Любовь из хаоса

Мысли опережали то, что он мог бы здраво оценить прямо сейчас, именно поэтому в голове сразу же всплыли обвинения, которые ставили в тупик. Зачем ему понадобилось красть вещи? Неужели это действительно выглядит смешным? Мотнув головой, он обернулся по сторонам, чтобы ещё раз проверить всё, однако в итоге не заметил знакомое лицо и никаких намёков на свои вещи. — Се Лянь? — рядом послышался женский голос, тот обернулся. — Ты чего здесь, вас же позвали в кабинет! Жое стояла совсем рядом, чуть улыбаясь. Держась рядом со своей компанией, она уже и не слушала их громкие обсуждения вопросов о срезе. Се Лянь только кивнул, но остановился. — Так господин Пак звал ребят вот только что… — он указал на кабинет. — Ну, да, не знаю, что там случилось, он позвал всех оставшихся, — девушка пожала плечами, улыбнувшись шире. — Иди же! Он только кивнул ещё раз, растерянно шагнув в сторону кабинета. Чуть нервно разгладив волосы, он всё же вошёл в дверь. Тёплый воздух, наполненный ароматом чая, тут же окутал его слегка румяные от эмоций щёки. — Ох, молодой человек, вы опаздываете что-то, — господин Пак, как и всегда, улыбнулся. — Садитесь вон туда, справа. Се Лянь медленно обвёл аудиторию взглядом, не сразу заметив Хуа Чэна в ней. Тот беззаботно улыбнулся, указывая на первую парту, где и лежали его личные вещи, которые он принёс сюда сам. Огромное облегчение не могло быть скрыто от окружающих, так что его заминку господин Пак воспринял настороженно. — Что-то случилось? — Нет-нет, я в порядке! — заявил Се Лянь с внезапно широкой улыбкой. — Можно билет? — Конечно, — мужчина отошёл от своего стола, предлагая студенту самому испытывать свою удачу. Стоило Се Ляню обзавестись своим заданием, он тут же улыбнулся снова. — В карманах ничего нет? — М? — Се Лянь удивлённо моргнул, не совсем поняв, к чему он об этом сказал. — А, да. Это… Он поспешно достал из кармана два батончика в шоколаде, держа их в открытой ладони, он даже не удивился внезапному смешку в аудитории. — Ладно-ладно, — профессор кивнул. — Положите их к своим вещам и можете приступать к выполнению. Ребята, ещё раз напоминаю, что… Се Лянь медленно развернулся, шагая к первой парте, где стояло множество сумок и рюкзаков. Забросив угощение в карман своего рюкзака, он невольно поднял взгляд на Хуа Чэна. Тот улыбался, совсем спокойно и даже невинно, ведь на самом деле ничего не произошло. Се Лянь тоже слегка улыбнулся, однако всё ещё нервно, а после наконец занял своё место. Как так вышло, что он сразу же подумал о плохом? Он сразу приписал Хуа Чэну уйму негативных мотивов, сразу же нарекая предателем, что попытался втереться в доверие, чтобы в итоге помешать. Конечно, в его личных вещах не было ничего дорогостоящего или того, что нельзя было бы восстановить, однако это были эмоции. После стольких попыток помочь, он резко сделал ему подножку, и голова сама дорисовывала неприятную картину с насмешкой после падения. Он злился то ли на Хуа Чэна, то ли на себя, но скорее только на поспешность собственных решений и мыслей. Подумать только, он придумал столько всего, чтобы в итоге оказалось, что Хуа Чэн ещё и вещи его таскал в аудиторию, а ведь мог бы и оставить там, словно ничего не случилось. Ещё раз вздохнув, Се Лянь резко вздрогнул, когда почувствовал руку на плече. — Да? — Се Лянь обернулся к профессору. — Всё хорошо? — он с улыбкой и по-доброму поинтересовался. — Да, всё хорошо, — он снова кивнул, отчего господин Пак снова выровнялся и продолжил шествовать по аудитории. Словно случайно, он снова посмотрел на Хуа Чэна. Казалось, он успел уже написать столько всего, а теперь искал свой билет, чуть хмурясь. Может, уже и вовсе закончил свою работу, а теперь решил проверить, ответил ли он на все вопросы. Словно почувствовал, он почти сразу же отвлёкся от поиска злосчастного билета, посмотрев на Се Ляня. Он буквально чувствовал, что на него смотрят, но стоило ему опустить взгляд на него, он не увидел ничего, кроме слегка качнувшихся волос на затылке и нервные движения рук, которые хотели как можно реалистичнее создать вид упорной работы. Он уже полчаса сидел просто так и смотрел вперёд себя, а теперь внезапно так всполошился, поэтому Хуа Чэн не сдержался от ухмылки. И те две