеет права. Нежила его про себя самыми дорогими именами, но так ни разу и не проговорилась. Не то что с Джиёном. – Они нас покинули, – строит она скорбную рожицу, едва сдерживая улыбку. Вопрос с мороженым резко лишается своей важности: Сонми решает просто взять в гостиную ведёрко целиком. Четыре ложки и небольшие глубокие тарелочки завершают натюрморт и успокаивают совесть. – Они стащили моё пиво, – философски-отрешённо отзывается Джиён. – Моё холодное пиво. То, что принес хён, ещё тёплое. Сонми отмахивается – тоже мне, нашёл проблему – и, быстро переложив банки с пивом в морозилку, просит у надувшегося Дракона небольшое полотенце. Хорошенько смочив его, обматывает заветные баночки с хмельным напитком, захлопывает дверцу и отряхивает ладони с видом «учись, пока я жива». – Вот и всё, теперь они охладятся за считанные минуты, – она заглядывает через плечо Джи Ди, любовно посыпающего горячий попкорн мелкой солью с примесью душистых трав (чем он, конечно, не преминул похвастаться). – Ты что, решил накормить целую армию? – Думаешь, много? – медитативно отзывается тот, не отрываясь от процесса. – Ну… – Сонми утаскивает горсть воздушной кукурузы у него из-под носа и, увернувшись от шутливого шлепка, весело хрустит любимым лакомством. – Ммм, вкусно. По-моему, соли уже достаточно. Джиён откладывает солонку и довольно разглядывает большущую кастрюлю, куда он складывал свежий попкорн порцию за порцией. – Отличная работа, – улыбается Сонми и роняет невинно в сторону: – А мне казалось, ты собирался часть сделать с сахаром. И когда Джи Ди хлопает себя ладонью по лбу, понимает – правда собирался. – О-о-о, вот я идиот! Что ж ты раньше не сказала? – Про тебя или попкорн? – шутит Сонми с ангельски невинным лицом. Джиён ядовито щурит глаза. – Ну… – тянет девушка, быстренько подыскивая себе оправдание, – я спасала твоё пиво?.. – и честный взгляд тянет уже на архангела. Джи Ди вздыхает и без особой надежды встряхивает бумажный пакет из-под зёрен. – О! Тебе повезло, там ещё что-то осталось. Сейчас сделаем тебе сладкую кукурузу, я уже набил руку, – он демонстративно засучивает рукава и, как фокусник-иллюзионист, показывает раскрытые ладони – смотри, мол, и учись. Достав вместительную пузатую чашку, он запускает новую порцию зёрен на карусель в микроволновке, а сам горстями лопает солёный попкорн, закусывая первыми попавшимися чипсами, стянутыми со стола и обмакнутыми в перечную пасту. Жмурится от удовольствия и, подцепив несколько полосок вяленого кальмара, отправляет в рот их тоже, крутясь на табурете и передразнивая микроволновку, деловито и размеренно вращающую миску с будущим попкорном. – Ты вообще ел сегодня? – изумлённая его аппетитом, Сонми приглядывается к нему с подозрением. – Да, – на автомате отзывается Джиён и через несколько секунд добавляет уже не так уверенно: – кажется. Скорее всего. Ей вдруг остро хочется приготовить ему густой наваристый суп и нажарить мяса. – Хуже ребёнка, ей-богу, – ворчит Сонми, обеспокоенно хмурясь. – Продукты у тебя хоть есть? – кажется, она видела зелень и кусочек мяса (правда, неизвестной давности), когда Джи Ди рылся в холодильнике. – Приготовить тебе что-нибудь? Я быстренько. Пока ты возишься тут с попкорном. Хочешь? Остановив табурет в полуобороте, Джиён смотрит на неё, как на инопланетянку, молча, сглатывая, и что-то странное творится с его лицом, пока он не отворачивается к пискнувшей микроволновке с новой порцией кукурузы. Мотает головой и выдавливает небольшую улыбку. Молча. Сонми прикусывает губу, чувствуя, что непринуждённая легкомысленная атмосфера улетучилась после её слов. Может быть, не стоило лезть, куда не просят. Джи Ди ведь не маленький, сам разберётся, что ему нужно. Но свербит в груди, ноет, когда она смотрит на склонившуюся перед микроволновкой фигуру. Ну почему иногда он кажется ей таким беспомощным и неустроенным? Это же Джи Ди, Джи-Дрэгон, крутой и стильный. Откуда в ней это непреодолимое желание опекать его, заботиться о нём? Джиён не простил бы её за это, если бы мог читать мысли. Мужчины не выносят