Рандеву за школьной партой

      — Снова ты привлек к себе всё внимание. Хюнин ошивался рядом с Бомгю большую часть своей школьной жизни. Хотя и последний делал вид, что они не знакомы примерно четверть от этой части. И вот, закинув рюкзаки за спину, пара друзей шла рука об руку, медленно приближаясь к столовому корпусу. Урок истории закончился несколько минут назад, к слову, так и не начавшись. А как только раздался звонок – Бомгю и вовсе выбежал, не дождавшись Кая. Тот нашел его у лестницы, ещё более потерянного, отчаянно пытающегося скрыть румянец на щеках, и молча протянул рюкзак, забытый за одинокой партой у окна. Выдержать взгляд Хюнин Кая задача не из легких, особенно когда он смотрит так, словно собирается прожечь зияющую дыру прямо в тебе. Бомгю несколько раз поправлял одежду, перебрасывал лямки рюкзака, будто что-то невидимое ему мешало. А затем почувствовал, что вдоль позвоночника пробежали мурашки – и всё от взгляда одного только Хюнина. Бомгю обернулся, и наконец-то ответил:       — О чем ты? Я ничего не делал.       — Ага, видел я, как он смотрел на тебя весь урок. Он выглядел таким грустным, а ведь сегодня его день рождение.       — И ты думаешь, что это было из-за меня? Бред, — Гю покачал головой, ни на секунду не задумавшись над словами друга.  Его отношения с учителем истории не отличались от любого другого преподавателя – все они были одинаково не очень. Поэтому, причиной чьего-то излишнего беспокойства он себя не считал.        — Наверное, он увидел твою грустную рожу и тоже расстроился. Да и к тому же, такое ощущение, что плохо было ему, а не тебе.       — Мне с самого начало было хорошо!       — Скажи спасибо, что прикрыл тебя, иначе бы он так и понял, что ты просто стесняешься его поздравить.       — Кто это стесняется? Я?  Бомгю уже хотел что-то добавить, но Хюнин Кай, метнув на него злостный взгляд, закрыл ему рот вспотевшей ладошкой. Он шикнул, кивком указывая, как некто, сидя к ним спиной, занял их законное (почти) место. Они еще не перешагнули порога столовой, но Кай уже враждебно принял незваного гостя.       — Кто это? — Бомгю спрятался за дверной косяк следом за Каем.       — Не знаю, я не видел его раньше. Что он забыл на нашем месте?       — Давай спросим. Они переглянулись, и Бомгю, что находился под чужим подбородком, смиренно выдохнул. То что спрашивать будет он – ясно стало сразу. Да и вообще, кто угодно мог сесть за их столик. Нацарапанные на лавках имена, так трепетно вырезанные циркулем Хюнина, ещё ничего не значили. Хоть и сам Кай был с этим не согласен.       — Хэй, — Бомгю приветсвтенно махнул, и тонкая рука выскользнула из рукава длинного кардигана. В глубине здания всегда было прохладнее, — Ты часто приходишь сюда поесть? Парень, не ожидавший, что кто-то с ним заговорит, встрепенулся. Вид у него был совсем не доброжелательным, из-за чего Бомгю попытался придать своему выражению больше вежливости, а Хюнин Кай, что безуспешно прятался за ним, будучи на несколько сантиметров выше, заинтересовано смотрел в сторону улицы.        — Разве сюда не приходят поесть в принципе?        — Да, конечно, но я говорил про это место, — он указал на парня, а затем опустил указательный палец на саму скамейку, — Я впервые вижу, чтобы здесь ел кто-то еще. Незнакомец посмотрел то на Бомгю, то на стол перед собой, где аккуратно были собраны учебники и экзаменационные листы, а за тем снова на Бомгю и странного ребенка-переростка позади.       — Я здесь впервые, — спокойно ответил парень, поправляя фиолетовый ворот рубашки. Он встал, допивая остатки розовой воды (вот почему от него так пахло клубникой, подумал Бомгю), и начал перекладывать учебники в сумку, — Приятного аппетита, кхаб. Он сложил руки вместе, вежливо прощаясь, и ни разу больше не взглянул на них. Будто его и вовсе здесь не было.        — Странный какой-то.       — Чувство, как будто мы выгнали его. А ведь мы ничего такого не сказали! А ты еще удивляешься, что одним своим видом можешь кого-то испугать или расстроить.       — Тш, — Гю пригрозил ему кулаком, словно на самом деле хотел стукнуть по затылку, и закинул рюкзак на стол, — Ничего такого я не делал. Наверное понял, что это место кем-то занято. И что значит это “впервые”? Он что, до этого ни разу в столовку не ходил?       — Может он просто перевелся недавно? — Хюнин Кай обошел столик, перекидывая одну из пары своих длинных ног через скамью.       — В конце года и с подготовительными листами для выпускного экзамена?       — Мало ли, — пожал плечами Кай.  Он замолчал, продолжая вглядываться на то же место, где прежде сидел незнакомый парень, и от чего-то нахмурил брови.        — Чего это ты?       — Должно быть, его зовут Тэхён.       — Откуда знаешь?       — Он оставил здесь конспекты. На тетради, которая в конечном итоге оказалась в руках Хюнина, красивым ровным почерком были выведены китайские иероглифы. Хюнин Кай хорошо знал китайский язык.        Кан Тэхён, и вправду, впервые находился в этой школе. Но он всегда был здесь, просто не все об этом знали или догадывались. Пока он бежал по ступенькам вверх, его дыхание, всё той же спелой клубники, смешалось с кассией – терпким ароматом деревьев, цветущими за окном лестничной площадки. Он никогда прежде не видел таких ярких плодов, но и когда заметил, то не придал большого значения. Цветы, как цветы, ничего удивительного. Удивляло лишь то, что не прошло и больше двух уроков, как он успел напороться на других учеников. В собственном классе, куда он попал в первый раз с начала старшей школы, никто особо не обратил на него внимания.        Тэхён вздохнул, прислонившись к холодной стене, и медленно сползая по ней. Сердце гулко отбивалось в груди от быстрого бега, а в горле сразу же пересохло. Он снял очки, потерев пальцами уголки глаз.        За окном зашумел ветер, разгоняя ветви кассии, и Тэхён наконец-то вспомнил как их прозвали в народе. Дерево звонко шелестело, словно смеялось, точно смех будды.        — Эй, это же новенький из нашего класса? Недалеко от того места, где Тэхён, смяв рукой свою рубашку, осел на полу, были распахнуты двери. Несколько лиц, не сказать что самых добродушных, неуверенно выглядывали из за неё. А смотрели они на Тэхёна так, будто наткнулись на бездомного щенка.        — Он точно нормальный? Почему он сидит прям у лестницы?       — Может ему стало плохо? — девчонка, ниже всех остальных, тоже просунула свой нос между плечами одноклассников. В отличие от других, взгляд у нее был более сострадательный, да и казалось, что она сочувствовала Тэхёну, нежели пыталась высмеять.       — Явился сюда под конец года, еще и выкидывает какие-то трюки. Он вообще разговаривать умеет?        — Не знаю, я даже не слышал, чтобы он представился.        — Я даже не уверен, что знаю как его зовут. Откуда он взялся вообще? Старшеклассники, устроив в своем кабинете целую дискуссию, независимо собранную бандой главных бездельников, продолжали из под тяжка наблюдать за парнем. Но Тэхён не сразу заметил их. Он зажмурил глаза, и сотни искр засверкали в голове, а затем одна за другой вспыхнули, напоминая настоящий салют.        — Ты в порядке? Можешь встать?  