конфеты, которые внезапно появились… легко вздохнув, он просто продолжил подготовку к сдаче работы, лишь надеясь, что Се Лянь не упустил слишком много времени, и что он сможет достойно ответить на вопросы. Совсем не придав значения этому альтруизму, он продолжал чуть улыбаться, проверяя свои ответы. И как хорошо, что Се Лянь взял себя в руки и больше не стал оглядываться по сторонам, наконец всерьёз занявшись вопросами в собственном билете. По какой-то причине было так легко и свободно, что он совершенно не отвлекался на сторонние вещи, хотя обычно такого рода мероприятия, где ему требовалась сосредоточенность, он думал обо всём сразу — и про подработку после учёбы, и про клуб дискуссий, и про театральный кружок, где он временами помогал за просто так, а также про миллион других вещей, которые он с радостью брал в свои руки, набираясь ответственности так, что и продыху не было. И не было такого дня, чтобы он мог спокойно вздохнуть и не думать ни о чём, а вот сейчас был именно этот момент, именно тот момент, когда он чувствовал себя счастливым и удовлетворённым, спокойным настолько, что хотелось бы петь. — Ребятки, остаётся пять минут, пожалуйста, поторопитесь, но оставайтесь внимательными, — сообщил господин Пак, заходя на последний круг по аудитории, чтобы держать ситуацию под контролем. Он шагал медленно и так тихо, что только кожаная обувь едва поскрипывала в такт старым ступенькам, а его спокойные вздохи время от времени слышались очень отчётливо и даже умиротворяюще. Однако минуты всё равно пробежали очень быстро, в конечном итоге спустя какое-то время все студенты стояли в очереди, чтобы отдать работу на проверку. Так как Се Лянь слишком много времени потратил на внезапную прокрастинацию, он стоял в очереди последний, продолжая судорожно что-то записывать. Господин Пак только убеждался, что внутри работы есть билет, а также имя студента, а после с улыбкой провожал учеников. Приняв последнюю работу, он с улыбкой отложил целую стопку листков. — Не забудьте, что собрание клуба через двадцать минут, ладно? — напомнил он Се Ляню, забирающему свой рюкзак. — Да, я не опоздаю, — студент улыбнулся, выходя из кабинета, сразу же оглядываясь. — Уже закончил? — голос справа заставил даже чуть подскочить. — Ты чё? — Просто неожиданно, — Се Лянь схватился за сердце, стараясь перевести дыхание. — Кстати… это, спасибо, что забрал мои вещи. — Да ничего, — он только пожал плечами, отводя взгляд. — Нет, серьёзно. Ты очень мне сегодня помог, а когда я не увидел тебя и свои вещи, то уже надумал всякого, так что… Правда, спасибо. Не успел Хуа Чэн что-либо ответить, как Се Лянь уже протянул ему батончик, не скрывая улыбки. — Держи, у нас скоро собрание, так что не опаздывай. — Спасибо, — он ещё раз кивнул, всё же беря в руки конфету. — Пойдём вместе? — Мне нужно прорепетировать, — Се Лянь снова натянул на лицо улыбку, но в этот раз дежурную и не такую обворожительную. — Увидимся на месте, ладно? Снова неловко попрощавшись, они разбрелись в разные стороны. Се Лянь отправился в библиотеку, в тот самый тихий уголок за полками подальше от всего зала, где он мог спокойно прорепетировать. Хуа Чэн же отправился прямо к классу, где собирался клуб. Усевшись на подоконнике, он снова достал конфету из кармана, разглядывая её обёртку. Может, он не любит сладкое, поэтому не стал есть этот маленький перекус, который позволил бы ему почувствовать себя бодрее, а может..? Он смотрел на упаковку, словно никогда её не видел, но, скорее, просто задумался о чём-то настолько сильно, что не мог прийти в себя. Только услышав отчётливый галдёж рядом, он всполошился. Хуа Чэн отчётливо слышал Цинсюаня и смешок Се Ляня, поэтому он поспешил спрятать конфету обратно в карман, чтобы не вызвать лишних вопросов. Состроив лицо посерьёзнее, он вернул взгляд в собственные заметки, будто готовился всё это время. — О, ты уже здесь, — Хэ Сюань расслабленно двинулся в его сторону. — А ты что здесь делаешь? Сказал же, что не понравилось! — Пришёл посмотреть, как ты опозоришься, сниму тебя на камеру, лошара, — сдавленно посмеялся он, тут же уворачиваясь от пинка. — Пошли, минингитчик, — Хуа Чэн закатил глаза, шагая в кабинет сразу за остальными студентами. Самым последним в