Не?любовный треугольник

– Давай поженимся, – Джиён произносит это так просто и непринужденно, как будто предлагает прогуляться за хлебом. Невозможно понять, насколько он серьёзен – веер лукавых морщинок разбегается от уголков смеющихся карих глаз. Сонми едва сдерживает весёлое фырканье. Кровь ещё бурлит от жарких поцелуев, и она не может воспринимать реальность адекватно. Она словно под хмелем или под кайфом, и весь мир сейчас – одна большая невероятная галлюцинация. Ирреальность, где сбывается и происходит то, чему никогда не бывать в этой действительности. Параллельная вселенная альтернативных путей, выборов и возможностей. Мир, где возможно невозможное. Сонми хочется касаться губами губ Джиёна, целовать смешные морщинки у глаз, прижиматься щекой к его ладоням, а не думать о каком-то нереальном «поженимся». Как ему вообще в голову пришла такая идея? Поцелуи, конечно, были сногсшибательные, но не отшибающие же мозги напрочь! Она глядит на Джи Ди, чуть прищурившись. Улыбается, ничуть не потревоженная внутри его внезапным «давай поженимся». Это настолько из области «не может быть», что мозг даже не регистрирует удивления. Но Джиён смотрит на неё из-под чёлки испытующе, и девушка вопросительно поднимает брови. Даёт ему шанс сказать что-нибудь другое. Взять случайные, опрометчивые слова обратно. – Давай поженимся, – повторяет он, на этот раз громче и отчётливей. Улыбается ещё шире. Какой настойчивый… А она-то думала, что репертуар шуток Джи Ди исчерпывается его легендарным «давай целоваться». – А как же твои многочисленные подружки? – подыгрывает Сонми, в глубине души немного шалея от квоновой безбашенности. – Уйду от них, – с весёлой небрежностью пожимает плечами Джиён. Он даже не отрицает, что их много. Чувство реальности разлетается во все стороны воздушными зонтиками неосторожно задетого одуванчика. Сонми со смехом ныряет в затеянную игру: – Серьёзно! Подумай хорошенько, столько свободных красоток вокруг: модели, певицы, танцовщицы, поклонницы… Они тебя обожают, боготворят и ничего не требуют, это же настоящий рай. Выбрав меня одну, ты лишишься такого разнообразия, – она заворачивает признание в фантик шутки. – Я откажусь от всех этих девочек, если у меня будешь ты, – стоит на своём Джи Ди. – Ну да, – важно кивает Сонми, не сдерживая широкой улыбки, будучи в полной уверенности, что Квон Джиён нашёл новый забавный способ дразнить её. – Надолго ли? Хорошие учителя научили её задавать правильные вопросы. Обговаривай детали сразу, если не хочешь остаться с разбитым сердцем потом. – Ну… – Дракон старательно прикидывает что-то в уме, мило надувая губы (знает, паршивец, что девушкам это нравится). Сонми с ласковой улыбкой любуется им, и ей хочется к его губам, сейчас особенно ярким и припухшим, снова. – Пока ты будешь со мной? Воздушные зонтики касаются земли, и галлюцинация рассеивается. Улыбка слетает с лица девушки. От проскользнувшей в низковатом голосе интонации происходящее перестаёт казаться смешной игрой. Внутри что-то испуганно съёживается, и Сонми неосознанно задает разговору шутовской тон: – Оно тебе надо? Зачем такие жертвы? – прячет неловкость за дрогнувшей улыбкой. Джиён смотрит на неё открыто и прямо, и голос его звучит искренне: – Хочу семью. Хочу, чтобы дома меня кто-нибудь ждал. Детей хочу. Сонми шутит, стараясь увести разговор в сторону. Дальше, дальше, в область привычного, понятного, объяснимого: – Скажи уж, что тебя больше влечёт процесс их создания? Джи Ди лукаво прищуривается и ухмыляется, на мгновение перевоплощаясь в олицетворение чистейшего свэга. – Ну, не без этого, – подтверждает он с чертенятами, пляшущими в карей глубине, и спрашивает: – Так что, идём жениться? Последняя фраза режет слух насмешливой нотой. – Я же девушка, мне нужно подумать, – притворное, спасительное