Песня о Лорене

Видать: сидит на дереве Понтур,

Великий он сказитель, он и мудр,

А также шевалье, сохранен Тур:

Ему подобны град уберегут.

Наверху, в сени огромного дуба, сокрытый в поредевшем золоте листвы и деревянном ограждении веток, на могучей ветви сидел свесивший ногу вниз мужчина. По его внешнему виду было трудно сказать, что это военный, в этом из деталей его выдавал только угрожающе висевший меч. На нем была достаточно плотный кафтан темно-коричневого цвета, с длинными рукавами, обитыми на конце мехом. У него не было плаща: вместо него плечи закрывала пушистая рыжая шкура лисицы, размером достаточным, чтобы полностью закрыть за собой верхнюю часть тела владельца. Мужчина был немолод, тень ветвей и листьев скрывала его лицо и придавала ему загадочный ореол. Морщинистый лоб и умудренный, полный проникновенности карий взгляд спокойных зрачков говорили об этом. Глаза были настолько умиротворены и спокойны, что взглянувший прямо на них человек мгновенно бы ощутил исходящее тепло спокойствие, смешанного с глубокой проникновенностью к чувствам других людей. У него был большой круглый нос, будто бы кусок лаптя, широкие скулы и глубокие брови. Хоть лицо и было поросшим грубой щетиной, губы мужчины скрывали ухоженные усы в форме подковы. Волосы закрывались завязанным на подбородке лямками белым чепчиком и меховой шапкой. Она была коричневая с пушистыми белоснежными набойками. В шапку было воткнуто яркое рыжее перо со сложным узором, от которого исходил едва заметный свет. Лорен знал этого человека. То был третий шевалье короля Энрика и его добрый товарищ — граф Оудский Понтур. Ему нравился этот старичок, проживший на земле полвека, не меньше. Понтур был добрым и веселым человеком, он всегда рассказывал интересные истории и мог поддержать любой разговор. Помимо этого он был и проникновенным, всегда чувствовал своего любимого собеседника и всегда мог помочь другу в трудную минуту. Еще он был крайне умудрен жизнью. В молодости Понтур побывал в огромном количестве авантюр, в которых рисковал жизнью, но всегда возвращался домой с триумфом. Но однажды он отправился в одно путешествие, из которого вернулся с лисьей шкурой на плечах и воткнутым в шапку пером, после чего навсегда решил закончить с приключениями. При встрече с Лореном мужчина повел бровями. Уголки его рта невольно дернулись в мимолетной улыбке. Понтур вскинул руки в стороны. — Неслыханно-негаданно! — прогремел его глубокий и добрый голос. — Сэр Лорен, мой дражайший друг! Аторова милость, что за встреча? Для Лорена он звучал так, будто бы он приходился ему заботливым дядей, который спустя долгие годы разлуки встретился с любимым племянником. Это чувство грело сердце Лорена, который был обделен вниманием своего настоящего единственного дяди. Карий взгляд мимолетно пробежался по поясу Лорена. — Здравствуй, Понтур. Давно не виделись. — Мне дракона встретить было бы меньшим удивлением, чем тебя сейчас. Как твои дела хоть? — Да, как может быть, давно в пути, устал… Как проходит осада? — Знаешь, Лорен, хорошо там, где нас нет, но сейчас вроде все нормально. Как осень наступила, выдохнули от облегчения. А что до этого было… — А что было? — Мы ведь-то еще весной на страну парвизеров выдвинулись. Путь спокойный был, реки переплыли, дороги протаптывали. Но вот у реки Фар в Вальдр нас встретили парвизеры. — Вы уже успели сразиться с их армией? — И так сказать можно. Из засады налетели на наш авангард, пока войско на плотах пыталось реку переплыть. Там, конечно, много наших на берег высадилось, но все равно… Где-то тысячу наших перебили, сохрани Атор их души до Дня Схватки. — По крайней мере, вам удалось