Седьмая ночь

      Совсем недавно Нирма считала, что просыпаться в незнакомом месте с чужой кровью на руках — худший опыт последних трёх месяцев. Но, очнувшись на выставленным под небольшим углом операционном столе с жуткой болью в основании шеи, она позицию пересмотрела. Привыкшее к мраку зрение подводило; в лицо светила яркая лампа, и глаза слезились так, что ничего кроме белого пятна Нирма не видела. И не помнила, как оказалась здесь после клетки.       Попытка побега закончилась, мягко говоря, неудачно. Альрид вернул её в камеру, оставив в кромешной тьме, без еды и воды на… подсчитать было сложно, но джедай ставила на двое суток. Падаваном она бы на стены лезла от такой незамысловатой пытки, но, перепробовав все варианты освобождения, приняла положение как мастер-джедай. Погрузилась в поддерживающую тело медитацию.       Обидным было не столько заключение, сколько укор, что для приличной женщины она слишком своенравная. Строптивая. Серьёзно нуждается в перевоспитании. Глупая ещё, раз не оценила внимание и интерес человека благородной крови.       Сложилось удивительное впечатление, что с ней всё не так.       Впрочем, собственная неправильность Фаотранирмарис устраивала. Устраивала уже и кабинетная работа на Одессене, и удерживающий на расстоянии Скордж (чей список претензий был сильно короче, включая, пожалуй, только наивность и следование учению джедаев), и затяжное отсутствие жизненных встрясок.       Но всё познаётся в сравнении.       Велль-младший находился рядом, непринужденно счищая салфеткой запекшуюся корку на её плече. Тао отодвинулась, насколько позволили магнитные оковы вокруг шеи и запястий. Прикосновения были неприятны. — Как ты управляешь сознанием? — из-за жуткой сухости во рту слова прозвучали негромко, но просить воды Нирма не собиралась. Чего уж не смог вытравить мастер Дин, так это упрямства. Наверное, потому что сам таким был. — Называется зовом стаи, — смягчённый нейтральным вопросом, Альрид не стал настаивать на оказании помощи. — Зависимая от циркадного ритма особенность нашей крови, которую я выделил в патоген. А бедная влюблённая Эя согласилась тебе его ввести. Отец тоже слышит, поэтому боится выходить из дома. Как будто он мне нужен! — Велль, нахмурившись, тронул лежащую на столе золотую прядь. — Я, безусловно, рассчитывал на больший эффект. Ты не подчиняешься приказам, и заставить пройти тебя сотню метров — уже подвиг. Но мы это исправим! Полная трансформация поможет. Тогда ты не посмеешь игнорировать мою волю.       Ну конечно. Пока она искала вмешательство на уровне сознания, стоило обратить внимание на более приземлённые материи. Но Тао это уже мало волновало. — Ты убил Эю за помощь. — Она бы всем разболтала! Экономка, по жалости пускавшая меня в дом, тоже не любительница держать язык за зубами. А тётушка… Знаешь, вспомнилась одна старая легенда. Подумал, будет очень красиво. И символично.       Через слепящий свет Нирма еле смогла разглядеть Велля. На его лице не было и следа раскаяния. — Не звериный облик делает тебя чудовищем, Альрид, — не побоялась сказать правды джедай. — Лишь твои поступки.       Подавление гнева далось ему тяжело; выражение упорно не хотело становиться из страшной злой маски человеческим. — Как можно быть такой двуличной, мисс Тао? — из Велля наконец вырвалась ядовитая усмешка. — Позволять к себе прикасаться одному убийце и отвергать другого. Убивать самой и осуждать за это кого-то ещё. — Я сожалею о каждой отнятой жизни, — откровенно ответила Фаотранирмарис. — Скордж, вероятно, нет. Но я восхищаюсь умением не становиться заложником своей тьмы. Не потакать ей, делая убийства прихотью или развлечением. И я восхищаюсь многими другими точно так же.       Ланой. Лордом Озараном. Любым ситхом, выдерживающим гнёт Тёмной стороны. Нирма не раз была на той грани, ясно слышала шёпот, призывающий к жестокости и утверждению власти. Даже сейчас Велль не знал, насколько близок он к гибели. Подкованная в различных путях Силы, Тао могла задушить его или заставить сердце остановиться — руки для этого не требовались.       Но, если спасательная операция затянется, вид скованного и истлевшего тела командующей, так и не сумевшей освободиться, Альянс наверняка разочарует.       И не только Альянс.       Велль, прочитавший на её лице направление мыслей, зло фыркнул. По-звериному и с долей ревности, на которую права не имел. — Я собирался убить краснокожего уродца, когда выпал шанс, — поведал он перед тем, как отойти. — Но теперь, пожалуй, оставлю его тебе. Первая жертва будущей госпожи Дакова.       