кабинет вошёл господин Пак, сразу же бросая свои личные вещи на столик рядом с импровизированной сценой. Встав перед учениками, он ещё раз вздохнул, пытаясь скрыть усталость и учащённое дыхание. — Знаю, что у всех сегодня день был сложным, давайте попробуем сегодня не затягивать, посмотрим по ситуации, может, не будем позже обсуждать позиции всех присутствующих, ладно? — увидев одобрение в уставших лицах, он продолжил. — Тогда затягивать не будем, Хуа Чэн и Се Лянь, прошу. Чуть отойдя, он дал двум студентам возможность занять свои места, переглянувшись перед началом, подготовить заметки и встать поудобнее. — Тема сегодняшней дискуссии — энтропия отношений, — сообщил господин Пак, после чего занял своё место. Се Лянь и Хуа Чэн снова переглянулись, так как им было необходимо решить, кто начнёт первым. Се Лянь только кивнул в сторону оппонента, давая тому понять, что он может взять первенство на себя. Только кашлянув, Хуа Чэн ещё раз вздохнул. — В моём сознании, признаться честно, энтропия появилась недавно. И я не уверен, что сумел понять её суть, пока готовился, однако могу сказать точно, что, говоря об отношениях, это звучит проще. Думаю, если следовать логике теории энтропии, любые отношения, даже самые лучшие, когда-нибудь заканчиваются. Всё в этом мире идёт к хаосу, все закрытые системы, без подпитки энергией извне, выходят из-под контроля. Точно также, как автомобиль или телефон, который не обслуживают должным образом, отношения также будут разрушаться со временем. Вся Вселенная, и мы в том числе, состоим из двенадцати элементарных частиц, отличается только их способ взаимодействия. Было бы логично предположить, что человек склонен поступать согласно своей природе, своему нутру, точно так же, как и Вселенная не может контролировать себя сама, — в этот раз его голос звучал поставленным и правильным, он был уверен, говоря свою реплику. — Однако, в таком случае, было бы также логично предположить, что различные гороскопы или гадания на звёздах, также являются правдой… и многие, кто знают меня, не поверят мне, если я скажу, что я полностью разделяю это мнение. Если говорить об отношениях между двумя людьми, я считаю, что в конечном итоге далеко не все ведут себя так, как Вселенная, они не препятствуют энтропии, они просто идут по течению, совершенно ничего не меняя в своей жизни. Однако некоторый процент людей, кто продолжает проживать жизнь в счастливых отношениях, не даёт мне поверить в то, что эти двенадцать элементарных частиц действительно принимают такое большое участие в наших жизнях. А с другой стороны, если всё же это так, и я отрицаю очевидное, не было бы логичнее сказать, что я избегаю неизбежное. Чем больше вопросов вызывает эта теория, тем больше я склонен к тому, что человек — не то, что должно подчиняться правилам Вселенной, не то, что можно так легко предугадать и далеко не то, что можно прочесть, как книгу. — Философия это и есть ряд неразборчивых ответов на нерешаемые вопросы, — господин Пак только тихо засмеялся. — Но разве отсутствие чёткой позиции не является проявлением того, что он не разобрался в вопросе? — послышался вопрос из глубины комнаты. — На самом деле, нет. Лучше, как мы уже говорили, задавать вопросы и размышлять над ними, искать ответы, чем быть уверенным в том, что ты беспрекословно прав, — мягко объяснил профессор. — Очень хорошо, Се Лянь? Тот сдавленно улыбнулся, когда снова стал возвращаться в себя. Он был уверен в том, что Хуа Чэн станет поддерживать мысль о том, что энтропия как часть чего-то животного, что заложено в человека из его истоков эволюции, что это неизбежно, и что нужно жить так, чтобы каждый день был особенным, ведь скоро конец. Поэтому ему понадобилось немного времени, чтобы составить первые предложения. Он сразу отложил два исписанных листа бумаги с репликами и фактами наступательной тактики, чувствуя себя сбитым с толку. — Думаю, что в некоторых вопросах могу проявить согласие и солидарность. Энтропия, как физическое явление в природе и Вселенной в целом, думаю, неотъемлемая часть естества всего, что есть в мире, который мы можем и не можем себе представить или вообразить. Однако я не считаю, что энтропия уместна в отношениях, какого бы характера они не были. Если