победить. — Это так. Но Энрик выразил озабоченность тем, что не смог пустить в бой всадников. Говорит, они бы быстро расправились с засадой. Но они последними на плотах плыли. Но после дела за советом не ходят. — Не знаю, по-моему на лошадях не очень против засады выступишь. Она-то наверное впритык к месту высадки была. — Увы, Лорен, не могу сказать. Я-то не полководец, нашему королю виднее. — Вы потом до Аманура без происшествий доковыляли? — Да, слава Атору, в Терис мы уже встали под стены Аманура и оцепили ворота. — А как же парвизеры? Они позволили вам так спокойно оцепить их столицу? — Нет, конечно. До начала нового года они постоянно нападали на наш лагерь по ночам. Иногда днем. Такие вылазки на нашу территорию стали людей раздражать. Чего уж говорить, что все стычки кончались пролитой кровью, их или нашей. С началом осени атаки почему-то резко прекратились. Слава Атору, мы смогли приход нового года отпраздновать без происшествий. — Приятно слышать, что обряд смены лет прошел без проблем, даже когда вокруг шныряют чужие войска. — Ладно-ладно, Анхар с ними. Лучше скажи, что в армии Инаса на востоке происходит.— У нас не было таких проблем, как у вас. Мы спокойно проходили через вражеские дороги и деревни, никто на нас не нападал… — Тогда что ты здесь делаешь? — резко перебил Лорена Понтур. — Спасибо перу, я почуял, что сегодня кто-то прискачет в лагерь. Честно, я очень удивился, увидев тебя. Твое прибытие как гром среди ясного неба. Лорен преобразился в лице и стал более серьезным. — Я… Да, у меня была причина скорее прискакать к вам. — А эта причина не та, по которой ты только что вопил на кого-то во все горло? Тебя, наверное, даже в Амануре слышали! — Возможно… Лорен хотел сказать Понтуру, что он говорил с Айкливейн, но резко в его голове вспыхнула доходчивая мысль. — Понтур, ты же у нас хранитель всяких легенд, да? Ты должен быть моим спасителем! — Что такое? — Ты что-нибудь знаешь про заточенные в мечах души? — Души в мечах, говоришь… Понтур задумался, начав чесать свои усы, но по итогу лишь развел руками. — Не знаю я таких. Ну, нет, один знаю. Глаза Лорена загорелись любопытством. — Что это, Понтур? — Ты знаешь Балдемара? Лорен кивнул. — Вот его Эзанан, говорят, является живым. Но чтобы его получить, тебе бы пришлось прикончить Балдемара. Он сейчас где-то в Анхара преисподней, в Бетицике шляется то есть. — Боюсь, его меч мне не очень подходит. Что ты еще знаешь? — Ты слыхал про гениев места? Лорен покачал головой. — Это в Новаме были духи, которые живут в предметах и создают атмосферу места, в которых обитают. Лорен с гримасой недоумении покачал головой. — При чем тут эти гении и мечи с душами? — Как же так! Ты сам меня спросил про мечи и души, я тебе рассказал про духов в предметах. «Анхар бы побрал то, сколько Понтур знает. Но из его уст до сих пор не вылетело ни одного вразумительного ответа!» — Ты можешь показать мне меч, который тебя беспокоит. Эти слова на мгновение смутили Лорена. — Я разве говорил, что у меня есть такой? — А давно у тебя второй меч появился? Рот растянулся вдоль по всему лицу Лорена. — Я помню много имен оружия, — продолжал Понтур, — может, я твое узнаю. Давай, покажи эту красавицу. Не медля более ни секунды, Лорен выхватил Айкливейн из ножен и занес клинок над головой. Солнечный свет привычно пробежался с кончика меча до гарды, где растворился в воздухе. Увидев меч, Понтур озадачился и снова стал чесать усы. — Все равно непонятно. Где ты его достал? — Это долгая история… И Лорен рассказал Понтуру в общих чертах то, что с ним случилось на поляне, как он вышел на чащобу колдунов и получил в руки волшебный клинок. Продолжая