Оборудование вне поля зрения загудело, и боль в шее резко возросла. Нирма, сосредоточившись на ощущениях, с отвращением поняла, что в неё вонзается металлическая игла. Широкие «лапы» фиксировали кожу, а вокруг острия сочилась липкая сукровица. Джедай повернула голову вправо, насколько получилось. По столу змеилась прозрачная трубка. Куда она ведёт и сколько времени осталось, Тао и думать не хотела. — Уже темнеет, — Альрид глубоко втянул носом воздух, словно чувствовал прохладу сумерек прямо здесь. — Седьмая ночь. В неё я вернусь со своей новой стаей. Да. Скоро у меня будет весь Даков и самая прелестная в мире…       Нирма с мученическим вздохом ударилась затылком о металлическую поверхность. Если спасение и предполагалось, то стоило бы с ним поторопиться. — Неожиданно, — хохотнул он, продолжая шумно принюхиваться. — Похоже, у нас с тобой гости.       У Велля была фантастическая способность: весь наихудший опыт он уверенно перечёркивал новыми жуткими впечатлениями. От звуков падающих на пол фрагментов кожи, раздирающих тело когтей и болезненного утробного рыка, Тао вмиг стало дурно до тошноты.       Доктор Локин как-то упоминал, что некоторые аспекты жизни метаморфа могут быть… неприглядными. Но не говорил, что настолько.       Она едва заставила себя посмотреть, когда Велль прошёл мимо. Абсолютно беззвучно, слившись с тенью. Даже жизненный след был приглушён, будто сама природа желала сделать его идеальным хищником. Высокий рост и громадная, но очень подвижная фигура убеждали в догадке, что Альрид Велль-младший — грозный противник.       И Тао никогда так не хотела верить в мощь Тёмной стороны Силы.       Несколько минут тишины показались ей вечностью. Затем что-то с грохотом упало. Зазвенело стекло. Разлетелось от удара нечто железное. Рухнуло — каменное. Шум то приближался, то отдалялся, и Нирма, как ни старалась, не могла расслышать гудения меча или бластерных выстрелов. Вдобавок ко всему, после очередного скрежета целиком погасло освещение. Лабораторное оборудование позади перестало гудеть, но и магнитные оковы ослабли, позволив из них выскользнуть.       А потом всё затихло.       Из-за неприличного для джедая волнения Фаотранирмарис не смогла сфокусироваться на результате боя и лишь судорожно растёрла онемевшие пальцы, готовясь в случае чего дать отпор. Пропитанный едкими реактивами кислород никак не хотел набираться в лёгкие.       Дышать нормально Тао смогла, только когда коридор осветило зловещее пламя алого меча. — Ты хотя бы пыталась сбежать? Или ждала, пока мы с ополчением Инстреда и гвардией графа прочешем все окрестные леса? — Не хотела портить героическое спасение, — вяло отшутилась она, про себя оценив задействованные ресурсы.       Скордж протянул руку, помогая сесть. — В самом деле, Тао! — Что? — Тебя хоть с Одессена не выпускай, — хрипло буркнул он, не скрыв облегчения.       Нирма хихикнула. Скорее от нервов, чем от неоправданного приступа веселья. — Обещаю перестать нравиться всяким кровожадным монстрам, — шутливо заявила она.       Скордж не слишком бережно повертел её лицо перед мечом, осматривая на предмет повреждений. — Не стоит обещать то, чего не можешь исполнить.       Она подняла подбородок, встретилась с его внимательным и уже почти не свирепым взглядом. — Не знаю никого, кто бы подходил под это описание, — медленно выговорила Нирма, не отводя глаз.       Меч погас, а ей пришлось упереться ладонями в край стола, чтобы удержаться под напором неожиданного, немного грубого поцелуя. Первого за месяцы, и недавно обретённая способность дышать вновь исчезла, уступив место приятному, трепетному волнению. — Возьми себя в руки, — Скордж отстранился, и даже жалобный стон командующей не смог его задержать. — Ещё немного — и моё древнее сердце не справится. — Значит, твоему древнему сердцу нужно больше практики, — обиженно парировала Нирма. — Воздух? — Да. И как можно больше.       Рукоять собственного меча, протянутая чистокровным, согрела её ладонь приятной уверенностью. — Напоминает дурной сон, — Нирма едва видела в слабом синем свечении, и разбитые перегородки опасно хрустели под домашними туфлями. — Когда ты оказываешься в общественном месте в дурацкой ночной пижаме наподобие этой или полотенце. Или вообще в одних тапочках.       Скордж, не спрашивая, без видимых усилий поднял её, обхватив рукой талию, и под возмущённое ворчание понёс к выходу из комнаты. — Всё из-за того, что вы, джедаи, придаёте нагому телу излишнюю сакральность, — осколки его тяжёлым сапогам нисколько не угрожали. — Академия вот учит избавляться от зацикливания на своей и чужой плоти. Стыд пропадает и не влечёт тревожных сновидений. — И на всё-то у тебя есть лекция.       В узком коридоре, где, по всей видимости, закончился поединок, лежал Альрид Велль. Его худое человеческое тело покрывали раны и царапины, между рёбер чернела жжёная дыра.       Но стоило Нирме сделать шаг к нему, как сзади раздался возмущённый возглас. — Ну нет, Тао. После всего, что он затеял? И думать не смей!       Джедай упрямо опустилась на колени. В бледно-зелёных глазах Альрида не осталось ничего гипнотического и зловещего. — Найди какую-нибудь ткань, — игнорируя несогласие, велела она. — Мы должны вернуть тело отцу.