разобраться в объяснениях по учебнику физики, то можно чётко понять, что энтропия присуща только закрытым системам, как, например, термокружка, чай в которой всё равно остынет со временем. Энергия, из-за которой и появляется ощущения тепла, рано или поздно рассеивается, как говорится, происходит та самая энтропия, поэтому без должной помощи, ухода и вообще вложения новой порции энергии, чай станет холодным. Если открыть чашку, этот процесс станет быстрее, если поставить её на улице, соответственно, она охладится быстрее. Точно также, если чай подогреть в микроволновке, он станет теплее. Однако самопроизвольно менять свою температуру он не будет. Физики не исключают возможность, что чашка с жидкостью станет снова горячей сама по себе, на молекулярном уровне это возможно… Нереально, но возможно. Настолько нереально, что мы даже не допускаем такой возможности, даже если ребёнка спросить, он скажет, что чай станет холоднее, а не горячее. Однако, к чему я веду? Я считаю… Как я уже говорил, я думаю, что энтропия недопустима к сравнению в отношениях. Она допустима только в отношении закрытых систем без вмешательства сторонних энергетических ресурсов. Является ли человек закрытой системой? Если рассматривать энергию не буквально как электричество, да? А, допустим, как общение с людьми, социальные взаимодействия и всё подобное, что происходит в жизни каждого человека, и что может влиять на него ежедневно. Человек каждый день находится под огромным влиянием самых разных информационных источников, его выводят на различные эмоции, он общается с людьми. Каждый из нас — небольшая система, которая всё равно подключается к остальным — там схватил немного позитивного, там негативного, там посмеялся, там погрустил. Это всё влияет на наше состояние, на наши решения, и это нормально. Ведь у всех было, что после тяжёлого дня внезапно срывался на близком человеке, который совсем этого не заслужил? И спустя время начинаешь понимать, что поступаешь как идиот. Или, наоборот, видишь что-то вкусное, рекламу, может? И думаешь, что было бы классно купить это и поесть с кем-то близким вместе, и ты делаешь это. Потому что хочешь, потому что что-то, чья-то система уже повлияла на тебя. Если же говорить про отношения между двумя людьми, то… Я достаточно долго думал об этом, и мне кажется, что не бывает так, что расставание происходит без причин. Такого просто не может быть. Где-то кому-то что-то сказали, где-то недопонимание, где-то сплетни, где-то факты, которыми поделились близкие люди, где-то то, что видишь сам. Это не происходит без вмешательства других систем, других людей, которые также преследуют какие-либо цели. В таком случае, я действительно считаю логичным, что энтропия не должна быть связана с отношениями, так как она не оправдывает себя, не оправдывает того, что происходит. Хотя некоторым было бы проще обвинить во всём теорию из физики, чем действительно разобраться в себе и своих отношениях. — Мне кажется нелогичным то, что все люди, в твоём понимании, действуют логично. В жизни каждого из нас есть идиоты, которые будто из параллельных вселенных, они совершают одни и те же ошибки, глупости такие, что иногда даже стыдно за то, что они вытворяют. Они делают исключительно то, что посчитали нужным именно в этот момент, словно бросают кости и делают так, как выпало. В их случае было бы логично допустить энтропию, так как зачастую эти люди поддаются малейшим эмоциям и идут по течению, их не особо волнует то, что происходит вне. Люди, которых описал ты, больше похожи на тебя, чем на среднестатистического человека. Возможно, энтропия не участвует в наших жизнях настолько сильно, как некоторые это описывают — у кого-то больше, у кого-то меньше, однако, я считаю, что она действительно заложена в нас. Подобно процессу старения, когда человек от сильного и здорового становится тем, кто даже о себе позаботиться не может, некоторая доля той самой энтропии всё-таки может влиять на наши решения. — В таком случае, если это так, тогда нам не стоит осуждать Гитлера за его злодеяния, потому что на него повлияла энтропия, которая сказала ему уничтожить тысячи невинных людей? — Не совсем это я имел в виду, но даже если ты отрицаешь то, что энтропия влияет