кокетство. Сонми прячется за словесными реверансами. … Это было слишком неожиданно, думает она, ворочаясь уже ночью в постели. Кольца она что-то не заметила, да и момент был до странности обыденный, так что если слова Квона и правда всего лишь продвинутая шутка из области «давай целоваться», то ей стоило от всей души треснуть его по затылку. Или где там у него находится генератор этих дурацких розыгрышей. Стоило бы, да, наверное. Но ни злости, ни досады нет, только тянет внутри немного тоскливо. Сонми проигрывает в уме их странный диалог в сотый раз за вечер. Джиён хочет совсем простого. Семью. Детей. И чтобы дома ждал кто-нибудь. «Кто-нибудь». Он так устал от одиночества, что уже не разбирает средств. Он предлагает очень много, но Сонми этого не достаточно. Все джидрэгоновские миллионы, слава и обаяние не смогут заменить главного – его присутствия рядом. Ей не нужна мишура и побрякушки, она не хочет, чтобы он откупался за непроведенное вместе время драгоценностями или нарядами, не хочет слышать виноватый голос за тысячи вёрст и понимать, что причина этого – она. Сонми тоже хочет очень простого, но пока недостижимого: Джиёна – рядом. У них совсем разные ответы на вопрос «зачем?». Что ж, наверное, это справедливо: глупо было, задавая архиважный вопрос в шутку, надеяться получить в ответ «Мне нужна ты. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы именно ты была рядом со мной по жизни». «Балда», – обиженно решает Сонми и, окончательно расстроенная, укрывается с головой. … «Балда» улетает на две недели в Китай. Промоушн собственного альбома, выступление в качестве гостя на концерте Сынри, фанмит с макнэ и Тэяном – дел по горло. После Китая Джиёна уносит на выходные в Лос-Анджелес, и пока весь мир поднимает шумиху из-за его фотографий в инстаграмме, Сонми обзаводится частной коллекцией из первых рук: Джи Ди устраивает целую обзорную экскурсию по городу, снимая и отсылая ей фотографии с прогулки чуть ли не через каждые сто шагов. «Выходи за меня, и будем гулять вместе ^ ^ Здесь нас мало кто знает, и можно будет совсем не прятаться. Я хочу показать тебе этот город, провести тебя по его улицам, держа за руку», – приписывает он к последней отосланной фотографии. Теперь он иногда позволяет себе такие «шалости». В чатах, смс-ках, звонках поселяется невидимый вездесущий намёк. Но при этом Джиён умудряется придавать своим словам шутливый оттенок – так, словно он предлагает вскользь, мимоходом, и это ничего особенного не значит. Сонми теряется в догадках: то ли он не хочет на неё давить, то ли… это и правда ничего особенного не значит. Типично мальчишеская выходка: сделать широкий жест, произвести эффект, добиться реакции, а дальше хоть потоп. Сонми не знает, плакать ей или смеяться. Он сумасшедший. Её любимый безумец. День за днём, неделя за неделей – его снова нет в квартире, городе, стране, и вместе с пониманием его нужности к Сонми приходит осознание невозможности, несвоевременности его предложения. Джиёна и в спокойные дни не застать на месте, он не живёт, а горит, одурманенная крепким алкоголем бабочка Морфо, порхающая среди оглушающих битов на располосованных цветными лучами площадках всевозможных увеселительных заведений. Король сцены, кумир публики, чья-то мечта, чей-то бог… Сонми знает, как меняется Дракон, стоит ему оказаться в центре внимания. Шквал любви и энергии, который обрушивается на сцену во время выступлений, подобен наркотику. Это она тоже прекрасно знает по себе. Как и чувство блаженной опустошённости, когда выкладываешься на все сто. Как и ломающее желание пережить этот головокружительный восторг снова. Ещё и ещё. Остановиться очень сложно. Забрать это у него? Или у себя? Семья – это не игры в песочнице. Сонми собирается выйти замуж один раз и на всю жизнь. И