Колдовских дел мастер

— Они по лесам валандаются, животину убивают почём зря, а мне их чуть ли не из Нави* вытаскивай? Я что похож на волхва Матери Сырой Земли*, а? — лесную тишину разрезал ворчливый, явно чем-то очень сильно недовольный голос, принадлежавший высокому длинноволосому юноше. В лунном свете, который освещал дремучую чащу, лучше самого солнца, можно было разглядеть каждую черточку на его бледном надменном лице, отличавшемся какой-то особенной, дикой красотой. Ярко-алые очи сверкали словно пламя и сосредоточенно смотрели вперёд, туда, где сосна и ели, словно послушливые слуги, уступали ему дорогу, чтобы юноша прошёл туда, куда ему было нужно. — Лука, миленький, ну ты же сам жаловался, что тебе в последнее время и делать-то особо нечего, а подлечить этого молодца тебе ничего не стоит. — за юношей по имени Лука, еле поспевала невысокая девушка. Подобрав подол своего сарафана она то и дело откидывала назад тяжёлую тёмно-каштановую косу и пытливо вглядывалась в спину своего спутника, не видя ничего кроме цвета воронова крыла волос, которые серебрились в лунном свете и водопадом спадали вниз по плечам, до самой земли. — Хорош молодец, — хохотнул Лука. — Теперь не пойми волкодлак, не пойми человек. — Ну будет тебе! Не смешно это. — Отчего же? Человечишка себя опять умнее всех посчитал и на рожон полез. Помри он у меня кто виноват будет? Я, — Луку который раз за ночь охватил приступ сильного раздражения. За свою недолгую жизнь (всего 19 годов от роду) он повидал много дураков, которым не посчастливилось оказаться в немилости у леса, но те отделывались легко, а этот-то как без намерения заперся? Загадка. — Ежели что случится и с тебя спрашивать будут, так ты не переживай! Я за тебя вступлюсь и всё-всё расскажу, как было! Ты только вылечи, уж больно мучается он, — девушка обернулась и с бесконечным сожалением в сапфировых очах поглядела на юношу, которого мох, росший ни на широкой, но и не узкой тропинке, будто бы тащил сам по себе. По одежде и чертам лица, особенно по коротко подстриженным пепельным волосам, становилось понятно, что он сын боярского или купеческого рода. —Родители его теперь поди волнуются. Лука на это заявление лишь ещё более раздражённо хмыкнул. Иногда слепая вера в доброту кого ни попадя и наивность Дарины смешили его, а иногда, как например сейчас, выводила из себя. — Ты тоже хороша! Так долго держала в дали от меня человека проклятого волкодлаком! — Я просто думала, что отец сможет ему чем-нибудь помочь, — виновато прошептала Дарина, низко опустив голову. Пару слезинок беззвучно скатились по щекам и девушка тут же стрела их следы широким рукавом белой рубахи. Пару минут все трое шли в полном молчании. Тихо шуршала по мху дорогая одежда проклятого юноши, юбки Дарины и полы плаща Луки, который ловко скользил между толстыми стволами древних деревьев ни разу не знавшими опасность безжалостного топора. Здесь в чаще Лука смотрелся невероятно к месту, выглядел и вёл себя, как хозяин этого леса. Дарина ни капельки не боялась ходить здесь, если он шёл рядом с ней. Лес резко смолк. Прекратили стрекотать сверчки в траве и опавшей хвое. Лука вдруг остановился, как вкопанный, да так, что Дарина больно врезалась носом в его спину. Девушка тут же отскочила и со слезами на глазах, стала пританцовывать на месте. Бессознательное тело неизвестного юноши тоже остановилась. Дарина скорее морально, чем физически почувствовала, как Лука напрягся. Она не решалась выглянуть из-за его спины и посмотреть на то, что заставило волхва Морены ни с того ни с сего остановиться. Обстановка за то ничтожное время, напряглась настолько, что её было в пор хоть резать на порционные куски. — У меня известие для юного волхва, — проскрипел голос. Кто-то спросит: «Как голос может скрипеть?». Но этот голос скрипел подобно молодым деревьям на сильном ветру. Дарина, зацепившись двумя пальцами за грубый материал чёрного плаща Луки, чуть выглянула из-за его спины. Тропинку им загородила черноволосая босоногая девица с венком из лесных цветов на голове и бледной кожей с болезненным зеленоватым оттенком, одетая в грубую белую рубаху, подпоясонную осокой. Если Лука в чаще леса смотрелся гармонично и к месту, то девушка посередине тропинке выглядела неестественно и жутко. Хоть Дарина видела лесавку не единожды, но всё же, как и в первый раз, противный холодок тронул спину при виде этой лесной красавицы. — Говори и быстрее, мне некогда, — на Луку лесавка не произвела никакого впечатления, к тому же эту он знал довольно давно. — Через несколько недель к лесу прискачет молодая царевна, — равнодушно известила лесавка, глядя куда-то за спину Луки, кажется стараясь рассмотреть эту неприскакавшую царевну где-то на тропинке уже сейчас. — А мне-то что? Пущай скачет, коль зла на уме нет, — пожал плечами Лука. — Со злом её лес и не пропустит, — отозвалась лесавка. — Ну этого же пропустил, — Лука кинул быстрый взгляд себе за спину, там где за ним следом должны были сменить Даринка и тот молодец (ну этот-то ползти). — А у него сначала и не было злых намерений, — лесавка убрала руки себе за спину и, чуть раскачиваясь взад-вперёд, заглянула своими темно-зелеными очами в очи Луки. — Но и не это самое важное. Я пришла передать, что царевна уже совершила шаг супротив своей Доли, теперь хочет впутаться в твою. При этих словах Лука вздрогнул так, будто ему стало зябко. Лесавка стояла всё также раскачиваясь взад-вперёд, напевая какую-то старую-престарую песенку. Подумав немного Лука ответил насмешливо: — Кто этой царевне ещё даст вмешаться в мою Долю? — Ты. Лесавка немедленно растворилась в воздухе, словно перед ними она никогда не появлялась. На миг во взгляде Луки проскользнуло плохо скрываемое беспокойство. Юноша растерянно посмотрел по сторонам и, прошептав что-то вроде 'ищи дурака', снова двинулся вперёд шагом, пожалуй ещё более решительным, чем прежде. Запыхавшаяся Дарина не решалась у него что-либо спросить, поэтому лишь ещё с большим усердием старалась поспеть за волхвом, пока их 'гость' бился затылком о кочки и выпирающие корни деревьев.