на каждого из нас, тогда почему она есть, и мы ей не поддаёмся, тогда как остальные законы физики и её понятия влияют на нас постоянно? — предположил Хуа Чэн. — Я, честно признаюсь, даже не рассматривал вариант того, что энтропии может быть немного, — он стыдливо отвёл взгляд. — Почему-то я рассматривал это как абсолютную силу, которая ведёт человека по уже уготованному пути. Однако стоит отметить также и то, что всё же это понятие не так изучено, также, как и вся Вселенная. Энтропия, как и все понятия, что нам известны, дали нам учёные. Это те же люди, которые всё ещё не знают, почему шмель умеет летать, ведь, судя по известным законам физики, это просто невозможно! Значит, что-то в этих законах не так, значит, что-то ещё не известно, что-то, что всё-таки даёт шмелю летать даже несмотря на то, что величайшие умы человечества говорят, что летать он не должен. Мы не можем понять простор космоса, не можем и быть уверены, что абсолютно всё природное и не природное в этом мире неизбежно двигается к гибели. Это лишь теория, наблюдение, как квантовая физика, которая всё ещё не может объяснить, почему атомы ведут себя по-разному, когда за ними наблюдают и не наблюдают напрямую. Я больше склонен считать, что человек, как единственное разумное существо, что нам доступно на данный момент, всё же достаточно самостоятелен, чтобы оправдываться какими-то физическими теориями о какой-то там энтропии. — Господин Се сегодня говорит достаточно много, — улыбнулся профессор. — Что-то ещё? — Тогда, если поместить двух людей, которые совершенно друг другу не знакомы, в закрытое пространство, ограниченное от любых вмешательства без новостей и литературы, чтобы они могли только общаться друг с другом, мы могли бы детальнее узнать о том, насколько реальна энтропия? — предположил Хуа Чэн. — Это ведь будет уже закрытая система, без вмешательства других энергетических ресурсов. — Хм, думаю, что, да, — Се Лянь кивнул. — Однако для чистоты эксперимента можно было бы использовать самых разных людей по типу личности, внешности и увлечениям. — Вы увлеклись немного не тем, — захихикал мужчина. — Не думаю, что деканат согласует для нас траты на этот эксперимент. Давайте подытожим основные мысли, к которым мы пришли. — Я считаю, что энтропия, как движущая сила, не должна быть рассмотрена в качестве катализатора каких-либо изменений в отношениях людей, так как человеческий мозг и его сердце, как то, что позволяет ему переживать эмоции, а не как орган, слишком сложны. Кроме того, мышление и образ жизни формируются как и в утробе матери, так и во время воспитания и преодоления жизненных трудностей. Непроработанные травмы и прошлое намного чаще становится причиной сложных отношений, чем то, что просто внезапно должно разрушиться, как о том говорит физика. — Думаю, моё мнение заключается в том, что энтропия является частью нашей природы. Располагая теми данными, что есть у меня, я пришёл к такому решению. Однако я не считаю, что она управляет нами повсеместно и ежесекундно. Наоборот, я придерживаюсь мысли, что некоторые категории людей, чьи мыслительные способности и социальная ответственность находится на уровне ниже допустимого, вполне могут поддаваться её влиянию чаще, чем остальные. И с другой стороны, я также не считаю, что мы можем винить в чём-то теории из учебников физики, никакая энтропия не должна стать оправданием чьих-то амбиций или животного эгоизма. — Что ж, думаю, основные позиции выяснились достаточно быстро, может, кто-то из зрителей хотел бы высказаться? — господин Пак обернулся назад. — Ну, а если подумать про то, что часто случается так, что люди встречаются, и вроде всё хорошо, потом кто-то один, или даже двое, начинают понимать, что в конце концов их отношения угасают. Мол, никто никому не изменял, просто интерес и влечение пропали, — Цинсюань высказался со своего места. — Все же про такое слышали? Мне кажется, что эта ваша… Энтро…трапеция очень это объясняет! И такое происходит даже с умными людьми. — В какой-то мере, мне кажется, ты прав, — Хуа Чэн кивнул. — Энтропия способствует тому, чтобы отношения уходили в ноль и даже ниже, однако я не разделяю мнение, что все обвинения нужно вешать на неё. — Угу, ну и также свою роль играет