Козёл

— Буду около десяти. Нет, не поздно, надо еще домой успеть заехать вещи взять. Нет, не поедет он за мной в аэропорт, не переживай, ему на работу с утра. Я возьму твое любимое вино… — одной рукой Чонгук держал трубку возле уха, второй тянулся за бутылкой. В этот момент откуда-то сбоку вылезла еще одна рука и тоже вознамерилась схватить ее. Пальцы неловко соприкоснулись и отпрянули, Чонгук скосил глаза, незнакомец, как и он, с кем-то разговаривал по телефону и не особо смотрел по сторонам. Он неловко улыбнулся и кивнул, мол извините, она ваша, сам же схватил соседнюю и положил в тележку. — Да, взял твое любимое… А ты уверен, что твой козел сегодня в Пусан уедет? Сюрприза не устроит? Окей, тогда в десять буду… Чонгук замер, выхватив часть чужого разговора. Пальцы непроизвольно сжались на горлышке бутылки, а потом шустро сунули ее в тележку и он, делая независимый и отстраненный вид, покатил следом, держась на небольшом расстоянии. Людей почему-то не сильно привлекали вторники для походов по супермаркетам, особенно такого класса, а посему остальную часть разговора он тоже прекрасно услышал, да мужик и не понижал особо голоса. — Ну, окей. А когда вернется? Через неделю? С каждой новой репликой Чонгук хмурился все больше и больше, пока уже с откровенной мрачной гримасой не уставился на полки с сыром. Хотелось что-нибудь разбить. — Ты мой сладкий… Чон скривился, проходивший же мимо работник испуганно отпрянул. — Ты наденешь сегодня тот костюмчик? Задница твоя в нем просто отпад. Оу, ты меня уже заводишь, малыш… Тележка с грохотом въехала в пирамиду из консервированных ананасов, и те с невероятным грохотом посыпались вниз. Все, кто был рядом, испуганно обернулись, мужик тоже. Смерил его равнодушным взглядом и вернулся к своему разговору. Зато Чонгук прекрасно успел разглядеть смазливую физиономию: большие раскосые глаза, тонкий нос и чувственные губы. На удивление, при таком наборе женственной внешность никак не назовешь, и Чон скрипнул зубами. Ты гляди, значит, только кот за порог, мыши тут как тут! Ай да Юнги, ай да умница какая! Ибо в совпадения Чонгук, хоть убей, но ни за что не поверит. Во-первых, он едет сегодня в командировку. В Пусан. На неделю, да. Во-вторых, вино. В-третьих, пару дней назад они приобрели новый наряд стюарда для ролевушек. И последнее, зад у Юнги и впрямь шикарный! Работник супермаркета кинулся собирать рассыпавшиеся банки, Чонгук же только угрюмый взгляд исподлобья бросил, отчего парень если и хотел сделать выговор, то сейчас решил не лезть, и правильно сделал, между прочим, ибо тяжелая банка с ананасами наводила на грешные мысли. Мужчина пнул тележку и достал из кармана телефон: — Буду после двенадцати. Непредвиденные обстоятельства.- И, не слушая обиженных вопросов, скинул вызов. Ну Юнги каков, а? Ну Юнги… Ты погляди на него… Такой верной женушкой всегда выглядел. По барам и клубам ни-ни, в социальных сетях всего двадцать друзей, большинство из них Чонгук прекрасно знал, и этого смазливого там точно не было. Как и среди сотрудников фирмы, где благоверный совершал трудовой подвиг. Так где же он его подцепил? За руль он сел еще более взвинченный, чем был. Посидел, побарабанил пальцами по рулю, напряженно таращась в лобовое стекло. Впрочем, какая разница? Главное, вывести голубков на чистую воду, ты гляди хорошо устроился, пока Чонгук ездит по командировкам, он тут развлекается с кем ни попадя! Ни стыда, ни совести! Ну сегодня он им устроит романтический вечер. Самый незабываемый. С этими мыслями завел мотор и тронулся с места. Середина марта выдалась снежной, Чонгук прятался за припорошенными кустами и выглядел чистым снеговиком. До этого он наведался домой, с трудом сдерживаясь, чтобы не выдать истинных чувств, распрощался с благоверным, схватил чемодан и отбыл в Пусан. Официально. А неофициально — торчал под окнами своего дома и ждал прихода любовника, чтобы схватить с поличным, так сказать. Юнги не особо походил на того, кто собирался принимать гостей: обычная пижама и банный халат, волосы растрепаны, лицо сонное, словно сразу же после его ухода он намеревался завалиться спать. Ну нет, дудки, больше Чон на такое не купится. Сейчас явится этот герой, Чонгук спалит их, а потом… О том, что будет потом особых мыслей не наблюдалось, но он малость поразвлекался, представляя, как кое-кто будет ползать у него в ногах и просить прощения. Чонгук оскалился. Огни во дворе погасли, видимо, Юнги сам отключил электричество на щитке, затем стали темнеть окна, пока не осталось лишь одно желтое на втором