когда у неё появится собственная семья, в её жизни она приобретёт первостепенную важность. Айдол или нет, в глубине души она самая обычная женщина, мечтающая о крепкой дружной семье с любимым мужчиной. И именно поэтому она не собирается торопиться. Она сама только-только поднимается на ноги и начинает понимать, чего хочет от жизни. Ей предстоит ещё многому научиться, чтобы стать той, кто составит счастье любимого. В Джиёне ярко сияют те качества, что в будущем помогут ему стать великолепным главой семьи: готовность брать на себя ответственность, твёрдость принципов, заботливость, предупредительность, готовность выслушать и понять, умение найти выход из любой ситуации, не говоря уже о нежной любви к детям, которую он охотно демонстрирует по поводу и без. Но ещё ярче сверкает то, что помогает Джи-Дрэгону взлетать на Олимп известности и год за годом покорять всевозможные хит-парады: целеустремлённость, трудолюбие, высокая концентрация внимания, раскованность мышления, смелая фантазия. Мир требует его себе. Его, эффектного, с безуминкой, пахнущего скандалами и эпатажными выходками. Его, энергичного, безостановочно творящего и вытворяющего, стильного и оригинального. Все ждут от него продолжения: ярких образов, необыкновенных и в чем-то переворотных идей – ждут даже те, кто потом их яростно отрицает и критикует, разнося в пух и прах. Джиёну идёт сумасшедшинка, он с ней сжился-сдружился, поставил себе на службу и даже научился извлекать выгоду: прилетая в очередной раз из очередного города очередной страны, он приносит очередную непонятную идею, которая, стоит ему её выпустить, взрывает мир и вызывает волну пересудов и шквал интерпретаций. Это он умеет. Им невозможно не восхищаться. Даже те, кто его ненавидят, подспудно попадают под его очарование. Это неугомонное активное создание интересуется всем на свете, и даже когда у него нет записей и выступлений, он пропадает в разных уголках земного шара в поисках новых друзей, открытий, впечатлений. Беспокойная экспериментаторская натура не даёт ему сидеть на месте и вести скучную обывательскую жизнь. Хотя для разнообразия он пробует и это. Но… Не нагулялся, не насмотрелся, не напился жизнью вволю. Ему ещё слишком многого хочется, ему слишком многое интересно и нужно. При всём восхищении им как харизматичной личностью, отзывчивым заботливым другом и замечательным любящим парнем Сонми не может представить Квона Джиёна тем мужем, с которым можно прожить счастливую жизнь. Сейчас – ещё нет. Не время. Он пока не может остановиться. И Сонми не хочет его сдерживать. Джиён уникальный. Скованный строгими рамками, он или зачахнет, или, повинуясь своему сильному свободолюбивому духу, начнет искать вдохновения в других местах, в других объятьях. Для него это даже не будет значить ничего серьёзного, так, эпизоды в жизни, инъекции страсти для новых текстов и новой музыки. Поэтому как сейчас – легче. Драгоценное время, поделенное на двоих. Кратковременные, но оттого до предела яркие и насыщенные вспышки тепла и ласки. Рядом, когда есть возможность. Их сближение с самого начала было постепенным; неминуемым и неуклонным, как дрейф литосферных плит Земли. Незаметным, но неизбежным. С судьбой не спорят. Всему своё время. … В горах уже потихоньку желтеет листва, когда Джиён, едва дождавшись приезда Сонми из Киото, забирает её на прогулку. Если бы мог, он бы забрал её из самого аэропорта, но у него запись, откуда он вырывается ближе к вечеру, и девушку забавляет торопливость, с которой он возникает на пороге её квартиры, взъерошенный и с улыбкой до ушей. Они не виделись недели три, и оба очень соскучились. Поэтому, наскоро перекусив рамёном и роллами с красной рыбой, уезжают в горы, на самый трудный, а потому безлюдный пешеходный маршрут. Синоптики обещают Сеулу и его