Седьмая ночь

— Всё разломано! — от крика чистокровного качнулась плавающая лампа. — Оборудование Велля, заброшенные ретрансляторы в Инстреде, Орме, Галатте! Знаешь, сколько уйдёт на ремонт любого из них? Недели!       Тао, сидящая на циновке перед решёткой, следила за его хаотичными перемещениями одними глазами. С прошлой ночи и до нынешнего вечера она не сдвинулась ни на миллиметр, погружённая в транс. Скордж, как ей сказали, зашёл утром и весь день провёл в разъездах. — Убийца не хочет, чтобы мы связались с Одессеном, — заключила командующая. — Что граф?       Он ответил не сразу. Приметив отвалившийся от кладки кирпич, поднял его Силой над землёй, а потом резко вывернул кисть, наслаждаясь пыльным взрывом и летящими в разные стороны камнями. Полегчало. — Выражает полное желание сотрудничать, хоть и не стремится выкладывать всё подчистую. Велль отрицает причастность к убийствам, — недовольство пустой зацепкой хорошо слышалось в голосе ситха. — То, что Альрид в своей жизни даже щенка не пнул, видно по его взгляду. Ещё предположил, что на тебе, как он выразился, «его метка». И считает арест своеобразной мерой защиты. — И что это значит? — Из уклончивых объяснений я понял, существо по какой-то причине выбрало тебя целью, но не хочет убивать. Или не может, однако контролирует, совершая убийства твоими руками. Но Веллю ничего не известно о воздействии на разум. Не стоит опираться на его слова.       Джедай нахмурилась появившимся подозрениям. — Я не замечала за Альридом такой разговорчивости. — Мы нашли общий язык. Что ты мне расскажешь? — Ничего, — Нирма разочарованно опустила подбородок. — Я пыталась добраться до воспоминаний, но там один туман. А глубже… не получилось.       Заключение в собственной голове оставило мало приятных впечатлений. Полная концентрация пробуждала с трудом забытое чувство, напоминающее бесполезную попытку разбить над собой пласт льда, барахтаясь в стылой воде. Зная, что не получится и лишь затягивающая вниз бездна подарит желанный покой. Стоило перешагнуть черту, как ледяная плита снова смыкалась, отрезая от тела. Перебороть страх не выходило. Временно.       Вслух этого Тао, разумеется, не произнесла. — Ты не обязана тут сидеть, — с нажимом повторил Скордж, обратив внимание на сердитый изгиб её губ. — Меня волнует другое, — Нирма дотронулась до потускневших от старости металлических прутьев. — Если он и правда может управлять выбранной жертвой, решётка меня не остановит. — Я буду здесь, пока шаттл не вернётся. Или ты не решишь, что затея изначально была дурацкой. — Это и пугает. Не хочу, чтобы ты опять пострадал. — Я как-то прожил пару веков без твоей опеки, Тао.       В разговорах и предположениях прошёл вечер и наступила полночь. Даже после неё никаких чудесных трансформаций не случилось, стены замка не содрогнулись от очередного крика. Однако тьма только начинала окутывать Даков.       Дверь заскрипела, отвлекая обоих от спора насчёт слежки на Бакуре. В открытую створку втиснулась голова юноши с рабской татуировкой. — Госпотин, там посыльный ис Инстреда, — прошептал слуга, зная, что граф будет в ярости от предупреждения. — Вы сахотите услышать. — Разузнай, что сможешь, — посоветовала джедай, предчувствуя беду. — Я поберегу силы в медитации.       По холлу метался тот самый мальчишка, встреченный у дома мэра Инстреда. Воспитанник, как выяснилось. Он мельком оглянулся на затаившегося в тени Скорджа, вытер рукавом взволнованное заспанное лицо. Ситх не стал покидать место наблюдения — Альрид уже спускался. — Леди Герта померла, — выпалил ребёнок, отвесив формальный поклон. — Кузина ваша. Зверь загрыз. Господин мэр в спальню зашёл, а там…       Он развёл руки в стороны, демонстрируя масштаб катастрофы. — Я… — на лице Велля промелькнула озабоченность, разбившая очередную маску равнодушия. — Посещу его утром и принесу соболезнования. — Да ему ваши собо… — он осёкся. — Началось ведь, да? То самое? — Глупости из твоих детских книжек, — сухо осадил граф. — Возвращайся к мэру и предупреди о визите. — Это вы глупый! — рассердился мальчик. — И лжец! И сами наверное… — Да как ты…       Велль замолчал, хоть Скордж ничего и не сделал: только перестал скрываться. Общий язык они действительно нашли. Древний, понятный каждому живому существу язык страха и боли. — Что же такое началось, дитя? — переспросил ситх. — Терелл, верно? — Ага, — он немного воодушевился от того, что Скордж запомнил имя. Поэтому не стал молчать, пусть Альрид и сверлил его налитыми гневом глазами. — Царство Зверя. — Деревенские страшилки, — фыркнул Велль. — Не собираюсь обсуждать с вами сказки.       Он выпрямил спину и гордо удалился наверх. Терелл показал ему язык вслед. — Так вот, — мальчик развернулся на пятках. — Царство Зверя. Легенда говорит, что однажды, в первую ночь, он заберёт душу девы невинной… Ну, насчёт Эи я бы, конечно, не был так…       Терелл зашипел, получив лёгкий подзатыльник от ситха. — В третью — матери почтенной, — продолжил с долей обиды, потерев ушиб. — В четвёртую пожнёт кровь своей крови, в шестую — той, что назовёт невестой, а в седьмую все они восстанут как его тр… трэ… слуги, короче. И начнётся вечная тьма, и утонет Даков в крови. И будет Зверь править тысячу лет. Вот. — Госпоша Магрит, экономка, — добавил юноша-раб, тайком передав Тереллу пакет с засахаренными фруктами, — ко всем относилась как к своим детям. Очень шаль её. — Но об этом знали лишь обитатели замка, — понял намёк Скордж.       Про себя закончил, что родство последней жертвы с графом могло быть как свидетельством его причастности, так и попыткой подставить. Чего добивалось существо, принадлежавшее к неизвестному виду, становилось всё непонятнее. Убив кузину Велля, он подчеркнул невиновность взятой под стражу Нири. Или очертания плана пока не угадывались, или…       Или создание банально было тупым. Настолько, что никакие его действия логике не поддавались.       Подобный вариант Скордж никогда из расчётов не исключал. — Нужно…       Продолжить допрос графа с большим пристрастием, он собирался сказать. Но вместе с коротким выдохом за ноющей болью небрежных швов появилась другая — давящая, подкатывающая тошнотой к горлу. В собственных ощущениях Скордж до сих пор разбирался паршиво. Впрочем, вариантов было не то чтобы много.       Любопытный Терелл, заинтересовавшись, почему возникло такое жуткое выражение лица, увязался за чистокровным, который бросился к неприметной лестнице вниз.       Тюремное помещение встретило сквозняком, проникающим из разломанной под маленьким оконцем кладки. Качающимися цепями на распахнутой решётке, гарью электронного замка, запахом мокрой шерсти.       И неуютной пустотой, уже перерастающей в заброшенность. — Ой-ой, — затревожился Терелл, потихоньку отступая к устойчивой на вид колонне. — Что-то стены дрожат. Неужто землетрясение?