Любовь из хаоса

— Таким образом, сейчас принято считать, что фраза Сократа: «Я знаю только то, что я ничего не знаю» была жестом в сторону размышлений о том, что тот, кто не считает себя великим мыслителем и выдающейся личностью, является разумным человеком, в отличие от того, кто глупо уверен в своей правоте, не допуская иного варианта, — мужчина, чьи волосы тронула седина, обвёл аудиторию взглядом. — Однако есть и другая сторона этого высказывания. Некоторые современные эксперты считают, что таким образом он напрашивался на похвалу от своих слушателей. Однако так как у нас нет никаких достоверно известных записок или других работ Сократа, мы можем лишь предполагать о том, что он хотел вложить в эту фразу. Среди измученных студентов, что старались как можно скорее дописать конспект и, наконец, уйти домой, мужчина заметил руку студента. Протянув свою ладонь в его сторону, он дал ему право говорить. — Думаю, если взять ко вниманию полную его фразу, то станет ясно, что это были размышления о том, насколько незначительные возможности человека в познании всего, что его окружает, — студент снял очки, оставив их на аккуратном блокноте. — А с другой стороны, продолжение его фразы в виде слов: «А другие и этого не знают», может означать также и то, что он принижал своих оппонентов в споре. Из работ Аристофана мы можем понять, что он считал Сократа совершенно никчёмным человеком, что также может быть правдой, — второй студент тут же дал о себе знать. — И всё же, нельзя судить однозначно. Сократ был из тех, кто любил вести живые беседы и дискуссии, так что мы можем знать о его изречениях только со слов других людей, в таком случае, разве кто-то мог что-то не так понять и использовать личную обиду, чтобы унизить оппонента? — Эта фраза является своеобразным тезисом философии, — аргументированный спор двоих студентов прервал профессор. — Конечно, в свете самопознания, а не хвастовства. Думаю, нам пора заканчивать, как домашнее задание… хм, — он наклонился к своему ноутбуку, нахмурившись, продолжил листать электронный учебник, стараясь не замечать, что все студенты уже зашумели, стараясь собраться побыстрее. — Сделайте анализ работ Аристофана и Платона в свете сегодняшнего занятия. Юноша аккуратно записал домашнее задание, а после взглянул на преподавателя, убедившись, что тот ещё не ушёл. Окружённый студентами, он внимательно выслушивал их, также цепляя из толпы отдельных личностей. — Как у тебя ещё силы есть, чтобы спорить с ним сейчас? — Цинсюань покачал головой, шагая по ступенькам рядом с Се Лянем. — Это не спор, — коротко улыбнулся он. — Да-да, дискуссия! — заявил Цинсюань. — Я запомнил это слово. — Спустя полгода, отлично, — Се Лянь похлопал юношу по плечу, заметно приободрившись. — Ребят, все вопросы по электронной почте, пожалуйста, у меня ещё есть дела с клубом! — внезапно для окружающих заявил преподаватель, призывая лишних просто уйти по домам. Однако для ряда студентов эта просьба осталась без внимания, так как именно они состояли в клубе господина Пака. К сожалению, он был болен последних две недели, так что их собрания не проводились, что не ускользнуло от внимания мужчины. — Изголодались по спорам совсем! — с улыбкой заявил он, осматривая десяток учеников, однако имел в виду только двух из них. — Когда вы сможете снова заниматься с нами в клубе? — поинтересовался Цинсюань. — Уже на следующем собрании. — А тема? — Я уже вывесил новый график на двери класса, — он снова нацепил очки на нос, пытаясь найти собственные заметки среди уймы бумаг и блокнотов. — Ах, ну да! Я знаю, что, кажется, в следующий раз у нас будут главными господа Хуа Чэн и Се Лянь, да? Мне показалось, что тема энтропии в отношениях была бы очень кстати. — Энтро-что?! — Цинсюань