окрестностям дождь, и, подтверждая прогноз, над горами вовсю клубятся темнеющие тучи. Джиён предлагает поездку на машине, но Сонми, соскучившись по родному городу, настаивает на пешей прогулке, пока позволяет погода. У них нет цели поскорее вскарабкаться на гору, поэтому они гуляют в своё удовольствие: всё не могут насмотреться-наулыбаться друг другу. В какой-то момент Джиён снова заводит старую пластинку: – Давай поженимся? – его лицо освещает красивая широкая улыбка. Кажется, ещё немного, и он рассмеётся в полную силу, хлопая себя по коленям. Похоже, он по-прежнему находит это очень забавным. С близостью осени Сонми становится чувствительнее, и она решает проучить Джиёна раз и навсегда: любишь пошутить – имей смелость нести ответственность за свои раскованные шуточки. – А давай, – неожиданно бесшабашно отвечает она и тоже широко улыбается. – Серьёзно? – он тут же заходит чуть вперёд и пятится перед ней, ищуще заглядывая в глаза. – Почему нет? – ей интересно, как далеко способен зайти Джи Ди в своём упорстве одержать верх даже в очевидном дурачестве. – Здорово! – Джиён даже подпрыгивает на месте и, кажется, с ног до головы лучится улыбкой. – Пойдём скорее, – он разворачивается и тянет её за руку за собой, вниз по дороге. – У тебя есть с собой документы? – Что? – Сонми так теряется, что начинает спотыкаться. – Ты хочешь пойти прямо сейчас? – А чего ждать? Я тебя сколько уже уговариваю! Пойдём, пока ты согласна. Она удивлённо моргает. Квонова решимость пугает. У Сонми возникает чёткое ощущение, что если они оба продолжат упорствовать, стараясь переиграть друг друга: она в желании выяснить, где находится предел его нелепой шутке, а он – в ребяческом нежелании отступать и проигрывать, то к концу дня её имя запросто будет красоваться в семейной книге Квона – очень уж необременительна процедура заключения брака у них в Корее. И что тогда? – Джиён-а… подожди, это как-то… – она не выдерживает первой. – Солнц, у меня предложение, – перебивает Джиён её лепетание. – Пойдём распишемся сейчас, – он смотрит на тяжёлые круглые часы на запястье, – мэрия как раз ещё будет работать, если мы быстро спустимся; а свадьбу – любую, где и как захочешь, – мы сделаем позже, хорошо? С агентством и свадебным путешествием тоже потом всё уладим. На всё это понадобится время, а ты можешь снова передумать. Сонми останавливается, отнимает у него свою руку и жалобно смотрит на нетерпеливого Дракона. – Знаешь, – чуть ли не обвиняюще жалуется она, – иногда я не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно. – Я говорю серьёзно, – заверяет её Джи Ди. И снова улыбается. Широко-широко. До хитрых лисьих морщинок вокруг прищуренных глаз. Сонми несильно пихает его в плечо. – Ну Джиён! Вот опять! – Что «опять»? – он невинно округляет глаза. – Опять ты меня путаешь. Я не понимаю! Начавшийся моросящий дождик обрывает разговор и заставляет спорщиков пробежаться до ближайшего укрытия. Густые кроны деревьев, чуть тронутые предосенним золотом, надёжно защищают деревянную скамейку от дождя. Джиён смахивает листья и пыль с сиденья и, усадив Сонми, пристраивается рядом, закрывая её собой от ветра. – Чего ты не понимаешь, солнц? – чуть наклонившись вперёд, он заглядывает ей в глаза. – Я тебе всё объясню, спрашивай. – Что значит твоё «давай поженимся»? Ты же не можешь всерьёз предлагать нам пожениться? – у Сонми даже голос становится выше и тоньше. Словно от приближающейся паники. – Нет, ну серьёзно, – в её интонации проскальзывают умоляющие нотки. Карие глаза ласково щурятся. Джиён пожевывает губу, подбирая слова, а затем спокойно спрашивает: – Тебе так сложно в это поверить? Господи, ну вот опять! Почему он не может просто ответить «конечно, нет, я просто пошутил, не стоит так нервничать»? Ей было бы намного