этаже. Готовит любовное гнездышко? Ну-ну. Еще час он изображал из себя подобие ледяной статуи, то и дело посматривая на ворота, замерз, плюнул, что его могут заметить, принялся скакать туда-сюда, пытаясь согреться и одновременно отгоняя от себя умные мысли, что проще было поставить камеру и записать, а не заниматься ерундой. А вдруг у благоверного проснется совесть и он поедет предаваться греху в другом месте? Но тут вдруг за забором раздались шаги, которые с каждой секундой становились все ближе и ближе, пока не остановились за калиткой. Чонгук поспешно пригнулся. Человек же чуть потоптался немного, замок щелкнул, и он замер в проходе. Огляделся. Очень осторожно прикрыл за собой дверь и шагнул на кирпичную дорожку. Темень вокруг стояла хоть глаз выколи, но силуэт разобрать возможность была. Ну точно он! Тот мужик из супермаркета. Правда, слишком уж осторожно он себя вел, но, возможно, делал это из опасения, что соседи увидят и доложат Чонгуку. Чон скривился, еще не хватало выглядеть посмешищем в глазах окружающих, нет уж, он сегодня сам со всем разберется, не вынося ссор из избы. Хотя… как получится. Слишком руки чесались спустить горе-любовников с лестницы. Мужчина, тем временем, двинулся вперед по дорожке, поднялся по ступенькам и остановился возле двери. Вновь замер прислушиваясь, и, лишь удостоверившись, что все вокруг тихо, принялся возиться с замком. Чудесно, у него еще и ключ есть. Это сколько ж они уже за его спиной шашни крутят?! Так, спокойно, Чонгук, спокойно, сначала добываем доказательства, потом калечим. Телефон вдруг издал вибро, и Чон, мысленно чертыхнувшись, быстро открыл сообщение, не вынимая аппарат из кармана. Человек на ступеньках мгновенно замер и настороженно оглядел двор, постоял, всматриваясь в темноту, и выждав минут пять, вновь вернулся к замку. Чонгук слегка оттопырил карман и выхватил издевательские черные на белом буквы: «Удачи долететь. Люблю». Это было последней каплей. Зубы едва в крошево не превратились, когда он их сдавил. Чон бесшумной машиной для убийства рванул вперед и налетел на человека со спины. Тот как раз открыл дверь и уже шагнул было внутрь, но от неожиданности рухнул носом вперед, когда сзади на него навалились всем телом. — Ах ты, сукин сын! — прорычал Чонгук, руками сдавливая чужую шею. Смазливый засранец явно обалдел от происходящего, потому что поначалу даже не пытался дать отпор, лишь хрипел и что-то мычал, но затем пришел в себя и попытался скинуть нападавшего с себя. Чон же ухватился за чужую голову и принялся колотить ею об пол, приговаривая: — Вот тебе, козел! Совсем оборзел! Ты у меня дорогу сюда забудешь! Затем Чонгук подскочил и зарядил тому по почкам ногой, козел застонал и выругался сквозь зубы. Дернулся было подняться и перехватить чужую ногу, но Чон влупил по ребрам, и тот вновь распластался на полу. Пряжка ремня щелкнула, секунда и руки горе-любовника скручены за спиной между собой. — Паскуда! — сплюнул Чонгук, выпрямляясь, и в этот момент в доме зажегся свет. Растрепанный Юнги в пижаме и халате стоял на нижней ступеньке с кочергой от камина в руках и изумленно таращился на происходящее. — Это что еще такое? Чонгук, что происходит? — Что происходит? — язвительно переспросил тот. — Может, это ты должен мне кое-что рассказать? — Я уже почти заснул, мои мозги сейчас варят не очень, так что растолкуй, будь добр, — спокойно сказал пойманный на измене любовник. Подумав, он прислонил кочергу к стене и плотнее закутался в халат. Лицо Чонгука сначала побелело, потом покраснело, он гневно сжал кулаки и процедил: — Ты еще издеваешься надо мной?! Таскаешь ночью домой своих трахалей, развлекаясь в мое отсутствие в супружеской спальне… Или где еще там? В душе?! На кухне?! Ну?! Что молчишь?! Нечего возразить?! Юнги несколько минут таращился на него, а потом усмехнулся и кивнул на связанного мужика: — Балаклаву он надел для красоты? — А кто вас знает, в какие ролевые игры вам тут нравится играть! Может, тебя заводит погрубее! — Мужик, — вдруг подал голос молчавший до этого горе-любовник. — Я его впервые вижу, клянусь! Я вообще не по этим… мне сиськи нравятся, вот честное слово… — Хватит делать из меня дурака! — прорычал Чонгук, отвешивая тому оплеуху, а потом хватая черные края маски и срывая ее с головы. — Я был в супермаркете и все слышал! Вино! Командировка! Костюм…чик… Маска улетела на пол, а миру явило себя лицо, обычное, стоит заметить: глаза, нос, губы. Только принадлежали они незнакомому человеку лет пятидесяти, а вовсе не тому красавчику из магазина. Чон