жалости. Но разве желание заботиться о том, кто давно дорог сердцу – это жалость? Разве желание сделать для него что-то действительно нужное и полезное, а не просто хорошо выглядеть и улыбаться на свиданиях – это жалость? Тишина в кухне давит на барабанные перепонки и ложится осязаемой тяжестью на плечи. – Чем ты вообще питаешься, когда бываешь дома? – пытается перевести разговор в русло беззаботной болтовни Сонми. – У тебя из еды только мышка, повесившаяся в холодильнике. – О, у меня есть целый бар, ты же видела, – с готовностью подхватывает шутливый тон Джи Ди. Он улыбается, но эта улыбка не просачивается в задумчивый, погруженный в себя взгляд. – Бар… – эхом откликается девушка. – Бар – это, конечно, нужно и здорово, но на еду это мало похоже. Джиён-а… – беззаботная болтовня не получается, слишком много тревоги в её глазах и голосе. Джиён тоже это слышит. Пожимает плечами – отмахиваясь, стряхивая её беспокойство и умаляя важность. – Да я почти не бываю тут. Прихожу только переночевать. Да и то не всегда. – Почему? Тебе тут плохо? – Сонми не успевает прикусить язык. Кажется, это впервые, когда Джиён позволяет себе сбросить маску всемогущего и всезнающего в её присутствии. Впервые, когда он разрешает прикоснуться к его настоящей жизни. Сонми пронзает острая, почти болезненная признательность вперемешку с неожиданным сочувствием. А ещё ей хочется, до безумия хочется, чтобы таких моментов впредь было больше, намного больше. Хочется, чтобы рядом с ней Джиён был настоящим, совсем-совсем настоящим. Она хочет узнать его такого. Ей кажется, ему самому это очень нужно. Слишком долго Квон в одиночку несёт свой тяжёлый крест – быть идеальным двадцать четыре часа в сутки триста шестьдесят пять дней в году. Так долго, что почти забывает: у него тоже есть право быть просто человеком. – Мне не к кому сюда торопиться, – в профиль видно, что уголки губ Джи Ди вздёрнуты в полуулыбке, но в голосе звучат все одинокие ночи, начиная с шести лет. – Раньше был Гахо, а теперь я даже не могу забрать их с Джоли, меня дома не бывает. Не хочу мучить животных. У родителей им лучше. После секундного молчания тихое безэмоциональное «Тут никого нет» кажется Сонми оглушительным. Разрывает ей душу. Она не успевает ничего сказать, не успевает потянуться к Джиёну и обнять его. Она ничего не успевает, потому что из гостиной доносится весёлый звонкий голос Минхи: – Эй, голубки, вы фильм вообще собираетесь смотреть, или мы начинаем без вас? – Джи, захвати пива по дороге, – вторит ей густой бас, в котором играет смех. – И чипсов! Идеальная пара. – А… – смаргивает Сонми. Хрупкое мгновение откровенности рассыпается позванивающей зеркальной пылью. – Точно, фильм, – отмирает Джиён и улыбается уголком рта. – Я и забыл. Он встряхивается и встаёт. Не сговариваясь, они с Сонми оглядывают стол, заставленный чашками и тарелками с закусками. На табурете гордо высится кастрюля с солёным попкорном, на микроволновке балансирует пузатая чашка, наполовину полная ещё горячей воздушной кукурузой и ждущая сахарной пудры; морозилка делится ледяными, мгновенно запотевающими баночками с пивом. – Ну и как мы потащим всё это в гостиную? Джиён переглядывается с Сонми, у которой на лице помимо воли расползается улыбка – столько проказливости искрится в любимых карих глазах, насмешливо фыркает и орёт на весь дом: – Хё-ё-н, нам нужна помощь! – и уже тихо добавляет: – Come on, baby, come now. Когда на кухне возникает «baby», большой и внушительный, как обещанный Джиёном шкаф, Сынхён, двое заговорщиков ржут в голос и отказываются объяснять причину смеха спасителю закусок, недоуменно хмурящему брови. Когда все устраиваются перед широченной плазмой, Минхи занимает место рядом с Сонми и, наклонившись к ней, доверительно шепчет на ухо: – Джи Ди такой классный, правда? Я заметила, вы отлично ладите. – Самый лучший, – охотно соглашается Сонми и улыбается, когда Джиён, жонглирующий пультами, в этот момент ловит её взгляд и подмигивает. – Тебе повезло, – в шёпоте Минхи ей чудится одобрение. Она хочет сказать: «Тебе, вообще-то, тоже», или честно признаться: «У нас с Джиёном не такие отношения, ты ошиблась», но… – Это точно, – чистосердечно соглашается она вместо этого. Ей невероятно повезло, что у неё есть Джиён. – Он чудо. Фильм, на удивление, захватывает всех. Если в начале Джи Ди с Сонми ещё упражнялись в остроумии, комментируя происходящее на экране так, что Минхи покатывалась со смеху, а Сынхён призывал небеса даровать ему терпение и не давать в руки увесистых предметов, то ближе к середине все уже притихают и смотрят, сопереживая молча. Напряжённое молчание нарушается лишь неосторожно громким нервным похрустыванием – в условиях стресса еда идёт на ура – или пшиканьем и тихим шипением очередной открываемой баночки. Сонми не замечает, когда Джиён успевает подливать ей сок или подвигать миски с чипсами и рыбой вместо опустевших. Не замечает так же, когда он берёт её за руку и успокаивающе сжимает. В фильме начинается самый напряжённый момент, когда главные герои, как всегда, оказываются на волосок от гибели, поэтому в тёплую жилистую руку Сонми вцепляется, как утопающий – в свою соломинку. А когда герои, как всегда, чудом (!) выживают, она с облегчением выдыхает, закрывает глаза и благодарно приваливается к Джиёну, опуская голову к нему на плечо. «Спасибо, Джиён-а», – мысленно внушает она, пропитываясь теплом и запахом его кожи и затаённо улыбаясь. Джиён на мгновение прижимается щекой к её макушке и, улыбнувшись чему-то, запихивает в рот очередную горсть попкорна. Сонми блаженствует, окутанная его теплом, и думает, как ему удаётся быть идеальным парнем настолько естественно и непринуждённо. Видимо, это и правда его натура. … Домой Сонми отвозят все вместе. За рулём – Сынхён; Минхи, показав язык Джи Ди, запрыгивает на переднее сиденье рядом с любимым, оставляя Сонми с Джиёном заднее сиденье. Всю дорогу они слушают музыку и обсуждают явно впечатливший всех фильм. Минхи со смехом подтрунивает над Сынхёном, когда тот, увлёкшись разговором, проезжает на красный. Он гулко оправдывается, что в такой час всё равно никого нет на улицах, и она прекращает намечающийся спор поцелуем в щёку. – Хватит целоваться! – тут же вскидывается Джи Ди. – Нам тут завидно. – А вам кто не даёт? – весело парирует Минхи, повернувшись вполоборота, чтобы взглянуть на него. – Целуйтесь тоже. В зеркале заднего вида Сонми замечает смеющийся взгляд Сынхёна и любопытно приподнятые брови и чувствует, что заливается краской. – О боже, – смеётся она и прячет лицо на плече у Джиёна. Тот приобнимает её одной рукой, а второй машет на Минхи, прогоняя и заставляя отвернуться. – Не смущайте солнце мне тут! В машине раздаётся дружный хохот. Новая волна румянца заливает щёки Сонми, когда Джиён не глядя находит её руку и переплетает её пальцы со своими, а губами касается её волос. Поцеловать его. Ей бы хотелось. … Джиён прописывается в её жизни, в мыслях и в сердце – ненавязчиво. Он живёт своей жизнью и оставляет её жизнь ей. Но. Он звонит или приезжает к ней после очередного перелёта, прежде чем ехать домой. В такие минуты Сонми ест совесть, когда она видит утомлённые карие глаза, приветливо улыбающиеся ей, и слышит тихое, почти бессильное «солнц, я соскучился». Он соглашается на её предложения и затеи – если не связан по рукам и ногам работой. Иногда вырывается от друзей и с вечеринок пораньше, чтобы лично пожелать ей спокойной ночи – делая вид, что проезжал по делам мимо. Он интересуется её мнением и её вкусами, иногда в шутку споря и морща нос от её выбора, но оставляя этот выбор за ней. Уговаривает её пробовать что-то другое, новое, необычное, будь то еда, одежда, стиль музыки или обои в телефоне – но не давит и не настаивает. Уважает её и ценит. Даже когда с ней не согласен. Он критикует неудачные работы, делая разбор спокойно, ровно и деловито, без издёвки и намёка на своё превосходство. Учит её тому, что знает сам. Водит её слушать музыку. В студии. В молчании. Просто слушать композиции, которые он выбрал. Выбрал для неё. Это оказывается интимным, сближающим, волнующим опытом. Джиён сидит