Ты бы мог дать мне в кровати, но даёшь задания на парах

      Поразительные вещи случаются со всеми — Скарамучча, как оказалось, не исключение. Конечно, ему бы хотелось скорее мешка с деньгами на голову, либо хотя бы кирпич, но довольствуясь тем, что имеет, ему пришлось удивляться только с того, что он заболел.       Типа, прям заболел. По-настоящему.       Охренеть!       Прокашлявшись, брюнет, не без благоговения, потянулся к телефону, набирая номер Тартальи. Два гудка, а затем слышится утомленный голос рыжего:       — Чего тебе?       — Сегодня на пары не иду, заболел.       Секунды молчания повисают между парнями, после чего Аякс в удивлении присвистнул.       — После того случая, когда ты пошел купаться в ледяную воду зимой и на следущий день живенько бегал по школе, я в край поверил, что ты не болеешь.       — Это мне отпуск за старания, — хрипло фыркнул голубоглазый, на что рыжий со смехом уточнил:       — Прошу прощения, я пропустил что-то?       — Ты охренел, я в универ хожу!       — А, ну да, куда уж мне. Ты по праву главный работяга года, уверен, даже Мона с этим согласится.       — Ещё её мне не хватало, — цыкнул темноволосый, морщась от того, как сильно у него болит горло, — Слушай, а как типа… Ну, выздороветь?       У Тартальи, видимо, что-то падает, после чего он смачно матерится, отвечая:       — Ну, воду пей там… Таблетки… Постельный режим…       Скарамучча задумался: спасёт ли его вода и кровать? Какой-то гиблый план, конечно, но не то чтобы у него другие имеются…       — Хочешь, я зайду к тебе после универа? — поинтересовался друг, — Бля, где кофта…       — Щас тоже сляжешь, знаю я. С собой не знаю что делать, а тебя мне уж тем более не надо.       На кровать запрыгивает Мурзик, громко мяукая. От понимания того, что ему придется вставать и кормить кота, голова приняла решение расколоться пополам, задавив студента всей болью, лишь бы тот не делал этого.       — Чем тебе не радость — ляжем рядышком, включим фильм и будем проводить соревнования кто громче покашляет.       — Не так я видел свои университетские будни…       — Я тоже думал, что там только бухают и проводят тусовки, — Аякса посетил сокрушительный вздох, — Моя вера в жизнь потерялась ещё на 1 курсе…       Скарамучча вяло моргнул, все же вставая с кровати, чтобы покормить кота. Мельком он замечает часы, что показывают, что совсем скоро начинаются пары.       — Ты не опоздаешь? — тактично спрашивает брюнет.       — Это твой элитный способ послать меня нахуй? — кидает в ответ Чайльд. Кто-то в коридоре захлопнул дверь. Значит, уже выходит.       — Это мой элитный способ проявления заботы.       — Я не знал, что ты умеешь.       «Вот петушара».       — Как приятно осознавать, что даже после стольких лет дружбы я могу тебя удивлять, — плюхаясь на кровать, брюнет зевает, понимая, что у него совсем нет сил — глаза закрываются.       — Истину глаголишь, друг мой!       Темноволосый хочет ответить что-то в роде «Где таких умных слов нахватался?», но молчит. Рыжий, кажется, заводит машину.       — Не хочу тебя расстраивать, но наш разговор подходит к концу, — уведомляет друга Тарталья. Голубоглазый кивает, после чего вспоминает, что его не видят и добавляет:       — Не знаю, как переживу это.       — Я буду молиться за твои силы. Все, теперь отдыхай. И лечись.       Когда разговор заканчивается, глаза студента бессильно закрываются.