легче. Обидно, наверное, да, но, однозначно, легче. Понятнее. – Ну, просто… ты… я… у нас ведь совсем другие отношения… – лепечет она, чувствуя, что всё это звучит мало того что неубедительно, так и вообще не к месту. – Солнц, это очень легко поправить, – Джиён улыбается с лукавой нежностью. – Мы с тобой даже целовались уже вон сколько раз. И тут Сонми не выдерживает и хохочет, прикрыв рот ладонью. Это нервный смех, своеобразная разрядка от накопившегося напряжения от абсурдности происходящего и её способ справиться с шоком и недоверием от шального Джи Ди. – Господи, Джиён-а! И что, ты решил как честный человек жениться на мне, после того как мы «столько целовались»? Ой я не могу! Удивительно, что сейчас ей смешно, а когда она полюбила впервые, Хёнсу, для неё эта логическая цепочка была естественной и неразрывной. Если любишь человека настолько, чтобы доверить ему свои губы, свое тело, свое сердце, как можно не доверить ему свою жизнь? Но вот прошло несколько лет, и теперь она смеётся над этим… Джиён сидит молча, сцепив руки в замок перед собой, разглядывает живописную горную панораму в дождливо-зелёных тонах и терпеливо, невозмутимо ждёт, пока у Сонми пройдёт приступ лёгкой истерики. Просмеявшись, девушка поднимает на него посветлевшие глаза, и её взгляд вдруг становится серьёзным и чуть недоверчивым. – Неужели ты правда… всерьёз? – спрашивает она севшим голосом. – Я хочу быть с тобой, что в этом настолько странного? – спокойно спрашивает он, глядя ей в глаза. – Мы же и так… с тобой, – медленно, осторожно подбирает слова Сонми. – Скажи мне, – карие глаза внимательно изучают её лицо, – ты не хочешь замуж именно за меня или вообще в принципе? – Я всё хочу, Джиён-а, – мягкий голос, нежный взгляд. – Но я не могу распоряжаться собой полностью сейчас, – помолчав, она тихо, будто размышляя вслух, произносит: – У меня контракт с «YG» истекает через четыре года. До тех пор я не только Ким Сонми, но и макнэ «S.T.R.A.Y.». Ты ведь тоже отвечаешь не только за себя, но и за «Big Bang», тебе это чувство должно быть хорошо знакомо. Джиён берёт её за руку, ничего не говоря, задумчиво гладит её ладонь и пальцы, и Сонми решается: – Но дело не только в этом, – тихо признаётся она. – Ты заботишься обо мне, но тебя никогда нет рядом по-настоящему, – заметив, что он открывает рот, чтобы ответить, она решительно перебивает: – Подожди. Я знаю, что ты уделяешь мне гораздо больше времени, чем можешь себе позволить. Я очень ценю это, правда. Но и твоя, и моя жизнь сейчас крутятся вокруг другого. Я не хочу мешать тебе жить свободно и наслаждаться тем, что даёт тебе сейчас нынешнее положение. Ты очень много работал и многим жертвовал, чтобы оказаться там, где ты есть. Я не хочу вмешиваться. Да и мне самой ещё нужно многое узнать и многому научиться, понимаешь? – с неприкрытой надеждой, почти мольбой о понимании она касается свободной ладонью застывших черт его лица. – Мне очень дороги твои чувства, но сейчас ещё не время для них. Моё согласие станет для тебя обузой и помехой, а не радостью, а я этого не хочу. Оно того не стоит, Джиён-а. Сонми не отвергает его, но и не принимает его предложение. Возможно, когда-нибудь она пожалеет, что не воспользовалась шансом, но с некоторых пор честность как перед собой, так и в отношениях стала для неё определяюще важной. – Ты могла бы стать моим светом и моим якорем, – хрипловато, словно голос ему не подчиняется полностью, произносит Джиён, не глядя на неё. – Ты бы удержала меня. Ради тебя я бы смог остановиться. – Я знаю, – его признание и негромкий низковатый голос ранят сердце виноватым уколом. Влюблённый Джиён способен на самые настоящие подвиги, ей ли не знать? Но… – Но я не хочу тебя удерживать и останавливать. Сейчас ты на пике и очень нужен миру, со своим талантом, идеями, вкусом. Тебе