рядом, вглядываясь в её лицо, ловя её реакцию, и изредка дотрагивается до её руки, делая акценты на особо понравившихся моментах. Он балует её. Заботится о ней. Подбадривает её. Даже когда находится за тысячи километров от неё. Джиён помогает ей с переездом, когда Сонми, наконец, решается купить себе отдельное жильё. У девчонок из «S.T.R.A.Y.» начинается период сольных проектов, и когда в общежитии нет любимых онни, для Сонми это не дом, а всего лишь пустые комнаты. Она загадочно улыбается, думая о том, что у её поступка есть и другая, гораздо более важная и личная причина: ей хочется, чтобы Джиёну было куда приходить, когда он захочет прийти к ней. И хоть она очень скучает по Ючжин и Тайхи (которые, впрочем, иногда заглядывают к ней с ночевой), Сонми не жалеет о своём переезде. Она знает, что у Джиена нет серьёзных отношений сейчас. А ещё она знает, что он молодой здоровый и активный парень. Она не расспрашивает его о личной жизни. Так же, как он – о её. Не вмешивается. Ничего не требует. Того, что есть, достаточно. На сейчас – да. Меньше знаешь – крепче спишь. Но он пропитывает её жизнь собой – мелочами, накрепко завязанными на нём: запахом ночного парфюма, лёгким покалыванием упрямой щетины, когда целует Сонми в щёку – всё ближе к губам; своим тихим ласковым голосом, усталой улыбкой, тёплыми сухими ладонями. Для Сонми они дороже всех подарков на свете. Он дороже всех подарков на свете. Сонми ждёт его заполночных прилётов, в дрёме соскальзывая с удобного подголовника домашнего кресла. Держит наготове горячий суп и чай с женьшенем, который Дракон терпеть не может, но у неё пьёт – потому что она хочет, чтобы он набрался сил. Она улыбается ему – лично, во снах, в видеозвонках, когда выбирает себе очки или шляпу. Смеётся для него, часто, звонко, заразительно. Она шлёт ему воздушные поцелуи и зовёт по имени – с такой интимностью, какой Джиён не позволил бы никому другому. Она подныривает ногой под его, когда они сидят за столиком. Говорит, что ей так удобнее. – Ты со мной заигрываешь? – драконьи брови выразительно поднимаются и изламываются под невообразимым углом. – Мне просто нравятся твои ноги. Это правда. Ей вообще много чего в нём нравится. Сонми тягает кусочки из его тарелки – совсем редко, когда хочет поддразнить его или проверить его реакцию. Джиён не поддаётся: всё замечая, он ничего не говорит, лишь подталкивает самое вкусное ближе к её краю тарелки, пока Сонми не смотрит. Бывает, они разговаривают по телефону, пока посреди длинного, нарочно тихого и мурлыкающего повествования Сонми не услышит дыхание заснувшего Дракона на другом конце планеты. Она продумывает планы для их редких совместных вечеров, а потом отбрасывает их ради того, чтобы провести весь вечер дома, стараясь не шуметь и долго-долго глядя на отрубившегося в ожидании Джиёна. Ей хочется убрать чёлку с его лба, подложить под голову подушку поудобнее, провести ладонью по щеке, но она боится разбудить его, поэтому гасит весь свет, кроме настольной лампы, и тихонько сидит на ковре у дивана, с нежностью разглядывая любимое лицо. Ей снятся сны, в которых Джиён обнимает её, прижимаясь всем телом, зарывается лицом в её волосы, касается горячими губами шеи за ухом. Сонми прекрасно понимает, откуда это томление и сны о чувственной нежности, она давно хочет большего, но Джиён, оставаясь заботливым, игривым и ласковым, не торопится сближаться дальше. Их отношения, так похожие на романтические, остаются неопределёнными и неназванными, но, кажется, им обоим от этого легче. Сонми всё сильнее хочется оберегать Джиёна и заботиться о нём, но этот упрямый неугомонный парень никогда не признаётся в том, что у него тоже, бывает, заканчиваются силы. Он вообще во многом не признаётся. … – У меня резерв на два VIP-места, – Джиён улыбается девушке-кассиру и забирает билеты, не снимая очков. Когда Джи Ди думает, что его никто не заметит и не узнает, Сонми всегда смешно. Разве можно не заметить такого парня, даже если бы он не был знаменитостью? Его обаяние сшибает с ног, покоряет и очаровывает, проявляясь