***

      Плюхаясь на стул, Чайльд откидывается на спинку, тут же залезая в телефон, печатая кому-то сообщение. На его лице растягивается насмешливая улыбка, когда он, по всей видимости, получает ответ; его пальцы снова что-то печатают. Тем не менее, со временем телефон приходится отставить, поскольку начинается пара. Литература! Скарамучча, небось, уже плачет в подушку, понимая, что ему предстоит пропустить целую пару пускания слюней на их препода. Переживет ли это больное сердце парня?       — Тарталья? — вдруг зовёт его кто-то.       Рыжий послушно поднимается, сверкая лыбой на все лицо — вот Скарамучча, вот мужик! Закадрил препода, все-таки! Не для обсуждения погоды Каэдэхара его зовет, уж точно.       — Почему Скарамучча отсутствует? — прямо спрашивает Казуха, в волнении хмурясь.       «Вот так и знал! Так и знал!» — верещит про себя Чайльд, уже мысленно собираясь при свободной минутке написать другу, чтобы тот быстрее брал яйца в руки и шёл предлагать встречаться своему обожаемому.       — Болеет, — честно отвечает студент, с наслаждением смотря, как более крупная тревожность проявляется на чужом, обычно спокойном лице.       Тарталья ощущал себя гордым отцом — ну, или папочкой, раз уж на то пошло — какой же Скарамучча молодец! Такого мужика ухватил! Это же надо ещё уметь!       — Насколько всё плохо? — с напускным спокойствием спрашивает блондин, но напряжённые плечи все же не ускользают от внимательного взгляда Аякса.       — Он написал сегодня, что температура, горло болит у него и что-то там… А, насморк ещё. Ну типичная сборка больного человека. Ума не приложу, где он этого набрался, редко же болеет, — начал рассуждать вслух рыжий.       — Какая температура? — серьезно спросил светловолосый, на что студент только виновато пожал плечами.       — Он не сказал.       Казуха тяжело вздыхает и Чайльд видит, как двигаются шестерёнки в его голове. Надо действовать!       — Знаете, — так, между прочим начинает Тарталья намекающим тоном, — Я не очень в курсе, как лечить людей, но, думаю, имею честь знать, что могло бы обрадовать Скарамуччу.       Каэдэхара откликается — красный цвет глаз с немым вопросом падает на студента, что со всей искренностью отвечает:       — Думаю, он бы был счастлив увидеть теб… вас. В смысле, ему бы было приятно, если бы вы проведали его или что-то в этом роде.       Казуха замер, будто обдумывая что-то. Тарталья же послушно продолжал стоять рядом, подмечая, что на него смотрят некоторые, особо любопытные, однокурсники.       «Нет, ну, ребят, вы уж извиняйте, а я помогаю своему другу обеспечить жизнь в шоколаде, тут как-то не до ваших симпатий» — про себя отвечает рыжий, замечая завистливый взгляд на себе. Нашли кому завидовать, ну пиздец!       — Ты уверен, что… что он не против? — как-то шибко неуверенно спрашивает литератор, что заставляет студента издевательски выгнуть бровь. Видят Боги, он пытался ответить как-нибудь… тактично или что-то типа, но…       Эти взаимоотношения не выдержат двух тормозов! Вся надежда только на него!       — Неужели вы не видите, насколько счастлив Скарамучча при виде вас? Неужели вы реально думаете, что он будет против? — предусмотрительно тихим голосом отвечает Аякс, после чего замирает. Блин, а чего-то лишнего он, часом, не сболтнул?       А хотя, чего он боится, вряд-ли этот тормоз — да простят его все Боги — догадается, что его ненаглядный Скарамучча влюблен в него!       Ну да, ну да, размечтался ты, Тарталья, губу закатай, как говорится.       — Я… Хорошо, спасибо. Я учёл, — произносит преподаватель, улыбаясь краешком губ. Студент же только радостно отсалютовал двумя пальцами, идя на свое место.

Вы

Сегодня жди подарочек ;)

Любит жестоко в попку Надеюсь это дробовик

Вы

В штанах разве что

Любит жестоко в попку ?..

Вы

Ай потом поймёшь

Все у меня пара

Любит жестоко в попку Втф Ты мне штаны купил? Ало ты нормальный Какой нахуй дробовик в штанах Сука