есть что сказать ему, и сейчас самое время посвятить себя этому. От такого решения выиграют все. – А ты? – наконец, поднимает он на неё потемневший карий взгляд. – А я тоже часть мира, – улыбка Сонми исполнена очаровательной кротости и неизбывной нежности. – И к тому же я буду рядом. Пока мы оба этого хотим. Мелкий дождь шуршит по листьям, поя воздух свежестью и прохладой. Прекрасная погода для задушевных разговоров. – Я обещал саджанниму ещё три сольника. И три альбома для группы, – Джиён наклоняется и прижимается губами к ладони Сонми, и, кажется, в данный момент грядущие проекты занимают его гораздо меньше, чем тепло её кожи. – Похоже, ты будешь занят ещё больше, – сдержанно подводит итог она и, не удержавшись, гладит склоненную над её рукой голову. Джиён замирает под её лаской. Только его тёплое дыхание касается ладони и пальцев, когда он говорит: – На это уйдёт лет пять, может, чуть больше, но когда пойдут сольники, я буду намного свободней. Смогу проводить гораздо больше времени дома, – он выпрямляется и смотрит на Сонми. Убирает запутанные ветром листочки у неё из волос. Медленно, с нежностью. Проживая мгновение от и до. Наслаждаясь им. Если бы только они умели останавливать время… – Я смогу, – тихо убеждает он, согревая ей руки своими тёплыми ладонями. В его голосе – твёрдое обещание, почти клятва. – Мне только нужно немного времени, чтобы всё устроить. Сонми понимающе улыбается, едва заметно кивнув, и молчит. – Я всегда думал, что музыка важнее всего. Она составляла мою жизнь, и мне никогда не хотелось остановиться или променять её на что-то другое, – продолжает Джи Ди негромко после долгой паузы. – Но рядом с тобой мне хочется большего. Хочется добиться чего-то по-настоящему важного. Чего-то, что останется после меня и будет поважнее всех наград и титулов. Усмехнувшись, он делится сокровенным: – Знаешь, с самого начала я был ужасно жадным до славы, мне хотелось всеобщего признания, известности, популярности – и обязательно в глобальном масштабе, – он усмехается снова и качает головой. – Кто бы мог подумать, что со временем слава и всеобщее внимание начинают раздражать и скорее мешать жить, чем приносят удовольствие. Старею, наверное. Теперь мне необходимы внимание и признание лишь определённых, важных для меня людей, а не всех подряд. У славы есть своя цена, и я никогда не жалел, что плачу её… но чем старше я становлюсь, тем сильнее начинаю ценить возможность жить так, как хочу, а не так, как от меня ждут другие. – От тебя ждут очень многого… – сочувственно произносит Сонми. – И это здорово ограничивает свободу, – соглашается Джи Ди. – Ты думаешь, что заслужил право творить по-настоящему свободно, а в итоге в тебе разочаровываются, тебя проклинают и возмущаются тем, что ты «мог бы сделать так ярко, креативно и оригинально», – передразнивает он чьи-то слова, – но сделал это «не в том» ключе. И где тут свобода? Для чего она тогда? – Дракон… – ласково шепчет Сонми, успокаивающе гладя разошедшегося Джиёна по предплечью. – Тебе так нужно быть вольным… Но гораздо больше ему необходимо быть принятым, одобренным и любимым теми, кто для него по-настоящему важен. – Дождь кончился, – вдруг замечает Джиён. – Пойдём вниз? – предлагает Сонми, вставая со скамейки. – Скоро начнёт темнеть. – Ещё немного, – удерживает он её за руку. – Я не сказал тебе самого главного. С лёгким удивлением в лучистом взгляде она послушно опускается на место. Джиён молчит, растирая ладони и глядя на носки своих спортивных туфель. – Рядом с тобой я чувствую себя настоящим. Живым. Важным. – Потому что так и есть, – Сонми с нежностью гладит его по щеке. – Ты даже не представляешь, насколько ты чудесен. Сам по себе. Не потому, что ты лидер «Big Bang» или звезда Джи-Дрэгон; не потому, что ты делаешь отличную музыку