в его улыбке, голосе, манерах. – VIP? – вопросительно улыбается Сонми. – Конечно. Там будет удобнее. – Удобнее? – удивленно вскидывает брови она, не замечая, что повторяет за Джи Ди, как попугай. Карие глаза хитро прищуриваются. – Ты когда-нибудь была там? – Как-то ещё не приходилось. – Я тебе всё покажу, там здорово. VIP-места оказываются, действительно, очень удобными: закрытый с трёх сторон высокими стенками длинный мягкий диванчик приятно пружинит, приглашая в свои велюровые объятия; на узком столике («Тут есть столик?! Вот буржуи, здорово придумали, – потрясённо смеётся Сонми. – Прямо мини-кафе для двоих») умещаются их напитки и закуски. Джиён быстро открывает все бутылочки – чтобы Сонми не пришлось потом крутить неподатливо тугие крышки, аккуратно распаковывает шуршащие пакетики с чипсами и орешками и с хитрой улыбкой заявляет, что попкорн – его, но он, «так уж и быть», готов поделиться по-братски. Они оба смеются – знают, что Сонми вытаскает половину ведёрка, как минимум, потому что она, как ребёнок, обожает попкорн с карамелью. И возможно, Джи Ди взял его именно поэтому. В зале гаснет свет, и начинается фильм. Джиён придвигается так неслышно и незаметно, что Сонми пропускает точный момент, когда он оказывается рядом. Близко-близко. Будто они сидят на одной узкой табуретке, а не на диванчике, на котором можно улечься в полный рост без особого дискомфорта. – Солнц, тебе так удобно? – вполголоса спрашивает Джиён, осторожно вытягивая цветную бутылочку с лимонадом у неё из рук и не глядя отставляя его на столик. – Иди сюда. Он раскрывает полуобъятие, и Сонми забирается к нему под бок без колебаний. С Джиёном тепло и уютно, и он уже по-мужски крепкий, с приятным плавным рельефом рук и груди. Она прижимается виском к его шее и довольно улыбается, когда его рука замыкает объятие, спокойно и уверенно устраиваясь у неё на плече. Джи Ди всегда такой ласковый, что в подобные моменты – довольно редкие, но очень ценные – можно запросто представить, будто они по-настоящему вместе. Будто ни ему, ни ей не нужно будет срываться с места и уезжать – сегодня, завтра, через неделю. Как будто у них есть всё время вселенной, и они – обычная парочка, которая может потратить его на милые глупости. Сонми уже давно не пытается разобраться, какие у них отношения. Её душа дома, когда Джиён рядом, и по сравнению с этим любые определения теряют свою значительность и необходимость. События на экране поглощают её внимание (не зря они выбрали комедию), и Сонми не сразу замечает, что Джиён дует ей на макушку. – Ты чего? – она поднимает к нему лицо. Его карие глаза ярко блестят в свете огромного экрана. В них запросто можно смотреть фильм. – Волосы щекочутся, в рот лезут, – со смешком шепчет Джи Ди, и Сонми тоже беззвучно хихикает, поднимая руку к волосам. – Прости, я тогда… – она порывается было отодвинуться, выпрямиться и сесть на свое место, чтобы не мешать ему смотреть фильм, но сильная рука держит крепко, не давая ей даже приподняться с удобного плеча. – Куда ты? Лежи спокойно. – Тебе же неудобно, – объясняет Сонми шёпотом. – Кто сказал? – блестящие глаза хитро прищуриваются, теплое дыхание вскользь овевает лоб. – Просто щекотно. Ляг обратно. Сонми из вредности, ребячась, чуть разворачивается и разваливается на Джиёне, затылком упираясь в стенку VIP-места, а спиной устраиваясь у парня на груди и коленях. Она ждёт, что Дракон фыркнет, возмутится таким бесцеремонным посягательством на его личное пространство и вытурит её на место, но он лишь беззвучно смеётся, двигается ближе к стенке, освобождая больше места на диванчике, и тихонько подсказывает: – Можешь ноги поднять, тогда вообще удобно сидеть будет. Это уже не «сидеть», это уже «лежать», смеётся про себя Сонми, но послушно поднимает ноги на диван, скинув лёгкие босоножки на пол. Джиён обнимает её крест-накрест, чтобы она не сползала, и блестит хитрыми глазами. – Отлично. Так ведь лучше? Вот чудак человек, ничем его не проймёшь. Сонми решает повредничать ещё и начинает копошиться и елозить на диване, провоцируя