расчесывать подкову на губах, Понтур выслушивал рассказ Лорена в глубокой задумчивости, от чего его глаза потускнели. Даже когда первый шевалье закончил историю, Понтур не произнес ни слова, не преобразился в лице. Тогда в голову Лорена закралась идея, что развоплощение Айкливейн обратно в человека даст ему какие-то зацепки. Всадник снова занес меч кверху. — Айкливейн! Прошу тебя: обратись вновь девой! Сию же минуту меч послушался приказанья. Клинок в руках распался на золотые искры, которые окружили Лорена в задорном танце и, собравшись над головой в облачко, рванули шевалье за спину. Сидя на седле, воплотился образ девушки, которая свесила обе ноги на одну сторону и сложила руки на коленях. Из-под черной материи плаща едва виднелись ее тонкие пальцы. Превращение сильно смутило Лорена: он не ожидал, что Айкливейн появится позади него, куда он не может повернуть голову. Другое же чувство резко напрягло его. Когда взгляды Понтура и Айкливейн пересеклись, у шеи на спине он почувствовал прохладу. То, как эти двое смотрели друг на друга, ему казалось чем-то неправильным, но он никак не мог понять, что именно его напрягает. Тогда глаза Понтура зацепились за то, что скрывалось за плащом девушки — на ее грудь. Там его острый взгляд зацепился за блеск бронзы и едва заметное перо. Как бы он не прищуривался, ему не удавалось рассмотреть, что Айкливейн скрывает за плащом. — О Атор… — едва вымолвил Понтур. По нему было трудно сказать, что такая встреча вызывало в нем неподдельное удивление. Но в какой-то степени оно все равно присутствовало. — Это что-то новое… — Я сам был удивлен не меньше. — Твоя Айкливейн еще не разучилась говорить? — спросил Понтур после короткой паузы. — Дева моего сэра еще не разучилась говорить, сэр, — с ноткой какой-то обиды выпалила Айкливейн, будто слова Понтура были для нее оскорблением. Она сохранила визуальный контакт с ним, начав сверлить тяжестью осуждающего взгляда. — Цыц, не сердись, девочка. Ты можешь показать мне перо и медальон, которые так усердно скрываешь? Но она лишь продолжила смотреть на Понтура холодными глазами. Образовавшаяся после этого тишина стала невыносимой для Лорена. Он попытался перевести взгляд на девушку позади себя, но его глаза могли зацепиться только за ее плечо. — Айкливейн, пожалуйста, покажи Понтуру, что он просит. Дернув лохматой головой, с закрытыми глазами и заметным нежеланием Айкливейн протянула вверх медальон в форме паука и перо с градиентом коричневого и белого. Понтур попытался с высоты разглядеть вещи получше, но у него ничего не вышло. — Ни черта не вижу. Он бросил все попытки что-либо разглядеть. Заметившая это Айкливейн спрятала медальон и перо обратно за плащ. — Я точно могу сказать, что видел нечто подобное на Апесском берегу. Это соратарское украшение, — он сказал, нахмурился и задумался. — Лорен, что ты вообще про Айкливейн знаешь? — Ничего. — Как это «ничего»? — Я пытался что-то из нее вытянуть. Она ничего не помнит до момента пробуждения, окромя того, что аторианка. Понтур зацепился за эту деталь и переключил внимание на Айкливейн. — Значит, девочка, ты не помнишь, что было до твоего пробуждения в форме меча? Она прищурила глаза с неодобрением. Понтуру показалось это положительным ответом, из-за чего его лицо озарилось улыбкой. — Я могу попробовать освежить твои воспоминания, может, чего вспомнишь, будь на то Атора воля. Лорен, абадастр тысячу лет на дне озера лежал? — Так. — И золото утонуло во времена правления Навтара, внука Анхаракса. Ты знаешь, чем прославился Анхаракс? — Конечно! Он был врагом аторианства! — Верно. В державе Анхаракса и его отпрысков нельзя было исповедовать истинную