нахмурился, уставившись на преподавателя. — Энтропия, — повторил Се Лянь. — И что это?! — он снова задал вполне резонный вопрос. — Теория, которая гласит, что всё в мире движется к хаосу, а ты разве этого не знал? — поинтересовался Хэ Сюань. — Я не силён в химии, — возразил юноша. — Это физика, идём уже, — Се Лянь тихо засмеялся, несмотря на то, что остальные не скрывали своих эмоций также, как он. Попрощавшись с господином Паком, он миновал своего оппонента, и в сопровождении Цинсюаня наконец вышел из аудитории. — В следующий раз, думаю, он подготовиться лучше, — Цинсюань шагал рядом, — всё же ты его здорово опустил! — Не опустил, — Се Лянь обернулся к другу. — Мы не унижаем друг друга, а высказываем и защищаем свои позиции. — Но ведь это, получается, спор. Сколько ни говори, это спор. — Мы не переходим на личности, это и является основной отличительной чертой. — Ага, не переходите! — Цинсюань замотал головой, засмеявшись на весь коридор. И Се Лянь прекрасно понимал его реакцию. В прошлый раз, когда они были в паре, можно сказать, впервые, так как Хуа Чэн являлся новичком в их клубе, и был всего на нескольких собраниях, странно было за этим наблюдать, так как он из юридического факультета, но они могли пересекаться только на философии. Он видел его не раз — разгильдяй, мотоциклист и тот, кто считает, что за нахальную улыбку ему всё сойдёт с рук. И обычно так и было. Конечно, они не были знакомы лично, однако наблюдений было достаточно. Казалось, он приходил на занятия клуба просто чтобы посмеяться, что кто-то тратит время на такие абсурдные вещи: «Если же ваши взгляды отличаются, почему бы просто не выбить из друг друга эту дурь?». Но в какой-то момент он сказал, что тоже хочет участвовать. Прекрасно зная репутацию Хуа Чэна, профессор Пак поставил его в пару с Се Лянем, указав, что их тема дискуссии — псевдонауки. Ради справки, Се Лянь не считал Хуа Чэна слишком плохим или грубым, и он не расстроился, получив такого напарника, ведь прекрасно понимал, что эта простецкая натура и наплевательское отношение отнюдь не мешает ему быть одним из лучших учеников на потоке. Он умён, схватывает информацию на лету, часто даже не ведёт конспекты, но всё равно хорошо сдаёт экзамены и сессии. В какой-то мере Се Ляню было интересно увидеть, что из этого выйдет. Но так было ровно до того момента, пока не выяснилось, что он почти не подготовился, а основным его доказательством в пользу эзотерики было то, что ранее, когда наука не была развита, тех, кто предлагал реальные и правильные теории о Вселенной, обычно убивали, считая их лжепророками. Считая, что эзотерики — это непонятые гении, а не просто шарлатаны, он пытался доказать, что нет псевдонаук, что все науки — доказуемы они сейчас или нет — являются подлинными. Казалось, он совершенно не слушал аргументов и такие глупые разговоры действительно раздражали. Он будто понимал, что перед ним идиот, но прекратить спорить не мог, хотя и держал себя в руках до последнего. И только после утверждения Хуа Чэна о том, что все науки равны, он внезапно согласился: «Да, ты прав! Все науки одинаково важны. Однако стоит понимать, что не бывает псевдонаук, бывают только псевдоучёные!». Цинсюаню в тот момент очень хотелось радостно крикнуть «Раунд!», однако он не стал этого делать. Согласие с оппонентом в этом случае было достаточно рискованным, однако он прекрасно видел по глазам, что Хуа Чэн понял, в чём дело и что именно он хотел донести. Что эти псевдонауки таковыми не являются, они не достойны иметь чести стоять рядом с другими науками. Вместо этого, он не исключил существование так называемых «квазиучёных», к коим и причислил Хуа Чэна за его безоговорочное оправдание шарлатанства. В этот раз ему следовало больше поработать