Джи Ди на мини-взрыв. Её план грандиозно проваливается. Джиён неуловимо изгибает шею и наугад проводит кончиком языка по кромке её уха – наказание за баловство. Сонми вздрагивает и, давясь беззвучным хихиканьем, пытается подняться – ладно, мол, сдаюсь, твоя взяла, – но сильные руки сжимаются крепче, и на теле остается ощущение двух широких обжигающих полос крест-накрест. – Джиён-а… – чуть укоризненно улыбается Сонми, ловя его взгляд. Кажется, она знает, что сейчас будет. – Да? – лукавый. Игривый. Решительный. Джиён смотрит ей в глаза ещё несколько секунд, а потом, приняв её молчание за разрешение (которым оно и является), наклоняется ближе и, прикрыв глаза, легонько прикусывает ей мочку. Уши – сильнейшая эрогенная зона, запоздало вспоминает Сонми. Как и шея. И уголки губ. И веки. И даже, как оказывается, брови с ресницами. Джиён целует её лицо трепетно и нежно, так, что она тает и внутри, и снаружи. Как давно она мечтала об этом! Как давно хотела его поцелуев… Они оба слишком долго лишали себя этого удовольствия, поэтому сейчас Сонми просто доверяется Джиёну и наслаждается его ласками. Он покусывает и облизывает её ухо, прикусывает нежную кожу шеи и длинно, чувственно зализывает ранки, рассыпает легчайшие поцелуи по её плечам, и Сонми с удивлением отмечает, как вибрирует его горло под её пальцами, когда Джиён едва слышно стонет в поцелуй, накрывая губами её губы. Эти стоны похлеще любого афродизиака, и уже она сама едва сдерживается, чтобы не застонать в ответ. Вдруг Джи Ди приподнимает её и притягивает ближе. Теперь она сидит у него на коленях… и отчётливо чувствует, как сильно он возбужден. Ощущение невольной, истинно женской власти пьянит и кружит голову. Сонми обнимает его лицо ладонями, зарывается пальцами в мягкие волосы, подставляя себя под губы Джиёна, ловя его губы своими. Позволяет целовать себя столько, сколько ему хочется, и целует его в ответ так, как давно мечтала. Джиён тоже будто дорвался до поцелуев и ласк, кидается в них с головой, приникает к ней губами, словно умирающий от жажды – к воде. В нём нет агрессивности и напористости, он целует хоть и жадно, порывисто, но чувственно и чуть ли не благоговейно, словно поклоняясь невидимой богине в ней. Удивительно бережно. Когда его ладони начинают скользить по бокам выше, подбираясь к её груди, Сонми накрывает их руками и возвращает на место. «Только поцелуи», – предупреждает её немой жест; потому что заниматься любовью в кинотеатре – последнее дело в их положении, и Джи Ди подчиняется, только теперь весь его нерастраченный пыл, всё его возбуждение выливается в такие сумасшедше одуряющие поцелуи и ласки ртом, что Сонми напрочь забывает, где они находятся и для чего. Фильм они не смотрят до самого конца. Все оставшиеся два часа и сорок минут, что идет сеанс, Джиён доводит её до исступления одними поцелуями, не опускаясь ниже плеч. Сонми забывает обо всём на свете. О том, что они в кинотеатре, где море других людей. О том, что Джиён, формально, не её парень. О том, что надо дышать. Его поцелуи прекрасны. Талантливы, как и всё, что он делает. Сонми не помнит ни вдохов, ни выдохов, только рвущееся из горла наслаждение. Она даже не уверена, что не стонала в голос, только надеется, что звуки фильма достаточно хорошо заглушали их собственные, если что. Однако и в этом Сонми не уверена, потому что сейчас не в силах вспомнить даже название фильма, не говоря уже о его содержании. Всё, что она помнит, это жадные губы и язык Джиёна, шумное дыхание, прикосновения горячих пальцев, острое удовольствие под кожей и мурашки-мурашки-мурашки. Бесконечный трепет и невыносимое возбуждение. … Когда они выходят из кинотеатра, между ними нет неловкости. Нет ни смущения, ни продолжения. Не звучит ни «прости», ни «к тебе или ко мне?». Сонми счастливо и чуточку дезориентированно улыбается, рассеянно приглаживая растрёпанные волосы, Джиён щурит глаза, смотрит на неё ласково и пристально и покусывает припухшие гудящие губы. Сонми смотрит на его губы и не верит своим ушам, когда с них слетает: – Давай поженимся.