веру. Соратары аторианцев преследовали и подвергали суровому наказанию. Лорен почуял, как Айкливейн напряглась. — Откуда у тебя этот медальон? — надавил Понтур на нее. — Я не знаю, — сказала она и понуро отвела взгляд. — Он был у меня в чаще… Между этими двумя зрело заметное напряжение, которое холодом со стороны Айкливейн и жаром с Понтура проходила сквозь Лорена. Ему было неловко в этой ситуации настолько, что он вспотел от напряжения. Казалось, что здесь первый среди равных лишь зритель, а не участник нарастающего и незримого столкновения. Это надо исправить немедленно. — Постой, Понтур! Может, этот медальон прибыл вместе с ней среди этого золота. Айкливейн сказала мне, что он для нее важен, он точно когда-то принадлежал. Наверное, король фругундов подарил парвизерам абадастр вместе с медальоном, вот так и совпало, что важный для Айкливейн предмет оказался вместе с ней. И тут Лорена осенила мысль, до которой он не додумывался ранее. Айкливейн же не слышала всю это историю, и потому не знала, откуда она. Его охватили стыд и неловкость. Лорен крепко сжал руки в кулаках. — Айкливейн… Прости. Я только сейчас понял, что не поведал тебе эту историю про золото. — Мой сэр, ничего страшного, — была спокойна девушка. — Я услышала от Вас эту историю еще тогда, когда Вы ее рассказывали генералу Инасу. Если бы Ваша история пролила свет на мое прошлое, я бы все Вам сказала. Еще одна грустная досада. На этот раз от того, насколько он оказался глупым и невнимательным. — Если так… Прости меня еще раз, Айкливейн. Я не подумал об этом. Сидящий на дереве Понтур бросил на Лорена взгляд полный какой-то насмешливой иронии. Фатальное поражение Лорена его забавляло, но он быстро снял с лица гримасу насмешки, чтобы более не смущать друга. — Не знаю, не знаю. Медальон-то все равно соратарский. Не могу вспомнить, что этот паук означает, впрочем. Оно и к лучшему, может. — Все равно спасибо за помощь, Понтур. Если даже ты не знаешь, откуда Айкливейн могла взяться, то чего уж мне гадать. — Да, Лорен, неприятная ситуация. Я надеюсь, у тебя удастся выяснить, откуда девочка появилась. Айкливейн с грустью обидой смотрела в сторону. — Айкливейн, — вновь обратился Понтур к девушке, — не скажешь мне, что это за перо? Уж больно оно знакомое. Маленькая ладонь обхватили перышко. Айкливейн грустно посмотрела на то, как тонкие пальцы поигрались опахалом. Грустное лицо изливалось меланхолией. — Я не знаю. Понтур смотрел все это время на девушку с каким-то укором и подозрением. Но в этот раз, завидев ее настроение, он решил дальше не давить. Грусть своего меча почувствовал и Лорен. — Айкливейн… — протянул он. — Ты можешь вернуться обратно в ножны. Не вымолвив ни слова более, девушка превратилась в воздушное золото, которое объяло Лорена, и клинок вернулся в ножны. — Ладно, Лорен, если мы ничего не знаем, нет смысла больше продолжать. Голых овец не стригут. Ты королю про Айкливейн хочешь рассказать? — Да. — Тогда спеши в лагерь. Не смею тебя задерживать. — Ты продолжишь стоять в карауле? — А как же. Вдруг еще кто по дороге прискачет. — Тогда я поехал… — Нет, еще чуть-чуть подожди, Лорен! У меня есть кое-что для тебя. — Я тебя слушаю. — Ты знаешь песню про соратарских женщин? — Нет..? — Там пелось что-то вроде, дай-ка вспомнить… «Анахит, ты так красива и умна, но так же страшна и подла…» — Понтур, пожалуйста, не продолжай, — со смущением высказал Лорен, поняв, куда заводит третий шевалье. — Нет так нет. Ладно, бывай, друг! Хорошей дороги! — Еще встретимся. Лорен и Понтур помахали друг другу, после чего первый шевалье пришпорил лошадь и рванул по дороге прямо в лагерь под огромными стенами Аманура.