или обладаешь уникальным чувством стиля. Ты очень многого добился и многое создал, это правда, но важнее всего то, что позволяет тебе стать тем, кто ты есть, можешь быть и будешь. Невозможно годами обманывать миллионы людей ложным очарованием, если душа пуста, а сердце никчёмно. В тебе есть гораздо больше, чем ты думаешь. Самое дорогое и ценное, оно у тебя вот тут, – девичья ладонь мягко ложится на грудь Дракону, накрывая сердце, которое колотится так, будто он только что пробежал спринт. – Даже если бы ты выбрал другое занятие, другой путь, всё равно оказался бы на вершине. Пока ты веришь в себя и остаёшься верен себе, ты способен достичь того, о чём другие и мечтать не могут. – Тебя, например? – с готовностью откликается Джиён, и в смеющихся глазах Сонми видит, что за его внезапной игривостью стоит желание скрыть смущение. И тут она осекается. Кажется, она чуток увлеклась, но открытость Джи Ди располагала к ответной искренности, и Сонми не жалеет о своих словах, даже если местами они прозвучали пафосно и высокопарно. Она давно так думает и рада, наконец, открыть Джиёну свои чувства. Девушка весело хмыкает и тянет его за руку. – Давай спускаться. Он послушно подаётся за ней, перехватывает руку поудобнее и, крепко сжав, больше не отпускает. – Хороший день, – мечтательно тянет Сонми через несколько минут, разбавляя молчаливый спуск. – Люблю такую погоду: свежо, прохладно, пахнет мокрой землёй и деревьями. Как хорошо, что ты привёл нас сюда. Спасибо. – Выходи за меня, – негромко, но твёрдо зовёт Джиён, останавливая её и разворачивая к себе. Он смотрит на неё спокойно и тепло. Она не успевает отказаться и озвучить причины, которые и так известны им обоим, как он быстро и уверенно добавляет: – Когда мне будет тридцать пять. Если ты до тех пор не полюбишь другого мужчину, выходи за меня. – Джиён-а… – Я знаю, что не гожусь на роль мужа сейчас, но я не хочу, чтобы кто-то опередил меня и сделал тебе предложение первым. Солнц, послушай, мы всё успеем. У тебя будет время подумать как следует, а я успею разобраться со всеми делами и подготовить всё для будущего. Организовать всё так, чтобы у меня было достаточно времени для любимой женщины и детей, когда они появятся. Я смогу, ты увидишь. – Я в тебе не сомневаюсь, – улыбается Сонми, и в её улыбке ярко, открыто светятся любовь и гордость за него. Когда она смотрит на него и улыбается ему так, Джиён чувствует себя всемогущим. И очень-очень счастливым. – Разумеется, до этого ты вольна распоряжаться собой, как считаешь нужным, – неожиданно добавляет он. – Ты не обязана считать себя связанной словом. Если тебе встретится мужчина лучше и достойней меня, и ты решишь выбрать его, я пойму и не буду тебя удерживать, – и хоть голос его звучит легко, челюсти в конце сжимаются так крепко, что видны желваки. – Вы так благородны, Квон Джиён-шши, – колокольчиком звенит голос Сонми. – Издеваешься? В сгущающихся сумерках слышен счастливый тихий смех: – Нет, – и искренний полушёпот: – Я очень рада, что ты такой, Джиён-а. Намокшие деревья стыдливо прикрывают лёгкий поцелуй признательности шелестящими на ветру кронами. – Но я вообще-то никуда не ухожу, – обжигает щеку Дракона смешливый девичий шёпот. – Я на это очень надеюсь, – так же горячо и доверительно шепчет в ответ Джи Ди. О том, что предложение Джиёна действует и в обратном направлении, как и о том, что со временем всё может измениться, Сонми предпочитает не говорить. Они оба понимают, что в жизни случается всякое, и именно поэтому выбирают быть счастливыми сейчас. – Пойдём скорее, мой благородный рыцарь. Мне кажется, дождь вот-вот начнётся снова. – Ваше слово – закон для меня, миледи. Тяжёлые капли дробно стучат по набравшему за день жар асфальтовому полотну, а вдалеке долго ещё звучит весёлый, счастливый смех.