то, что как бы там ни было, в конечном итоге все присоединяются друг к другу, дыма без огня не бывает, поэтому я не стал бы винить в этом физику. Многие скажут, что так просто бывает — люди расстаются, однако в данном случае я всё ещё считаю, что окружение играет немаловажную роль. Даже когда люди начинают поддерживать отношения какого-то личного характера, из них образуется небольшая система, однако она не бывает всегда закрытой и изолированной. Даже если речь идёт о нелюдимых личностях, об интровертах и социопатах, как-либо, но они присоединяются к различным системам, которые так или иначе передают им свою энергию. В таком случае, энтропия просто невозможна — и это факт. — Что ж, в таком случае, мы с вами приходим к понятию того, что энтропия не является основной движущей силой в отношениях. Однако всё равно остаются открытые вопросы, да? Например, почему, если мы состоим из тех же двенадцати элементарных частиц, мы не поддаёмся этой теории, как окружающий мир? Это как, знаете, если лужа замерзает, а какая-то её часть остаётся в жидком состоянии, не поддаваясь низким температурам. Но, оставим это на покушать нашим умам, да? Философия — это про раздумья и анализ, — профессор поднялся со своего места, осматривая комнату. — Все сегодня молодцы, и наши Хуа Чэн с Се Лянем особенно, поэтому давайте мы их поддержим. После непродолжительных оваций, которые сопровождались неловкостью обоих выступавших, профессор наконец продолжил: — Давайте тогда по домам, да? Насчёт следующего собрания… Я отправлю информацию по электронной почте. Хорошо отдохните, ладно? Се Лянь собрал свои заметки, уже и не обращая внимание на то, что все, кто был в зале, активно собираются, чтобы уйти домой, в том числе и профессор, которому ещё проверять итоговое оценивание. — Сегодня было намного лучше, правда? — бросил беззаботное Хуа Чэн, проходя мимо, чтобы сложить свои вещи в рюкзак. — Ах, ну… да, в этот раз было насыщеннее, — Се Лянь слегка улыбнулся. — Но, честно говоря, я думал, что… Ну, что ты… — он отвёл взгляд, когда заметил пристальный и пылкий взор напротив. — В целом, я считал, что ты будешь придерживаться мысли о том, что энтропия неизбежна и что люди ведут себя как идиоты именно из-за неё. Так что я, думаю, был немного сбит с толку в какой-то момент. — То же самое могу сказать о тебе. Потому что я рассчитывал, что ты станешь ярым защитником семейных ценностей и всего такого. — Я похож на такого человека?! — удивлённо спросил Се Лянь. — А я похож на того, кто оправдает измены и предательства энтропией? — с ухмылкой поинтересовался Хуа Чэн, вызывая только улыбку. — Ну, в любом случае, — после длительной неловкой паузы в несколько минут, пока они шли на улицу, Се Лянь взял ведущую роль на себя. — Спасибо за отличного соперника, думаю, я был бы рад, если бы была ещё возможность подискутировать. Он остановился, чтобы попрощаться, однако заметил какую-то грусть в глазах Хуа Чэна, не совсем понимая, что именно могло стать причиной такого изменения. — О, ну, думаю, что я пришёл в этот клуб просто ради интереса, чтобы посмотреть. Я люблю спорить и доказывать свою правоту, признаюсь, в прошлый раз я немного сглупил, однако сейчас я понимаю, что с тобой не выйдет спорить, так что не думаю, что мне будет интересно. — Не хочешь больше ходить на собрания? — Скучно же наблюдать за тем, как кто-то спорит? Мне нравится принимать непосредственное участие. Здесь мои потребности не удовлетворяются, поэтому мне придётся снова цепляться к окружающим, ха-ха. Но, с тобой было весело, правда. Было бы интересно ещё поболтать, глядишь, узнаем ещё чего-то интересного, — Хуа Чэн сделал несколько шагов в сторону, уже желая помахать на прощание, когда Се Лянь его перебил. — Ты так говоришь, словно мы не будем пересекаться в столовке каждый день, и на философии три раза в неделю, ей Богу! — он захихикал. — Но, да, было бы круто поболтать ещё. — Тогда до следующего раза? — Хуа Чэн едва заметно улыбнулся, шагая назад. — До завтра! — Се Лянь махнул рукой на прощание. Был ли этот заряд достаточным, чтобы образовать одну маленькую систему, пока неизвестно. Однако, что можно сказать точно — энтропия не то, что может стать угрозой их внезапно возникшему понимаю друг к другу.