уставился на него, пытаясь сложить два плюс два, но выходило так себе. — И? Где продолжение? — поинтересовался Юнги, спускаясь вниз и подходя поближе. — Вино, супермаркет, костюмчик… Чонгук бросил на него уже менее гневный взгляд, скорее даже растерянный, и вновь уставился на мужика. — Ты кто такой? — хмуро спросил Чонгук. — Да вор я, — проскулил человек, облизав губы, — домушник обычный, думал чем поживиться, дом-то богатый… Я вот его…- мотнул он головой в сторону Юнги, — впервые вижу, отвечаю! Меня вообще члены с яйцами не заводят… Ну никак! Чонгук тяжело вздохнул и задрал голову к потолку. Сложив руки на груди, несколько минут изучал его, пока голос Юнги не сказал: — Через пять… уже три минуты тут будет охрана, я нажал на кнопку, прежде, чем спуститься. — Не надо! — испугался домушник. — Мужики, давайте мирно разойдемся! Пожалуйста! Я забуду про ваш дом и никогда о нем больше не вспомню! Мамой клянусь! Чонгук перевел на него взгляд и сурово осведомился: — Как зовут? — Пак Сохен! — Настоящее имя! — Так это и есть настоящее. Мама так назвала. — Тебе что, работы мало в городе? Здоровый лоб вроде. — Под сокращение попал, — неохотно буркнул Пак. — Старики нынче мало кому нужны. Всем подавай молоденьких да опытных сразу. Чон шагнул в его сторону, и мужик дернулся, пытаясь отползти, но тот лишь рыкнул: — Лежи смирно! Освободил его руки и раздраженно отбросил пояс в сторону. Достал бумажник из кармана брюк, вытащил визитку и сунул под нос опешившего горе-домушника. — Что это? — Пак настороженно уставился на нее, и только когда пальцы дрогнули в нетерпении, он взял ее. — А на что похоже? Там мой номер телефона, наберешь на днях, поищу тебе работу. — Мне? Правда поищите? — он недоверчиво переводил взгляд с одного на другого, ожидая подвоха. — Правда. — Господи, храни всех пед… Я хотел сказать, огромное спасибо вам мужики! Да если бы не вы!..- Пак Сохен до того расчувствовался, что кинулся лобызаться или хотя бы с благодарностью присосаться к руке. — Уйди с глаз долой, — буркнул Чон, избегая всех этих нежностей, — пока не передумал! — Да-да, конечно, — домушник пятился задом и кланялся, пятился и кланялся, — еще раз спасибо, господа! Если бы не вы… На улице послышался шум подъезжающей машины, Пак настороженно оглянулся и, юркнув за дверь, растворился в темноте. — Представление окончено, — Юнги только покачал головой и ушел в гостиную, оставив Чонгука самого разбираться с охраной. — Все в порядке, — вздохнул, встречая офицеров на пороге. — Вы уверены, господин Чон? — на всякий случай переспросили те и, получив утвердительный кивок, отбыли обратно. Чонгук закрыл за ними дверь, попялился на нее несколько минут, пытаясь собрать мысли до кучи. Потом взъерошил волосы и пробормотал под нос: — Идиотизм… Юнги сидел в кресле и, уставившись в окно, крутил в руке стакан с виски, на столике возле него стояла начатая бутылка и еще один стакан. Чон плюхнулся в соседнее кресло и тоже налил себе. В два глотка осушил и вновь налил. — Накрылась твоя командировка, — вдруг хмыкнул Юнги, по-прежнему не отрывая взгляда от окна. Чонгук тоже туда уставился. На улице разразилась настоящая метель, и хлопья снега вовсю веселились с порывами ветра, заставляя окна вздрагивать от своих танцев. — Да Бог с ней, — сказал и озвучил ту мысль, что не давала ему покоя последние несколько минут. — Юнги… Ты ведь мог пострадать… Тот бросил взгляд сквозь ресницы, губы дрогнули, словно хотели что-то сказать, но потом передумали. — Иди ко мне…- тихо позвал Чонгук. Мужчина слегка заколебался, но все же отставил стакан в сторону и перебрался к нему на колени. Чон обвил его руками и притянул к себе, уткнувшись подбородком в плечо. Юнги повозился устраиваясь поудобней и затих. Хорошо. Тепло. Уютно. — Ты предупредил? — чуть погодя спросил Юнги. — Кого? — Кого, партнеров своих. — Нет…еще. Не успел. — Думаю, невежливо оставлять людей в неведении. — Не волнуйся за них… Руки на чужом животе напряглись, а губы коснулись открытого участка кожи между съехавшим рукавом халата и воротом пижамы. — Я люблю тебя. Юнги повернул голову, несколько минут смотрел на него нечитаемым взглядом, а потом кивнул: — Я тоже тебя люблю. Чонгук еще раз поцеловал его и аккуратно ссадил с колен. — Иди ложись, я сейчас сделаю пару звонков и тоже приду. — Хорошо… Когда шаги стихли на лестнице, Чонгук достал из кармана телефон. Задумчиво покрутил аппарат в пальцах принимая решение, затем разблокировал и уже более уверенно нашел необходимый контакт. Короткое сообщение из трех слов. Заблокировать и удалить.