***

      Когда в квартире раздается стук, Скарамучча со всей грациозностью слона в экстазе идёт открывать дверь, с полной уверенностью ожидая увидеть Тарталью и его чудный подарок дробовика в штанах (Боже, упаси) — к слову, лишь спустя длительное время больная голова брюнета, наконец, прозрела, смекнув, что это была шутка про член. Неудачная. Но не суть — единственное, что имело сейчас вес — лицо брюнета, которое за одну минуту сменило все краски радуги, завидев, что перед дверью стоит не рыжий придурошный чудик, а, твою ж мать, Каэдэхара Казуха, что прозвался среди обычных смертных как Иисус ещё в совсем давние времена. Прям слеза катится, вот это ностальгия!       — Какая у тебя температура? — с ходу спрашивает литератор, скидывая пальто.       Опешивший брюнет моргает, лишь спустя несколько секунд отвечая:       — Э-э… 37 с чем-то…       — Черт, — тихо выругался светловолосый, — В кровать бегом, сейчас приду.       Настолько охуевший от жизни и всего того, что там происходит, темноволосый лишь послушно пошёл в спальню, пытаясь переосмыслить все, что происходит сейчас. Завернувшись в одеяло, голубоглазый закашлялся, заходя в переписку с Чайльдом.

Вы

Какого хрена

Придурок Он все таки явился! Как по-рыцарски!

Вы

ПОЧЕМУ ОН В МОЕЙ КВАРТИРЕ

Что ты ему сказал

Придурок Что ты заболел Он сам потом сказал что зайдет я тут ни при чем клянусь своей девушкой

Вы

У тебя нет девушки

Придурок Прикольно правда       Дверь спальни открылась. Казуха бодро зашёл в комнату, начиная какую-то суету. За несколько минут с ним успели сделать кучу всякой непонятной херни — это выпей, это съешь, температуру проверь и так дальше по списку. Не привыкший к такому… ажиотажу, голубоглазый лишь молча делал все то, что от него требовали, хотя в голове скопилась куча вопросов.       Каэдэхара заботился о нем.       Снова в сердце тепло защемило, вынуждая стрельнуть благодарным, полным нежности взглядом в преподавателя. Последний же вопросительно приподнял брови, заметив, что брюнет отвлёкся от своего мини чаепития.       — Что? — улыбается блондин, закидывая одну ногу на вторую.       — Я хотел сказать… Спасибо, что пришёл и… пытаешься меня лечить, — Скарамучча улыбается краешком губ, отводя взгляд.       Ну как обычно, в постели он главный альфа-самец, а при проявлении заботы он снова теряется, понятия не имея, как реагировать на эти вот… штуки.       Светловолосый пожимает плечами, дружелюбно отзываясь:       — Я рад, что могу помочь.       В комнате повисает тишина, заставляя Скарамуччу напряжённо думать, как развить тему дальше. Взгляд падает на часы. Студент в удивлении подмечает, что прошло чуть больше часа, а не пара минут. И… уже вечер, да? Значит…       — Если хочешь, можешь остаться… — предложил брюнет, щёлкая ногтями по кружке с чаем.       Хочется кашлять, но темноволосый держится — ему и вправду не хочется никого обременять, даже если чужая забота была приятной. Особенно забота Каэдэхары.       — Я бы с радостью, но… Мне надо ещё немного поработать, — выдыхает литератор, виновато поджимая губу.       — О, блин. Тогда не буду задерживать… Спасибо, что пришел, — быстро отвечает голубоглазый, напускно улыбаясь.       Только сейчас до него дошло, что к нему пришли сразу с университета. Возможно, Казуха был уставший, но вместо того, чтобы отдохнуть, он предпочёл позаботиться о Скарамучче… Внутренний мир студента разделился на три части — одна сгорала от вины, что он отбирает у кого-то заслуженный отдых; вторая визжала от радости, что Казуха выбрал его. Ну, а третья это просто кишки, без них никуда, они важная составляющая его состояния.       — Пообещай, что будешь лечиться, — со всей серьёзностью нахмурился преподаватель, после чего получил кивок, — Хорошо… Я зайду к тебе завтра после работы.       Не сдерживаясь, Скарамучча широко улыбнулся. Что-что? Он болен? Да пошло все нахуй! Он хоть в гроб слечь готов, если Каэдэхара будет всегда так о нем заботиться, как бы эгоистично это не прозвучало.       — Буду ждать, — искренне ответил брюнет, — Давай я тебя провожу…       — Лежи на месте.       Скарамучча послушно опустился на кровать, закутываясь обратно.       Выходя с комнаты, Казуха улыбнулся:       — Спокойной ночи, Скарамучча.       Спустя несколько минут входная дверь закрылась.       — Спокойной ночи… Казуха.