над наступательными тактиками, а также на собственным терпением. — Подготовься ещё лучше, чем в прошлый раз, окей? — А что так? — переспросил Се Лянь. — Ну… я же говорил уже, думаю, он не оставит возможности тебе отомстить за прошлый раз. — Да брось, не думаю, что его это задело, максимум, удивило. — Это тебе так кажется, — Цинсюань только кивнул, отводя взгляд. — Помнишь того парня, чьё парковочное место он занял? Они тогда спорили. — Это не был спор. Хуа Чэн просто постоял, послушал и ушёл. — Да всё равно! В итоге что вышло? Тот парень, чьё место занял Хуа Чэн, через неделю попал в аварию, потому что у него отказали тормоза. — Ты думаешь, что это связано? Из-за какого-то парковочного места?! — А что, разве не звучит? Мне кажется, что выглядит логично, особенно если учитывать его эгоистичную натуру, которая признаёт только свою правоту. В тот раз даже полиция здесь была, кажется, его тоже приглашали для дачи показаний. — Ну? Это было полгода назад, если он виновен, почему он всё ещё на свободе? — Се Лянь старался особо не вникать в этот негативный разговор, хотя и не очень хотел защищать Хуа Чэна. — А если у него богатые родители?! — Нет, ну это уже точно за уши притянуто! — заявил Се Лянь. — Закончим на этом. Мне нужно в библиотеку. — Ты прямо сейчас пойдёшь готовиться? — Просто соберу информацию, у нас же срезы на этой неделе, — Се Лянь пожал плечами, остановившись рядом с лестницей. — А, точно! Ну… я всё равно не смогу тебе помочь с этой физикой… Или химией? — Иди уже! — заявил Се Лянь, смеясь. — Но лучше подготовиться к срезу, а то снова пойдёшь пить, я тебя знаю! Цинсюань ничего не обещал, а только мельком помахал ему на прощание, сбегая вниз по лестнице. Помотав головой, Се Лянь только обречённо улыбнулся — в последнюю ночь он снова не будет спать, потому что Цинсюань будет судорожно готовить шпаргалки. Что ж, этого просто не избежать.

***

— Так какую сторону ты займёшь? — поинтересовался Хэ Сюань, устало развалившись на стуле. — Правдивую, конечно. — Мг, — он кивнул. — Это какая? — Что все отношения рано или поздно заканчиваются, как и гласит понятие энтропии. — Ты действительно так думаешь? Или будет как в прошлый раз, когда ты просто захотел хуйнёй позаниматься? — В этот раз я предельно серьёзен. Кроме того, разве Се Лянь не станет придерживаться мысли о вечной любви? — Будет смешно, если нет, — он хмыкнул, снова взяв руку банку пива. — Так ты реально вот хочешь доказать свою позицию, прямо серьёзно? — А что? — Хуа Чэн поднял уставший взгляд, полный непонимания. — Ну… Не знаю, мне просто казалось, что ты развлекаешься так, — он снова пожал плечами. — А ты так серьёзно относишься. Это потому что Се Лянь в прошлый раз тебя разозлил? — Нет, он меня не разозлил. — Ну, конечно! — Я серьёзно! Я просто не ожидал, что они настолько серьёзно относятся к этим их собраниям. В этот раз я собираюсь отнестись к подготовке более основательно, так что если ты не хочешь помогать, вали отсюда! — Иду-иду, — юноша закатил глаза, медленно поднимаясь со стула, чтобы оставить своего сокурсника наедине с кучей учебников. Вздохнув, Хуа Чэн ещё раз оглянулся, замечая удивлённый взгляд одного из преподавателей. Да, он бывает редко в таких местах, однако это не значит, что они имеют право вот так на него смотреть, будто он идиот, который книг в руках в жизни не держал! Возмущённость тут же сошла на нет, стоило ему глубоко вдохнуть и снова посмотреть в словарь, ища то самое слово: — Энтропия — это мера хаоса в любой системе, например, в миске супа или на вашем рабочем столе… — про себя прочитал юноша, невольно осматриваясь вокруг. Чем больше он читал, тем сильнее терялся в догадках — с одной стороны он понимал общую тему теории, а с другой стороны… при чём тут