Открывать глаза ему не хотелось. По началу. Чужой голос заставил сердце забиться столь громко, что кроме него – ничего больше не было слышно. Он разомкнул одно веко, встречаясь с ярким светом, отражающимся от лакированных досок, а после и второе. Перед ним стоял высокий мальчишка, согнувшись в коленях, и протягивающий руку. Этот юноша смотрел на него озадаченно, и с той толикой беспокойства, на которое только способны вредные подростки их возраста.        — Что ты здесь делаешь?        — Ты забыл тетрадь внизу, это же твоя, да? — Хюнин Кай присел на корточки и помахал тетрадкой в другой руке.       — Моя, — кивнул тот в ответ.       — Ты очень медленно бегаешь, при этом выглядишь так, как будто пробежал целый марафон.  Тэхён кинул на парня недоверчивый взгляд, но чужой помощи так и не принял. Он уперся руками в пол, медленно поднимаясь. Его черные шорты извалялись в пыли, из-за чего ему пришлось стряхивать с них всю грязь. Хюнин Кай помог смахнуть её с рубашки.       — У тебя ноги длинные, вот и бегаешь быстро, — пробурчал парень.  Кай засмеялся, протягивая чужую тетрадь.       — Извини если обидел, но я правда испугался, когда увидел, что ты чуть ли не умираешь тут.       — Я в порядке, просто, — Тэхён огляделся по сторонам, — У меня аллергия на кассию, вот и поплохело на пару секунд.       — Кассия?       — Да. Это дерево, видишь? Я просто был не внимательным, вот и всё.        — Тогда, — Хюнин призадумался, проведя пальцами по кудрявому затылку, — Ходи по восточной лестнице.       — Да, конечно, ты прав. Они вновь столкнулись взглядами. В лучах утреннего солнца глаза Хюнина отливали чистым янтарем, чем полностью отличались от Тэхёновых – темных и глубоких. Один смотрел на драгоценные камни, а другой утонул в глазах напротив, так и не поняв, что пытался в них отыскать. Будто что-то незримое притянуло их, заставив забыться в этом мгновение полного молчания.       “Мне пора на урок” — они выпалили почти одновременно. Обменялись кратким жестом на прощание, и Тэхён, обойдя парня, выше его на голову, помчался вперед, прижимая тетрадь к себе.  Хюнин Кай стоял на том же месте дольше минуты. Практически не моргая, и совсем потерявшись в пространстве этого, теперь проклятого для них обоих, четвертого этажа.        Черный портфель, с глупыми, по мнению Чхве Бомгю, брелками на змейке, без каких либо раздумий, сразу же полетел в кудрявого мальчишку. Бомгю стоял в опустевшем коридоре, с контейнером еды в руках, и очень недовольным лицом. Нормально поесть им так и не удалось. Кай вскочил со своего места, крикнув, что догонит странного парня, и оставил своего друга наслаждаться перекусом в одиночестве. Что, что, а есть в тишине он не любил.       Звонок раздался тремя минутами раннее, а своего закадычного приятеля Бомгю так и не дождался. Может мстит за предыдущий урок? Сложив чужие (уже родные) вещи, юноша отправился к главной лестнице. В голове никак не укладывалась мысль, почему Хюнина нет так долго, ведь расстояние первого корпуса пустяковое – здесь находились все старшие классы. Да и тащить сразу два рюкзака ему не нравилось. За то по справедливости: его вещи Кай любезно пронес через весь коридор, и даже не швырнул.  Прошло еще немного времени – которое тянулось так долго, что Бомгю даже успел окончательно решить, что он, абсолютно точно, обидится на своего друга – когда темная копна волос, в конце-концов, завиднелась где-то вдалеке.       — Где тебя носило?       — Я просто решил познакомиться с тем парнем.       — В самом деле? — Бомгю прищурился, пытаясь понять: врут ему или нет, и, видимо, всё же приняв это за правду, двинулся в сторону классной комнаты.       — Да, вот только, мне кажется, что я что-то забыл.       — Я взял все твои вещи.       — Нет, я не про это. Точно!       — Вспомнил?       — Я забыл назвать свое имя.