миска с супом вообще?! Ему показалось, что глупо утверждать, что вся Вселенная идёт к хаосу, и через много миллионов лет её ждёт необратимая кончина, ведь речь идёт об огромных масштабах, поражающих даже самый скептичный ум. Люди всё ещё не изучили Землю, но уже схватились за планеты и звёзды, а теперь утверждают, что всё в конечном итоге просто исчезнет. Или это просто нежелание принимать ужасное будущее, как должное? Жизнь — это череда странных событий, которые ничего не значат? Вселенная — это череда систем и скоплений, которая всё расширяется и идёт к неминуемой гибели? Скорее, это отрицание, ведь, судя по всему, он лишь незначительная часть механизма, легко заменяемая и совершенно ничего не значащая. Однако общая концепция теории энтропии была ему понятна… Или нет? Всё же психология не настолько сложна, как физика. А если брать в учёт только несколько основных тезисов энтропии, то можно смело приступать к обдумываю информации об отношениях. Имея наблюдения за своим оппонентом, он мог почти с уверенностью сказать, что он будет поддерживать мысль о том, что никакой энтропии в отношениях нет, что любовь вполне себе может быть вечной, так что он принял на себя роль противоположного мнения. Люди сходятся и расходятся, даже самые крепкие браки распадаются при стечении обстоятельств, а вечных чувств попросту не существует. Был ли он согласен с этим, он не знал. Он никогда не думал об этом настолько серьёзно, чтобы однозначно заявить о своей позиции. Оптимисты будут говорить, что вечная любовь есть, пессимисты скажут, что это бред. Он же реалист и понимает, что космос на эти отношения не влияет. Да, браки распадаются, да, люди расстаются, да, отношения, бывает, угасают, но на ряду с этим ведь существует множество примеров того, какой крепкой и прекрасной может быть любовь. Придерживаться усреднённой позиции — тоже активная точка зрения, которую он бы мог защищать. Наученный прошлым опытом, он склонился к усреднённым позициям, чтобы они поддерживали его личный взгляд на этот вопрос. В отличие от Хуа Чэна, Се Лянь подошёл к вопросу ещё более серьёзно, может, надеясь, что и оппонент поступит также. Его подготовка проходила в несколько этапов. Для начала он тщательно изучил все материалы об энтропии, которые были ему доступны — статьи, конспекты студентов, которые хранились в библиотеке, видео для «чайников». Он даже наткнулся на целую лекцию из Кембриджа, где также упоминалась энтропия, как физическое явление. Позже он перешёл на более низкосортные поиски — форумы людей, которые считают себя психологами, но таковыми не являются. Упуская из виду миллион слов для напуска пыли в глаза, он добрался до сути, которая и без того была очевидной. И всё же, принимая собственные наблюдения к сведению, он понимал, что глупо говорить обо всех одинаково, однако он действительно склонялся к тому, что физика не влияет на отношения людей, что крепкая и настоящая любовь вполне может существовать не просто в книгах. Может, ему бы хотелось, чтобы он был объектом такой любви рано или поздно, но, желательно, потом, когда он выучится, закончит свою собственную трилогию и с блеском станет известным автором. Наверное, каждый человек, который склонен к отношениям, хотел бы именно таких надёжных и долговечных заверений о любви? Однако то, что он знал точно, так это то, что Хуа Чэн не станет говорить и думать о том, чтобы опровергать понятие энтропии в отношениях. По какой-то причине он был в этом уверен, как и в том, что тот прекрасно знает, какую позицию займёт Се Лянь, поэтому будет действовать в противоположную сторону, чтобы отомстить за прошлый раз. Что ж, следующий бой должен будет расставить все точки в нужных местах, а уж кто-кто, а Се Лянь решил подготовиться основательно.